Марло Морган, "Послание с того края Земли" (1990)

Книга, которая воодушевит и просветлит одних, других оставит равнодушными и скучающими, а у третьих, возможно, не вызовет ничего, кроме раздражения.

Чтобы подогреть интерес, скажу, что после выхода книги труд госпожи Морган подвергся критики со стороны... сообщества аборигенов Австралии! Автора обвинили в искажении множества объективных и исторических фактов, поставив под большое сомнение не то что отдельные эпизоды её четырёхмесячного путешествия по жаре австралийской пустыни с племенем Истинных Людей, но и саму возможность такого экстремального события.

Иными словами, каждый открывший "Послание с того края Земли" волен в конечном итоге посчитать её правдивейшими мемуарами о дарованном одной из простых смертных прозрении или просто духоподъемным вымыслом женщины, чья душа в один из дней рванулась из тесных рамок цивилизованной суеты к чему-то большему.

Spoiler:

Если говорить о целевой аудитории, то книга в первую очередь для тех, чья жизнь буквально тонет в урбанизированной суете. Работа, деловые встречи, возня с кредитами и страховками, а затем домашняя рутина, очередная серия какого-нибудь сериала по ТВ, если, конечно, на телевизор вообще хватит времени, и, наконец, мертвецкий сон. Путешествия если и случаются, то в каком-то смысле их и нельзя назвать путешествиями. Потому что нет ничего, кроме прибытия из пункта А в пункт Б без потери деловой концентрации. Вроде бы и посетил другой город, другую страну, но плотной график не дал ни единого шанса, чтобы посмотреть по сторонам.

Пожалуй, именно так, потому что кое-что поразившее и удивившее госпожу Морган в пустыне не вызвало бы у неё такой реакции, если бы за свою полувековую жизнь она прочитала бы хотя бы одну-две художественные или научно-популярные книги о дикой природе и путешествиях, а также хотя бы пару раз включила бы телевизор на каналы "Discovery", "National Geographic", и "Animal Planet".

Также это книга для тех, кому родители в детстве без сомнений объясняли, что такое хорошо и что такое плохо. А в том же детстве или позже священники и проповедники стремились дополнить картину мира, но никакого времени, сил и возможностей для того, чтобы хорошенько подумать о жизни, в которой не хлебом единым жив человек, у растущей личности просто не было.

Страдающие от несовершенства, порочности, жестокости, лживости происходящего вокруг, ищущие хоть какую-нибудь путевую нить к свету и справедливости, запутавшиеся в хаосе всевозможных религий, философий и идеологий, возможно, только возможно найдут в этой книге что-то важное. Правда, проникаться энтузиазмом я бы не советовал, потому что более-менее знакомые с важнейшими воззваниями основных мировых религий, не найдут в мировоззрении и веровании племени Истинных Людей ничего нового. К большинству данных для пустившейся вслед за племенем в путь Искаженной Марло Морган уроков и наставлений смело можно ставить эпиграф из Нового Завета. Затем нужно добавить немного эзотерики, утверждающей к примеру то, что Истинным людям доступна телепатия, так как они никогда и ни при каких условиях не лгут и вообще открыты перед друг другом. И, наконец, не забудем немножечко типично племенной, дикой, идущей прямиком от природы мудрости, наставляющей человека учиться, наблюдая за животными и растениями.

Практически всё, что сказано на страницах книги, уже звучало сотни, тысячи и миллионы раз из других книг и от других мудрецов, философов и пророков. Для кого-то это наверняка станет поводом поморщиться и забыть о книге раз и навсегда. Для кого другого уже много раз звучавшая в его ушах истина предстанет в новом, снимающем пелену с глаз ракурсе. В конце концов, множество людей меняли свою жизнь, услышав и узнав, не то, чего они ещё ни разу не слышали, а то, чем им все уши прожужжали, а они всё отмахивались до тех пор, пока превращённое их сознанием в бессмысленный белый шум неожиданно, внезапно и вдруг не прорывалась к опутанному слабостями и заблуждениями сознанию, переворачивая вверх дном отношение к миру, окружающим и самому себе.

Для меня книга не стала открытием чего-то нового или даже хорошо забытого старого. Я не могу разделить восторги читателей, но... Многое, о чём говорили Истинные Люди и рассуждала Марло Морган, в очередной раз заставило задуматься о том, возможно ли вообще мирное, открытое, созидательное, мудрое сосуществование не в семье, не в племени, а в большом, многотысячном, многомиллионном и многомиллиардном обществе? Конечно, в семьях, с соседями по подъезду, в деревнях и сёлах вспыхивают ссоры и непримиримые конфликты, чтобы почти сразу же или через недели, месяца и годы необратимо разрушить судьбы или даже погубить жизни. И всё же очевидно, что достичь мира в семье, в рабочем коллективе или с соседями легче, чем привести к утопии расселившиеся по всему земному шару, разделённое цветом кожи и множеством накопившихся за тысячелетия противоречий людей. Выходит, для построения земного рая нужна радикальная перемена сознания, которой, как верно заметили в одном сериале, не добился никто из являвшихся в мировой истории пророков. Если, конечно, пророки вообще добивались воцарения рая именно на земле, а не в провозглашаемой ими вечности.

Какими на мой взгляд минусами страдает книга?

- Во-первых меня оттолкнуло то, что Искажённая от первоначального замысла Божественного Единства Марло Морган имеет довольно-таки поверхностные, обрывочные представления не то что о дикой природе, но даже о так называемых цивилизованных порядках и традициях =\ Во время чтения отрывков текста, где госпожа Морган объясняла Истинным Людям суть празднования Дня рождения, суть бизнеса и спорта, хотелось пройти через текст, чтобы вмешаться в ход беседы и прояснить то, о чём автор, судя по всему, просто не знала, в том числе для того, чтобы Истинные люди не судили бы о мире Искаженных по искаженному же описанию =\

- Не представляю за какие строки цепляться, чтобы обвинить Марло Морган в расизме против коренного населения Австралии. Но, если описанные в книге события частично или полностью вымышлены, это уже даёт основания обвинять автора в завышенном самомнении. Потому что, если к своим пятидесяти годам миссис Морган пришла к определённым выводам и стремлениям, о которых захотела поведать миру, правильнее было бы написать книгу с теми же самыми событиями и мыслями, но без установки самой себя в центр повествования. Вымышленная женщина с обстоятельствами и характером созданным на основе обстоятельств и характера автора идеально решил бы проблему. Потому что с самого начала и до конца происходящее в книге чередой утверждений и ниспосланных свыше чудес по сути возводит американского врача в статус пусть и малого, но пророка, посланного не ведающим лжи и сохранившим непогрешимость племенем, ведущим свой род от первых сотворенных Божественным Единым людей!

Жан-Мари Гюстав Леклезио, "Пустыня" (1980)

Книга, о которой нельзя судить поверхностно. О чем же она? О красоте пустыни? О трагедии народов Сахары, кочевого племени Синих Людей туарегов и других, гонимых через раскалённые пески наступающими, одержимыми алчностью европейцами? О нищете и грязи, царящих в кое-как слепленных поселениях на краю пустыни, где живут те, кто под гнётом нужды забыл о былом величии своего народа и грезит фантастическими возможностями, сокрытыми в сказочных городах цивилизованной Европы? О мечтательной девочке Лалле, которая жить не может без того, чтобы убежать из своей лачуги на край поселения и вместе с пастухом Хартани полюбоваться бескрайней пустыней и бескрайним же небом? О той же Лалле, ставшей девушкой, сбежавшей из мигрантского поселения и попавшей в один из тех самых сказочных городов мечты, в Марсель? О Лалле, едва не задохнувшейся в многотысячном бетонном муравейнике и по зову предков и свободы вернувшейся в один из дней в тот самый мигрантский город на краю пустыни?

Spoiler:

На самом деле книгу запросто можно назвать скучной и даже ОЧЕНЬ, невыносимо скучной. Потому что, условно разделив роман на две части, читатель практически не найдёт в первой половине никакого действия. То есть действие, конечно, есть и его немало, но подаётся оно под густым, ОЧЕНЬ густым соусом описаний местности, происходящих событий и переживаний персонажей. И в этом-то вся суть и весь сок книги! Потому что так описывать, любоваться, восхищаться, внимать, страшиться, испытывать отвращение, любить, тосковать, испытывать боль и наслаждаться может, наверное, только Леклезио!

За последнее время я прочитал вот уже третью книгу о пустыне. Я до сих пор считаю роман Альберто Васкеса-Фигероа "Туарег" - шедевром. Но при всём уважение к красоте слога испанского драматурга "Туарег" запомнился мне, как атмосферная, глубокая и драматичная экскурсия в пустыню и в культуру туарегов в частности. Леклезио же приглашает даже не любоваться и не познать, а прочувствовать пустыню!

Включите воображение, перенесите себя из родного города в пустыню. Не торопитесь восторгаться открывшимся простором, мощью скал и очертаниями барханов. Нагнитесь, присядьте на корточки или даже встаньте на колени, чтобы набрать рукой песка. Медленно, очень медленно прислушайтесь к ощущениям вашей кожи, прочувствуйте каждую песчинку. Затем, осмотритесь и прислушайтесь, чтобы каждый гладкий или наоборот шершавый камешек, каждая скала, жар солнца и изливаемые им лучи света, капля воды и ручеек, каждый ветерок, травинка, листок, муравей, голубое днём, красное на закате и чёрное ночью небо, каждая звезду, вибрация голоса и блеск глаз, способных за мгновение сказать больше, чем могут вместить в себя тысяча слов, чтобы всё это навечно отпечаталось в сознании и осталось бы с вами, куда бы вы не направились!

В одной из рецензий на livelib прозу Леклезио сравнили с медитацией. Не уверен, что могу согласиться именно с таким определением, но... "Пустыня" может быть мучительно занудной, тяжелой и бессмысленной для одних, но полной смысла, красоты и медленного, ни с чем не сравнимого смакования каждой фразы для других.

О чём же всё-таки эта книга? О том, о чём прямо сказано в названии - о пустыне. О прекрасной и в тоже время жестокой и безжалостной Сахаре, дарующей свободу всякому, кто сможет почувствовать её душу. И о пустыне иного рода, об огромных городах, по улицам и проспектам которых движутся сотни, тысячи и миллионы людей, которым нет никакого дела до друг друга. О городах, запирающих всех и каждого в бездушном, бетонном, грязном и вонючем, подобном тюрьме лабиринте. Также это книга об одиночестве. Одиночестве потерявшего свою землю, гонимого завоевателем, бесстрашного, но измученного народа. И об одиночество человека, но не в бескрайней пустыне, а в многолюдной толпе. Наконец, это книга о тоске по дому, Родине, земле, откуда происходят твои корни. О земле, память о которой даёт силы жить и выживать в самых тяжелых условиях, чтобы в один из дней, пуститься в путь с сознанием того, что конец может стать как счастливым, так и трагичным.

Эрик-Эмманюэль Шмитт, "Ночь огня".

Честно говоря, даже не знаю как относиться к этой книге и как её оценивать. Если смотреть на "Ночь огня", как на маленькие такие мемуары реального человека, то есть французского писателя и драматурга Эрика-Эмманюэля Шмитта, остаётся только покивать с понимающим видом, как кивают всегда, когда некто говорит о нечто, что один миг перевернуло его жизнь. Покивать, а потом пожать плечами.

Потому что права читательница на livelib, сказавшая, что: "Ну не люблю я читать произведения, в которых автор рассказывает о своим озарении, о встречах с Богом, о трансформации сознания. Ещё одна причина: никто и ничто не переубедит меня в том, что "озарения" - это вещь очень личная."

Такого рода мини-мемуары нельзя оценивать, рассуждая об их достоинствах и недостатках. Их нужно просто прочесть, сделать для себя какие-то выводы и жить дальше. Потому что меняющие жизнь озарения и откровения нередко или даже часто ин-ди-ви-ду-аль-ны. А вот, если рассматривать "Ночь огня", как художественное произведение, то, к сожалению, неудовлетворительно... =\

Spoiler:

В самом начале перед нами горящий по непонятным для самого себя причинам житием блаженного Шарля Фуко и нанятый для написания сценария байопика двадцативосьмилетний дипломированный философ, он же наитипичнейший, восторженный и восхищенный клишированный турист, явившийся в поселение на краю пустыни Сахары. Ух ты, как вокруг необычненько и экзотичненько! А какой проводник-туарег жизнерадостный, общительный и гостеприимный! ОК, противопоставление угрюмого города и радушия края цивилизации учтено, едем, а вернее идём дальше.

Перед нами беззаботный созерцатель, не обращающий ровным счётом никакого внимания на указания инструктора, потому что... Красотища же вокруг! Любоваться, восхищаться и восторгаться нужно, а не о правилах выживания слушать! Вскоре наш созерцатель становится завидным спорщиком. Сначала он ставит под сомнения науку, потому что она только и делает, что либо поправляет, либо опровергает саму себя. Затем доходит и до веры в Бога, потому что она хоть и красива, но ещё более неубедительна, чем наука.

В конце концов, отметившись своим присутствием в одном труднодоступном месте, ошалев по такому поводу от восторга, восхищённый турист и беззаботный созерцатель воспарил на седьмое небо, забыл обо всем и... Тут-то, естественно, и случилась беда! Следом за бедой приходит ужас, а затем происходит чудо!

Что по моему ни разу не объективному, а кошмарно субъективному мнению не так в этой книге? Она маленькая, но это вовсе не проблема, потому что при ином раскладе "Ночь огня" могла бы подтвердить поговорку "краткость - сестра таланта". Нет, проблема не в малом объёме, а в том, что "Ночь огня" пуста. Эрик прибывает туда, где начинается пустыня, терзаемый понятными и в тоже время до невозможности пустыми сомнениями. В споре о науке и религии он становится прямо-таки воплощением демагога-пустослова! Да и после событий одновременно и ужасной, и прекрасной ночи особых перемен не наблюдается. Да, вместо сомнений пришла непоколебимая уверенность или, если хотите Вера, мир заиграл новыми красками, и всё же... Всё как-то слишком размыто и это обидно на самом деле! Обидно, потому что, отталкиваясь от описания, я ожидал гораздо большего.

Чтобы как-то подвести итог, скажу, что наиболее близкой иллюстрацией того, что случилось месье Шмиттом одинокой ночью в пустыне, будет цитата одной вымышленной (не важно из какого сюжета) девушки: "Бог для меня — художник. Изобретатель. А не тот, кто следит, почистила ли я зубы."

Альберто Васкес-Фигероа, "Туарег" (1980)

Атмосфернейшая книга о несгибаемой принципиальности представителя вымирающей культуры и о том, во что превращаются мечты пламенных революционеров-идеалистов!

Spoiler:

Во-первых!

Настоящий смак - это подробные и красивые описания культуры и быта кочевого народа туарегов, пустыни и почти невозможных для белого человека путешествий по выжженным солнцем пескам. Даже лёжа на диване в тесной спальне стандартной хрущёвки при неисправном отоплении вы почувствуете сорока-пятидесяти-шестидесятиградусное пекло! А вместо обклееных обоями стен вокруг вас встанут бесконечные барханы и безграничная белая прокалённая небесным жаром плоскость "пустой земли" Тикдабры. И, если раньше все ваши представления о выживании в пустыне ограничивались пониманием того, что нужно взять побольше воды и еды, то книга не будучи практическим руководством всё-таки расширит ваши познания некоторыми, порой довольно противными, но интересными подробностями.

Иначе говоря, если с воображением порядок, книга станет чем-то вроде текстовой версии выпуска передачи "Клуб телепутешественников", современных "Непутёвых заметок" или их аналогов на каналах вроде "Discovery" и "National Gepgraphic".

Во-вторых!

Старшее поколение ещё помнит сколько войн за независимость вспыхнуло в британских, фрацузских и прочих европейских колониях во второй половине двадцатого века.Один за другим обязанные до того жить и работать во имя цивилизованной метрополии народы сбрасывали ярмо и провозглашали республику за республикой. Главной задачей выдвинутых народами правительств помимо, конечно, роста общего благосостояния, предполагалось обеспечение независимости и защиты самобытности, в той мере, в какой это возможно при подъеме образования.

Так предполагалось, но вышло, конечно же, иначе, гораздо прозаичнее. Мечты остались мечтами, а мечтатели стали успешными бизнесменами, ни за что на свете не желающими реализовать озвученные когда-то лозунги. Потому что реализация лозунгов автоматически лишит их власти и богатства. Если же какой-то мечтатель всё же упирался в своём энтузиазме, его обвиняли в предательстве, кидали в темницу, ссылали чёрт те куда или попросту казнили.

Становилось ли простому местному люду хотя бы немного лучше или хуже от того, что иноземная власть сменилась властью их алчных соотечественников? Или для рабочего, крестьянина и ремесленника вообще ничего не изменилось? В данном случае это и не важно, потому что уж где-где, а в Африке события, которые поставят на уши городских жителей, ещё очень и очень нескоро доберутся до обитателей почти бескрайних пустынь - берберов, бедуинов и туарегов.

' ' – Наверно, ты прав… – согласился он. – Мне следовало бы объяснить тебе, что мы уже не колония и что точно так же, как все изменилось для туарегов с приходом французов, все вновь изменилось сейчас, когда они ушли… – Если они ушли, это значит, что мы должны вернуться к нашим древним обычаям. – Нет. Вовсе не значит. Эти сто лет не прошли даром. Много всякого случилось… Мир – весь мир – изменился. Гасель широко обвел рукой вокруг себя: – Здесь ничего не изменилось. Пустыня осталась прежней, и сто лет останется такой же… Никто не пришел ко мне и не сказал: «Вот тебе вода, еда или патроны и лекарства, потому что французы ушли. Отныне мы больше не можем уважать твои обычаи, законы и традиции, которые восходят к предкам твоих предков, но взамен дадим тебе другие, получше, и сделаем так, что жизнь в Сахаре станет легче. Настолько легче, что эти обычаи тебе уже не понадобятся…» ' '

И, наконец, в-третьих!

Это история о мести и раскаянии Гаселя Сайяха - туарега, имохара "Народа покрывала", прозванного Охотником. В отличии от многих других историй мести, Гаселем движет не алчность, не стремление расплатиться за собственные страдания или страдания близких, а вековые традиции, неписаный закон древного народа. Закон обязывает Гаселя отомстить за убийсто юноши и похищение старика. Оба были неприкосновенны, потому что были гостями гордого и свободного туарега, но новой власти не было до того дела. Потому Гасель должен впервые покинуть пустыню и противопоставить себя армии и правительству. Как далеко он сможет зайти и где грань между исполнением жестоких традиций и тем, что со стороны практически невозможно отличить от совершенно несвойственной имохару обыкновенной подлости, за которую нужно будет заплатить своей собственной жизнью?

В этой составляющей книга хоть и по-прежнему красива, но достаточно стандартна и немало предсказуема. В самом начале автор сам через предсказание одной старухи спойлерит гибель Гаселя. Чуть позже, после рассуждений о чести воина становится очевидным сюжетный поворот, в котором люди нового времени сумеют сломать волю движимого тысячелетнего порядка воина.