Рут Озеки, «Моя рыба будет жить» (2013)

Прошу прощения за опоздание! О причинах не буду, потому что, прочитав обзор, вы сами всё поймёте. К этой книге я примеривался ещё весной, когда решил разнообразить свою библиотеку из отечественных, британских, французских и других авторов рассказами, романами и повестями японских, корейских и китайских писателей.

Прочитав несколько книг, я оставил столько же на потом, чтобы когда-нибудь добраться до всех разом или до каждой по отдельности, перемежая восток западом, севером или югом. И вот сейчас, после романа о молодых американцах перед одним британским детективом Рут Озеки оказалась как раз кстати.

О чём же может быть книга с таким странным названием? О том, как всё сложно и в тоже время очень просто. Так просто, как только может быть вообще. Да, замечательное описание! Прочтешь такую строчку и сразу понятно то, что ничего не понятно. Что к этому добавить, чтобы привлечь внимание и заинтересовать? Боюсь, я могу сказать только то, что это книгу лучше бы прочитать будучи уже не молодым, но и не на склоне лет.

Spoiler:

Хотели когда-нибудь жить не в большом, шумном, полном суеты и пыли мегаполисе, а на маленьком острове, о берега которого бьётся океан? Нет, я не о тропическом раю с тёплым, мягким песочком и пальмами, а о гораздо менее заманчивых и даже суровых, но по своему прекрасных широтах у берегов Британской Колумбии на западе Канады, где растут вековые кедры.



Клочок суши, который в стародавние времена взяли, да назвали в честь проливавшего реки крови испанского конкистадора, а потом и вовсе обозвали островом Мёртвых. Ярлык закрепился, но травы и леса по-прежнему зеленели, наполняя жизнью то ли отрезанную, то ли спасённую от цивилизации глушь. Глушь, до которой еле-еле добираются посланные большим миром волны мобильной связи. И уж, если они добираются, все, кому угораздило здесь жить, разом начинают названивать во внешний мир и забивать интернет-канал запросами.



Да, этот островок не лучшее место, чтобы сидеть в Facebook, не говоря уж о просмотре HD видео на YouTube. Зато здесь рай для ботаников, садоводов, экологов и тех, кто хочет жить так, чтобы в любой момент можно было уйти из дома и побродить по лесу, а затем побыть на каменистом пляже, наполняя душу покоем. Именно здесь, покинув бурлящий жизнью Нью Йорк, поселилась, успевшая к тому времени стать известным писателем, американка японского происхождения Рут Озеки со своим мужем Оливером, который горел мечтой воссоздать на острове флору эпохи эоцена.

Двое нашли друг друга и наслаждались мирным течением дней до тех пор, пока Рут не нашла на берегу самое настоящее послание в бутылке. Вот как же всё хорошо начиналось и тут такой ход конём из дурацких пиратских историй! Но не всё так просто, потому что послание было не в бутылке, а в пластиковом пакете для заморозки продуктов и внутри была не карта сокровищ или записка о кораблекрушении, а дневник японской школьницы под обложкой от монументального труда Марселя Пруста «В поисках утраченного времени / la recherche du temps perdu», исписанная от руки французским тетрадь и старые часы с гравировкой из двух иероглифов.

Барахло, которому прямая дорога в мусорку, а оттуда на свалку или послание судьбы? Что, если между автором и читателем может быть протянута невидимая нить непостижимой связи, благодаря которой последний сможет изменить жизнь первого? И как, наконец, человеку прийти в согласие с самим собой, догнать себя в потоке времени, в череде молниеносно сменяющих друг друга мгновений?

Дзико Ясутани, монахиня дзэн, сказала мне как-то во сне, что нельзя понять, что значит жить на этой земле, пока не поймешь, что такое временное существо, а понять, что такое временное существо, можно, если понять, что такое момент.

О чем я там, с самого начала говорил? Всё сложно и в тоже время до невозможности просто. Как это так? Подождите и мы обязательно во всём разберёмся. Главное — это то, что в этом парадоксе вся книга. Если бы тот же самый пакет на том же берегу нашёл какой-нибудь Джон Доу, ничего бы не случилось. Но вышло так, что нить из далёкой Японии протянулась именно к Рут, которая сначала посчитала находку отвратительным мусором, а затем стала попросту одержимой и учинила самое настоящее расследование.

Каким образом пакет приплыл к острову Мёртвых? А был ли вообще в стране Восходящего Солнца мальчик, то есть, простите, девочка Наоко Ясутани? Жива ли она до сих пор или погибла, сметённая цунами 2011 года? И кому принадлежали часы со странной гравировкой? Вопросов, загадок и тайн становится всё больше и больше, к делу привлекаются местные знатоки и, в конце концов, книга начинается казаться бессвязным, хаотичным нагромождением из маленьких лекций по самым разным областям науки и демагогических рассуждений. Иногда автор улетает так далеко, словно забывает о завязке с находками в пакете и начинает творить какую-то другую книгу. Потом, правда, все возвращается на круги своя, но только для того, чтобы снова улететь в дальние края. Из-за этого не раз и не два кажется, что роман стал жертвой спешной склейки нескольких, никак между собой не связанных, больших и малых черновиков.

«Время — само по себе существо (сущность), и всякое существо — это время… По сути, все во Вселенной связано самым тесным образом, подобно моментам времени, непрерывным и разделенным».

Именно так. Стоит только поймать волну, как из хаоса сразу же рождается система, а книга станет не только интересной, но и познавательной. Пусть даже вы и промчитесь галопом по европам, но всё равно узнаете кое-что о круговых течениях и прискорбном факте загрязнения Мирового океана пластиком. Потом автор попросит вас обратить внимание на труды европейских философов о сути времени, жизни и смерти, чтобы сравнить их взгляды с пониманием тех же явлений мастерами дзен-буддизма. Всё? Нет, мы с автором вас ещё помучаем :) И прежде всего проведём нить от буддизма к квантовой запутанности, которая в своё время нашла отражение в знаменитом мысленном эксперименте с котом Шрёдингера.

Теперь уже не кванты, а вы сами запутались? Прекрасно вас понимаю! Давайте тогда перейдём от высоких материй и переднего края физики к мировой истории, чтобы узнать изнанку подготовки Японией из совершенно не готовых к войне мальчишек летящих к гибели пилотов-камикадзе. Из залитого кровью прошлого вернёмся в настоящее к жестоким последствиям катастрофического цунами и аварии на атомной станции Фукусима. И поскольку книга всё-таки не о глобальном и масштабном, а о личном, не побрезгуйте рассказом о том, на какие ухищрения могут пойти японцы, чтобы покончить с собой, после увольнения и как самые обыкновенные японские мальчишки и девчонки превращаются в малолетних садистов, участвуя в коллективной школьной травле неугодного ученика или ученицы.

Да, наворочено здесь столько, что многим наверняка захочется покрутить Озеки пальцем у виска, поморщиться и записать книгу в чёрный список, чтобы не прикасаться к ней никогда и ни за что. Но, если выше я говорил, что за видимостью бардака в этом романе скрывается заслуживающий внимания смысл, да ещё и очень простой, что тогда, чёрт подери, автор хотела донести?

Во Вселенной все постоянно меняется, и ничто не остается прежним, и мы должны понимать, насколько быстро течет время, если хотим пробудиться и по-настоящему прожить свои жизни.

Что происходит с человеком после тридцати? Детство давно уже закончилось. Молодость ушла. Бывшие когда-то полными сил родители одряхлели, а, может быть, и вовсе отправились в мир иной, но, если никакой гром не грянет, до своих седин и своего конца ещё десятки лет. И всё вроде бы хорошо, потому что и жизненный опыт на ус намотали, и работа есть, и семья, но сердце почему-то не на месте.

Это то самое чувство, когда холодная рыба умирает у тебя в животе. Ты стараешься забыть об этом, но, только ты забываешь, рыба опять начинает трепыхаться у тебя под сердцем, напоминая, что произошло что-то совершенно ужасное.

Что-то не так. Всё вроде бы схвачено, всё так, как надо, но в этом и проблема! Что-то упущено, чего-то не хватает! То ли мелочи какой, то ли чего-то большего. Может быть, вся жизнь до этого дня — это одна сплошная ошибка, с которой срочно надо что-то делать? Но вот что делать, как быть, чего добиваться? Нутром чувствуешь, что всё должно быть проще пареной репы, но где ж тот добрый человек, который понял бы всё без слов и разложил бы на пальцах, как малому дитя?

По паспорту уже тридцатник стукнуло, а то и все сорок или даже полтинник, а чувствуешь себя крохой, которая внезапно осознала себя одной из бесконечного множество мельчайших пылинок в бесконечной и почти непостижимой вселенной. Вот только вселенной уже миллиарды лет и ещё столько же в запасе, а человек в этих масштабах почти ничто. Вчера родился, сегодня попытался жить, а завтра умер, ушел с концами в никуда.

— Мы — ничто, — прошептала она, вытирая глаза, — нас тут вообще как бы и нет.

Осознаёшь такое и сразу сжимаешься в комочек, оглядываясь по сторонам в поисках того, кто бы помог, направил и дал сил. И это в лучшем случае, а в худшем сжимаешь голову руками и давишь в себе крик, потому что всё, во что верил, рухнуло, превратив прекрасный мир в кошмарную тюрьму. И надо вроде бы собраться, взять себя в руки, стать взрослым не только по паспорту, но нет сил и никакого смысла нет.

А, когда теряется смысл в жизни, он возникает в смерти. В смерти по своему собственному выбору и от своей собственной руки. Потому что выбора нет и быть не может. Или выбор всё-таки есть? И вместо того, чтобы ставить точку, спасая свою честь, можно, нужно и необходимо найти в себе сил и обрести второе дыхание, чтобы спасти уже не достоинство, а другого человека, готового вот-вот сорваться с края пропасти в бездну небытия. Глупое нытьё, да ещё сваленное в кучу с предрассудками? Может быть, но только не для японцев.

— Ну, может, я неправильно выразился, но я тут думал, если все, что ты ищешь, исчезает, может, надо перестать искать. Может, тебе стоит сосредоточиться на том, что у тебя в руках, здесь и сейчас.

Возможно, я здорово ошибаюсь, но не могу отделаться от мысли, что ставшая одновременно автором и персонажем Рут Озеки написала роман не ради абстрактной идеи, а, чтобы помочь самой себе справиться уже не с вымышленным, а самым настоящим личным кризисом среднего возраста. Не знаю загорелась она такой идеей самостоятельно или ей подарил идею психолог, но так или иначе она справилась со своей хандрой, как может только писатель, превратив диалог с собой в книгу. Книгу, на страницах которой зрелость пытается спасти себя от множества сомнений, вспоминая юность, которая в свою очередь творит самое настоящее чудо, пронзая время, целую сотню лет, чтобы спросить совета у пережившей многое и многих старости.

Да, книга посвящена истории двух семей, разделённых временем и пространством. Они не связаны кровным родством и страдают по причинам, между которыми нет никакой связи. Но, если посмотреть между строк, здесь нет никого и ничего, кроме трёх, дополненных вымыслом, ипостасей родившейся в штате Коннектикут, жившей в Японии, вернувшейся в штаты и посвящённой в 2010 году в буддийский сан самой что ни на есть всамделишной миссис Рут Озеки. Девочка, взрослая женщина и старая монахиня беседуют между собой, учатся у друг друга и черпают силы в своём союзе, чтобы расстаться навсегда, слившись воедино. Потому что, когда верх смотрит вверх, верх — это низ также, как настоящее превращается в будущее, посмотрев в прошлое, а затем и само становится прошлым, посмотрев в будущее. Если что, это не мой выверт, а дополненная мной цитата из книги :)

Какой в итоге получается книга? Совершенно фантастическая, уходящая в магический реализм и в тоже время очень и очень жизненная. Способная взорвать мозг по пути к решению самых что ни на есть банальных проблем, от которые тем не менее страдают миллионы мужчин, женщин и подростков по всему миру. А ещё «Моя рыба будет жить» — это книга, которой смело можно пополнить библиотеку пацифиста, потому что персонажи Рут Озеки даже не протестуют, а восстают против обагряющих планету кровью войн и жестокости, что разрушает жизни, когда вокруг мир.

Виктор Джин, «Из декабря в Антарктику» (2018)

Вы раздавлены и сломлены судьбой, проживаете день за днём и не можете найти покоя в железобетонной хватке мегаполиса? Кажется, книга, от обложки которой веет морозцем, как раз для вас! Потому что именно на её страницах вы найдёте историю уникального личного опыта, пережившего личный кризис автора, чей язык напомнил мне творчество французского писателя Жан Мари Гюстава Леклезио.

И поскольку я частенько рассказываю почему взялся читать именно эту книгу, а не какую-нибудь другую, скажу, что скачал, открыл и дошёл до последней страницы «Из декабря в Антарктику» как по своему желанию, так и по предложению, бесплатно поделившегося fb2 файлом, автора. За что, конечно, моя ему благодарность!

Spoiler:

Главным образом первый и пока что последний роман Виктора Джина привлёк меня темой путешествия. Только двинулось авторское альтер-эго в путь из Санкт-Петербурга по миру вовсе не ради достижения какой-то конкретной точки планеты или очередного доказательства человеческих сил преодолением жестоких стихий. Так к чему стремимся, во что всматриваемся и во что вслушиваемся? В себя и в мир вокруг! Вот так просто и в тоже время почти непостижимо. И вот здесь, с вашего разрешения, я расскажу сначала о сплетённой из ярких и отчётливых, туманных, едва различимых и всё время ускользающих образов оболочки, а затем уже о застывшей где-то на грани между вымыслом и автобиографической реальностью сердцевине романа.

Я неспроста упомянул в первых строчках отзыва прозу Жан Мари Леклезио, потому что первые ощущения от чтения «Из декабря в Антарктику» были очень похожи на то, что я чувствовал, когда открыл для себя роман «Онича». Пятая из переведённых на русский язык книг пера избранного в 1994 году величайшим из ныне живущих французских авторов погружала читателя в мир мальчика Финтана и в его путешествие на пароходе из Франции в Африку, а затем и причудливые хитросплетения его жизни вместе с матерью и отцом на Чёрном континенте.

Поначалу во мне росло желание бросить книгу французского прозаика, потому что душа требовала активного сюжета, а развитие событий и образный язык Леклезио были нарочито ме-едлен-ными и тя-ягу-учими. Я пересилил себя, чтобы прочитать ещё немножко и потом уже решить продолжать перелистывать страницы или оно того не стоит. В итоге, Леклезио стал одним из моих любимых писателей именно за счёт своего стиля, неповторимого сочетания авторских описаний и темпа, который словно бы испытывает терпение на прочность, чтобы потом завладеть читателем без остатка!

С дебютом Виктора Джина у меня вышло примерно тоже самое. Так уж получилось, что перед этим я читал книгу с немного более активным и напряжённым сюжетом. Поэтому с несколькими десятками первых страниц пришлось потрудиться, чтобы переключить себя в состояние близкое к медитативному. Но дело не в этом. В основном описания яркие, сочные, буквально обволакивающие и увлекающие за собой. Читаешь и невольно оказываешься в джунглях, задыхаешься от горячего, полного влаги воздуха, чувствуешь как тропический лес хлещет тебя своими руками из ветвей и листьев, ощущаешь голыми подошвами ног каждый камушек, песчинку, корешок, укус муравья и чью-то кость.

А вот мы уже не продираемся сквозь дикую чащу, а погружаемся в собственное подсознание, отрешаемся от мира, чтобы попытаться найти и справиться с воплощёнными в невиданных образах страхами и слабостями. Возвращаемся в реальность, на раскалённый жарким солнцем городок в Южной Америке. Дневное светило печёт изо всех сил. Падающие с неба лучи становятся почти что материальными, приказывая всему живому замереть на месте и не двигаться. И всё живое, действительно, становится недвижно, но в тоже время, если присмотреться, каждый новый миг огромный и непостижимый мир становится немножечко другим. И всё всегда к лучшему, потому что таков закон.

Авторский текст в моём пересказе, конечно исказился, но должен же я был привлечь внимание, заинтриговать и, возможно, соблазнить тем, с чего сам получил удовольствие? Так в чём проблема? В том, что несколько авторских метафор показались мне… странными. Они не были плохими и в них не было ничего неприятного. Просто, когда я в очередной раз сталкивался с превращением видимого в невидимый образ, мне невольно вспоминалось выражение о том, что каждый смотрит на мир через свою, уникальную призму.

Посмотрев через страницы во многом автобиографичной книги, в ту самую призму, через которую видит свою жизнь автор, читатель словно бы пройдёт тест на родство душ и близость переживаний от счастья и от бед. И так уж вышло, что полностью стыковаться с ищущим себя путешественником у меня не получается. Правда, по сравнению с основной массой впечатлений это сущая мелочь. И, если кто-то прочтёт книгу, не почувствовав подобного, метафоры «Из декабря в Антарктику» станут сплошным восторгом!

Разобравшись с наполнением истории переходим к её стержню, к самой сути, с которой всё здорово и понятно, но одновременно и сложно. Зачем люди пускаются в путешествие? Множество людей проходят, проезжают и проплывают сотни и тысячи километров по необоримому и сладостному зову души, а также по воле неистребимого любопытства, спешащего вызнать всё о том, что откроется перед странником в неизведанном краю. Другие покидают родные места, потому что им попросту невыносимо там оставаться после какой-то трагедии или болезненной, личной потери.

Вот и путешественник из книги Виктора Джина отправился из угрюмого, заснеженного Санкт-Петербурга в пылающую жаром пустынь Африку, а затем и Южную Америку, на пляжах которых охваченная общим восторгом ожидания толпа встречает Новый Год в ярких платьях и футболках, а то и вовсе в бикини и трусах. Из декабря с пронизывающим до костей изнутри и снаружи морозом, переживший тяжелый развод и потерявший бизнес пустился в путь, чтобы справиться с болью одиночества, как-то одолеть воплотившихся в невиданных чудищ страхи, разобраться в себе, найти потерянного себя и свой путь. Увидеть, услышать, почувствовать мир, чтобы создать нового себя и начать новую жизнь!

Ух, сколько отражений этой темы было, есть и будет в кино и литературе! И многие авторы шли тем же путём, что и Виктор Джин, направляя своих персонажей к исцелению и воспитанию воли в русле так называемой философии New Age.

Да-да, автор не заявляет об этом прямо и его альтер-эго по сути собирает мозаику своего мировоззрения по кусочкам, но то, чему он учится в своём путешествии, как воспринимает мир, самого себя, свои желания, слабости, душевные раны и окружающих, в точности ложится на основные принципы, основы и направляющие истины так называемой религии «нового века».

Прислушайся к себе. Почувствуй каждую свою мышцу, каждый нерв и каждую клеточку. Ощути свою душу и познай её, чтобы встретиться с болью и... поблагодарить её. Потому что боль не враг, а учитель. Отрешись от мира, от всего, что видишь, слышишь, обоняешь и ощущаешь. Вырвись из клетки собственного разума и цивилизованной суеты. Потому что только так ты познаешь мироздание, всё живое и неживое по новому. Присмотрись хорошенько и осознай всю зыбкость грани между реальностью и воображением. Научись жить здесь и сейчас, наслаждайся моментом, чтобы не упустить ничего!

С частью авторских мыслей я согласен полностью, в остальном наши пути-дорожки расходятся. Вот, скажем, часть историй о том, как кто-то, терзаемый тоской и болью, по своему желанию, по воле случая или в силу непреодолимых обстоятельств отправился в путь, ведут к встрече с кем-то, кого терзает куда большая боль от куда более ужасной беды. Осознание чужой боли возвышает персонажа над собой, позволяя открыть новый смысл жизни и посвятить себя новому счастью.

И вот здесь я должен сказать, что вообще-то терпеть не могу ситуации, когда кто-то пережил нечто болезненное, сломался, днём не живёт, ночей не спит, хватается за голову, часами смотрит в окно, тихо плачет или наоборот, рвёт и мечет, потрясая кулаки в небеса, а рядом стоят люди, кривят губы, да укоризненно, а то и возмущённо качают головой. Такое происходит сплошь и рядом, потому что немногие понимают, что у каждого свой предел на излом и своя ахиллесова пята, не такая, как у другого.

И всё же моё субъективное не может успокоиться после описания маленького кусочка африканского маршрута, где сказано о том, что львиная доля всей работы на Чёрном континенте лежит на женщинах и детях. Автор и сам замечает торчащие из-под их кожи рёбра. А в одном из диалогов открывается интересная разница между мечтами тех, кто постоянно недоедает, но всё равно каждый день набивает мозоли, проливая по семь потов, и желанием человека, мало-помалу расправляющего плечи в новой жизни.

Отдохнуть хотя бы одну лишнюю минуточку, выспаться хорошенько, чтобы тело хоть как-нибудь восстановилось после всех трудов? Или летать по миру вольной птицею, не ведая границ? Очень и очень интересное противопоставление, из которого не следует ничего, кроме ни к чему не обязывающей влюблённости, перетекающей в ночь страсти. День сменяет собой ночь и вскоре происходит трагедия, знаменующая собой конец одного и начало другого этапа пути. Что не так? Просто сам удар злодейки-судьбы жизненный, а бывшие до этого события без сомнения насыщены эмоциями, чувственностью и страстью, но в плане переосмысления жизни получается как-то некрасиво.

Другая проблема в том, что с одной стороны книга вышла по-настоящему духоподъёмной, но словно бы незавершенной... И нет, дело вовсе не в открытой концовке. Всё-таки человек отправляется из места, где ему невыносимо, в неведомое куда-нибудь не только затем, чтобы залечить невидимые раны, успокоить мысли, увидеть мир в новых красках и вздохнуть, наконец, полной грудью. Нет, подобного рода психотерапевтические сюжеты призваны ещё и мотивировать человека на разбор оставшихся в прошлом ошибок, а затем определиться с тем, во имя чего или ради кого жить дальше.

И либо я что-то пропустил, не увидел и не прочувствовал, либо вот этого-то у Виктора Джина и нет. В одном-единственном диалоге проходной персонаж, запойный алкоголик Вася по прозвищу «Повар» одной-единственной репликой едва не сподвиг, ещё не ставшего путешественником, несчастного задуматься о возможных ошибках в прошлом. Может быть, сам того не ведая, он, пусть и отчасти, сотворил свою беду? Ну! Развиваем тему! Нет. Просто движемся дальше.

А куда? Ведь по ощущениям странствие по горам и долам, через пыль пустынь и лесные чащи, сквозь жару и холод как было, так и осталось средством, а не самоцелью. Разве что, ближе к концу читателю дают понять, что нашему герою вроде как суждено встретиться с женщиной, с которой у него уже случилась близость в пути. Госпожа судьба создаёт новый союз взамен утерянного? Мужчина и женщина, жаждущие уже не эйфории влюблённости, а любви, сойдутся, чтобы не расставаться никогда? Может быть, только с моего угла зрения всё слишком неопределённо. Хотя обычно я не против и очень даже за, если в финале вместо точки возникает многоточие.

Впрочем, это так в моём сложном восприятии. Потому что одна часть меня без сомнений улетает в высоты воображения, а другая требует чётких ответов о том, кто, где, куда, зачем и почему? А вот для тех, кто не будет заморачиваться подобными вопросами и даст волю чувствам, книга Виктора Джина может стать буквально открытием и бальзамом на душу!

2036, происхождение неизвестно / 2036 Origin Unknown (2018) Великобритания

Малобюджетная научная фантастика, собравшая весьма противоречивые отзывы в сети. Одни описывали фильм настоящим арт-хаусом от жанра Sci Fi, снятым на волне вдохновения от экранизации культовой «Космической одиссеи», да ещё и со звездой «Звёздного крейсара Галактика», Кэти Сакхофф в главной роли! Другие заявляли, что вот такие вот сравнения — это самое настоящее оскорбление классики бесталанной халтурой!

Шедевр для тех, кто способен понять, или бездарная пустышка, подобная сочинению, списанному двоечником у отличника? Слишком интригующе, чтобы пройти мимо, не составив своего мнения.

Spoiler:

Прежде всего, «2036, происхождение неизвестно» — это не новое рождение «Космической одиссеи». Нет, фильм британца ближневосточного происхождения Хасрафа Дулулла — это микс снятого по роману Артура Кларка шедевра Стэнли Кубрика, выжимки оригинальной трилогии «Терминатор» и перенесённого с бумаги на большой экран Робертом Земекисом «Контакта» Карла Сагана. Только по сравнению с троицей источников вдохновения, со всем обилием космоса как в кадре, так и по сути творение Дулулла выдаёт существенно меньший размах, превращаясь в камерную драму.

Потеряв в масштабах, фильм даже и не пытается скрывать, чем вдохновлялся его автор. Если я скажу, что здесь не много, а очень много заимствований, я не скажу ничего. Большая часть сценария и визуала — это одно большое заимствование, в котором, впрочем, всё же чувствуется авторское желание привнести в собранный из трёх мозаик паззл что-то своё, хотя бы в какой-то степени оригинальное. Да, пожалуй, именно так. По большей части чувствуется именно желание второй раз в жизни ставшего и сценаристом, и режиссёром полного метра, а не то, что он хотел донести.

Так о чём же фильм, в конце концов? «Космическая одиссея» осталась в памяти зрителей в том числе благодаря сценам напряжённого противостояния астронавта и искусственного разума. Но в основном Кларк и Кубрик размышляли о занимаемом человечеством и каждым из нас месте во вселенной, о нашем происхождении. Загадочный, но вместе с тем явно не чудесный, а созданный и действующий по законам физики монолит задавал ориентир в немыслимые дали! Туда, куда нам пока что нельзя, но тем не менее мы можем развиться до уровня оставшихся неизвестными существ, став равными. Оба снятых Кэмероном фильма «Терминатор» принадлежали к жанру боевика, но на самом деле несли в себе посыл мира во всём мире, то есть пацифизма. «Контакт» рассуждал о значении веры в невозможное и основанной на фактах научной логики в познании человеком вселенной.

А что у нас тут? 2036 год. Первая пилотируемая экспедиция на Марс терпит крах. Астронавты сделали всё, что могли, но даже бортовой компьютер оказался бессильным, когда что-то непонятное уничтожило корабль при посадке. Спустя какое-то время Объединённая Межпланетная Компания почти полностью разуверилась в надежности даже самых высококлассных специалистов, сделав ставку на искусственный интеллект с зарекомендовавшим себя профессионалом на подстраховке. Решив таким образом дело, ОМК разместила на орбите красной планеты свои аппараты, спускаемые зонды которых должны продолжить прерванные трагедией исследования. Одним из таких зондов поручено управлять главной героине, Макензи Уилсон, дочери одного из погибших в злополучной экспедиции учёных.



Вроде бы ничего особенного, только из-за реформ зондом управлять она будет не из большого зала ЦУПа вместе со множеством других специалистов, а из относительно маленькой комнаты подземного бункера, где к её услугам пульт, информационные экраны на стенах и внучатый племянник знаменитого HAL 9000, искусственный интеллект Арти в качестве то ли помощника, то ли соперника в правах доступа то к одной, то к другой операции.

Примерно половина фильма проходит в спорах и перепалках человека с машиной. Мак хочет работать своими руками и своей головой, но это почти что невозможно, если раз, другой, третий искусственный интеллект заявляет, что такой-то манёвр должен провести именно он. Периодически же выходящая на связь по плохонькому Skype сестра нашей героини, Лин всячески отстаивает важность как можно большей свободы Арти и ему подобных во имя всё более и более эффективного освоения космоса. Чтобы человечество не топталось на орбите родной голубой планеты или в системе Земля-Луна, но, освоив Марс, рванулось к звёздам!

Кто из двух женщин прав, а кто ошибается - не важно. Потому что помимо постановки проблемы воодушевляющих перспектив и опасности развития искусственного интеллекта завязка фильма посвящена театру одной актрисы, драме Мак, её, возникшей после гибели отца психотравмы, с которой она и пытается совладать, назло всем ветрам управляя зондом через бездну космоса. Роль заимствований из «Космической одиссеи» в завязке исключительно декоративная. То есть взятого у Кубрика и слегка изменённого Дулуллом здесь более, чем достаточно, настолько, что оно буквально лезет в глаза, чтобы быть узнанным и создать напряжение, но в тоже время все эти детали на втором плане и на фоне.



При этом марсианские пейзажи с прочими эффектами одновременно впечатляют и вызывают отторжение. Будучи специалистом по спецэффектам амбициозный британец сделал всё, что мог, при явно ограниченном бюджете. Проще говоря, «2036, происхождение неизвестно» — эта самая фантастика, что сделана под девизом «дёшево и сердито». Поэтому все продемонстрированные в кадре эффекты без шуток делают своё дело, выполняя при этом роль машины времени, отправляющей зрителя в девяностые или начало нулевых.

Если запустивший фильм закалён былыми годами, возможно, старания Дулулла всё-таки могут стать скорее положительной, чем отрицательной стороной фильма. Привыкший же к визуальному пиршеству не почувствует ничего, кроме досады перемешанной с отвращением, а затем и вовсе откажется тратить время на топорно сработанную чепуху. И, честно говоря, этого можно понять, пусть даже я и из тех самых закалённых. Но раз уж досмотрел фильм до конца, продолжу :)

Вскоре после обнаружения на Марсе инопланетной технологии и странных несоответствий в архивах ОМК, сценарий добавит фильму немного действия. Потому что, как известно, учёные хотят открыть все тайны вселенной, а правительство постоянно работает над сокрытием всего и вся во имя безопасности, потому что всё новое и неизведанное — это не только манящее прекрасное, но и потенциальная угроза человечеству, которую, конечно, нужно уничтожить.



Впрочем, не стоит беспокоиться, потому что Дулулл затевал свою вторую полнометражную работу вовсе не ради противостояния стремления к познанию и рождённой из осознания уязвимости желания перестраховаться ради выживания. Вернее, не совсем ради этого. Поэтому, быстро разобравшись со злыми, плохими и вообще нехорошими силами безопасности, фильм молниеносно и как-то подозрительно легко проносится в противоположную от указанной Джеймсом Кэмероном сторону противостояния человечества с оборонным компьютером SkyNet. Набрав скорость, наконец, входим в развязку в виде хорошенько взболтанной в миксере смеси вернувшейся на свои позиции «Космической одиссеи» и финалом «Контакта», когда человеку открылась вселенная с несметным числом дорог ко всем концам. Туманно и витиевато? Зато загадочно и с сохранением интриги насколько это возможно.



Но главный-то вопрос как был, так и остался! О чём пытается сказать смешение трёх шедевров? Есть ли вообще какой-то смысл в этой мешанине? Есть. И в моём понимании вложенное в стандартные час и сорок минут интересно настолько, насколько может быть и неприятно.

Кэмерон устроил войну людей против машин, чтобы показать последствия, какие могут случиться, когда человеческая агрессия доберётся до по-настоящему высоких технологий. Финал вместе с эпилогом как театральной, так и тем более режиссёрской версии «Терминатор 2» стремился донести, что человек может и должен, фактически обязан бороться не за господство и величие, а за мир во всём мире. Дулулл сначала обвиняет человечество в отвратительном стремлении «ломать, крушить и рвать на части», но после тяжкого вздоха смиряется и описывает проблему в том числе, как естественную часть человеческой сути.

Мы несовершенны, поэтому наш способ познания мира и самих себя такой же несовершенный. Мы можем и даже должны пытаться, но никуда в конечном счёте от самих себя не денемся. И при всех благих намерениях наше цивилизация рано или поздно создаст свой конец, в котором либо исчезнет будто и её не было, либо добровольно или поневоле передаст эстафету прогресса искусственному интеллекту. Фантасты уже создавали такого рода кошмары, рисуя мир машин воплощённым ужасом. Вот только в нашем случае неважно создаст квантовый мозг своеобразную утопию или станет великим разрушителем. Потому что всё равно наверняка, а то и вовсе неизбежно снова, в очередной раз придёт пора своеобразной, создающий совершенно иной, новый мир смены поколений, рождение новой эпохи или даже эры на пепелище тупикового прошлого. Оптимистично и упадочно, благородно, но жестоко.

И что в итоге выходит с этим сплагиаченным заумием? Выходит то, что, если вы — ценитель оригинальных историй, подлинной классики, лучше поберегите нервы. Потому что скорее всего вы заклеймите фильм уже в завязке. Может, конечно, случиться и с точностью до наоборот, но тут уже не угадаешь. Если всё же попытаться остаться объективными, чтобы разобраться в сути, рассмотрев её и так, и эдак, то и здесь всё неоднозначно. Если не считать тех, кто вообще не увидит в развязке и финале ничего, над чем можно подумать, одни согласно кивнут головой, другие нахмурят брови и возмутятся. Потому что в основном человеку свойственно бороться до конца, если не за свою правоту, то, по крайней мере, за жизнь. И всё же советую рискнуть и запустить фильм на досуге. Вдруг, да понравится?

мама! / mother! (2017) США

На самом деле я не собирался смотреть этот фильм в ближайшее время. Просмотр был в планах, но... Не сейчас, когда-нибудь потом. Потом я увидел один отзыв, перебросился парой фраз с автором и загорелся! Судя по прочитанному отзыву и мнениям других людей фильм получился противоречивым и полным образных смыслов. Один зритель возмущался и отплевывался от бессмысленного сумбура, другой восхищался, потому что видел заслуживающий внимания смысл. Типичная, конечно, картина, но... Каким фильм увижу я? Что пойму и как восприму понятное? Стану после этого нахваливать фильм или критиковать труд Аранофски?

Spoiler:

Они всё поняли. Но каждый понял совершенно по-своему. (с)

Сразу скажу, что я не увидел бессмысленного сумбура. От начала и до конца передо мной прошла полная весьма спорных, простых и в тоже время замысловатых аллегорий история, состоящая из трёх взаимопроникающих друг друга слоёв. Именно трёх! Потому что, как говорят творческие люди, я так вижу.

Первый, самый, пожалуй, простой слой - это драма живущей в уединении пары. Он - то ли прозаик, то ли поэт, не то что бы знаменитый, но и не прозябающий в бесславии. Она - молодая домохозяйка, взявшая на себя ради творческого покоя обожаемого мужа практически всю работу по ремонту дома после разрушительного пожара. Она мечтает о тихой радости семейного очаге, об идиллии с мужем и ребенком, который ещё даже не зачат, но когда-нибудь радостное событие всё же случится. И он без сомнений хочет того же, но... При выборе между семьёй и творчеством, знакомством с новыми людьми и поклонниками он просто не может устоять и не склониться в сторону последнего, жертвуя женой, домом и всем, чем только можно.

Таким образом, в утрированном, гротескном стиле перед нами разворачивается одна из множества историй о мужчине и женщине, которые вроде бы и любят друг друга, но в тоже время их мечты и потребности настолько разные, что, если бы не метафоричность фильма, не миновать развода.

Второй, вполне для меня отчётливый, но подмятый иными подтекстами, а потому неполноценный слой буквально кричит о погибающей под пятой человека экологии. Человек здесь подобен саранче, волнами налетающей на первозданную гармонию матери-природы. Наплевать, сожрать, разрушить - это всё, на что способен наглый и никакой на самом деле не разумный, потому что безумный в своей ненасытности монстр. Там, где этот монстр пройдет, не остаётся ничего, кроме выжженного опустошения. Именно с этого пепелища мать-природа будет вынуждена начать всё с начала, чтобы прийти к тому же самому итогу и снова возродиться фениксом в тщетной надежде на лучший исход, на рождение истинного сына Земли.

И, наконец, третий слой. Самое спорное, самое мрачное, самое замысловатое вольное переложение Ветхого и Нового Завета, то есть по сути "Евангелие" от Даррена Аранофски. Имеющий глаза и хотя бы базовые знания об основных библейских эпизодах, да увидит убийство Авеля его братом Каином, религиозные войны, рождение Христа, приношение даров оставшимися за кадром волхвами, крестную смерть без креста, начало христианства ничем не отличимое от мгновенного, жуткого вырождения и сметающее всю мерзость с лица земли пламя апокалипсиса.

И всё бы ничего, если бы... Если бы авторское видение Аранофски не было бы таким смешением гностицизма, пантеизма и взятой из индуизма цикличностью всего сущего. Муж, открывшийся зрителю, как Бог-творец, вроде и любящий, терпеливый, милосердный и бесконечно щедрый, но в тоже время безвольный и беспомощный. Слабость созданного Аранофски образа в каком-то смысле отсылает к активной, волевой тьме и пассивному, слабовольному свету из "Мастера и Маргарита" Булгакова. Вот только, Михаил Афанасьевич хоть изменил в своём романе образ добра и зла, в сути своей свет и тьма всё же остались на своих позициях, когда слабость представшего перед зрителем в "маме!" Творца делает его соответствующим взятому из того же самого индуизма дуализму, смешивая в одно как любящего, милосердного и долготерпеливого Бога-Отца, так и равнодушного до страданий, жестокого, безжалостного и даже безумного гностического, Тёмного Демиурга.

В принципе, в такая концептуальная смесь-перемесь не уникальна, но, согласитесь, неплохой заворотец?

Проблемы фильма:

- Сотканный из библейских и заимствованных из других верований слой создаёт проблему одним своим существованием. В общем-то фильм вполне может понравиться атеисту-материалисту с развитым образным мышлением, потому что по ходу действия Аранофски опускает как Бога-Творца, так и верующих, превращая последних в конченых фанатиков без каких-либо исключений. По-настоящему верующих как православных, так и католиков фильм вполне может покоробить. Правда, траты нервных клеток можно избежать, если подойти к творению известного своей метафоричной замысловатостью и скандальностью сценариста и режиссёра, как к очередной попытке западного медиа смешать в одно религии и культуры не столько для какой-либо пропаганды и столкновения толп лбами, сколько для того, чтобы в очередной раз блеснуть на красной дорожке, получив в карман, а вернее на счёт в банке кругленькую сумму.

- Если вы не собираетесь оскорбляться и возмущаться также, как и не собираетесь кивать головой во время просмотра, выражая своё согласие с идеями автора, а просто-напросто хотите оценить "красоту игры", важно подойти к фильму правильно, чтобы не увидеть в нём несуразного калеку. Чтобы такого не случилось, ни в коем случае не надо выделять из общего смыслового переплетения какую-то одну составляющую, закрыв глаза на все прочие. Однобокое восприятие происходящего на экране неизбежно создаст впечатление, что вот в этой вот сцене всё так, как и должно быть, а вот уже следующей локации нет ничего, кроме бессмысленного бреда сумасшедшего. И только при совмещении в голове всего, в чём сознание увидит тот или иной мало-мальски вразумительный смысл, картина сможет стать бесподобный и гениальной или наоборот гадкой и неприемлемой, но и в том, и в другом случае понятной. И да, я знаю, что для многих я сейчас стал Капитаном Очевидность, но я всё равно не мог этого не сказать :)

PS: И снова два постера, потому что не могу я представить "маму!" каким-то одним.

Spoiler: