Эллис Питерс, «Страсти по мощам» (1977)

Я же говорил о книжной серии британского исторического детектива от Эллис Питерс? Вот я, наконец, до неё и добрался. Только снятый на основе аж двух десятков романов четырёхсезонный сериал смотреть, наверное, не буду. В том числе, потому что впечатления от «Страстей по мощам» получились противоречивыми.

Spoiler:

Но давайте уже забудем о веке двадцать первом, потому что сейчас мы в 1138 году от Рождества Христова. И раз мы здесь оказались, обратим взоры на благочестивую шрусберийскую обитель ордена святого Бенедикта. Именно здесь полтора десятка лет назад принял монашеский постриг повидавший мир, воевавший в крестовых походах, познавший многих женщин и, в конце концов, уставший от всего брат Кадфаэль.

С тех самых пор нет для него большего удовольствия, чем покопаться в монастырском саду, окружая заботой всевозможные цветы и травы. И была бы на то его воля, всякий день сменялся другим безо всяких происшествий. Только у приора душа не на месте, потому что все обители вокруг хранят мощи святых, когда шрусберийское аббатство ничем таким похвастаться не может. Что же делать и как быть? Смириться или действовать? Можно же, например, воспользоваться авторитетом ордена, чтобы забрать под покровительство братии и стен монастыря святого или святую из какой-нибудь безвестной деревеньки? Совсем идеально будет, если святая сама подвигнет монахов забрать её мощи, наслав на одного из послушников болезнь, а потом, послав другому чудесное видение с обещанием исцеления!

Прекрасно! Но ведь и дьявол наверняка не дремлет. Что, если местные начнут протестовать против переправки мощей в аббатство? И что, если оказавшийся в авангарде протеста, уважаемый в деревне человек падёт от загадочной стрелы? То ли сама святая покарала окаянного грешника, чтоб не чинил препоны монахам. То ли кто-то из деревенских воспользовался случаем, чтобы одновременно подставить кое-кого из своих заодно с чужаками. То ли кто-то из посвятивших свою жизнь Богу впал в ужасное искушение и убил, чтобы вселить в сердца протестующих страх перед карой небесной? И вот лежит мертвец, смотрит пустым взглядом в небеса, а людям-то что думать и что делать? Разве что брат Кадфаэль во всём разберётся, чтобы каждый, в конце концов, получил своё.

Итак, начнём.

Атмосфера

Прежде, чем мы отправимся в Уэльс за мощами святой Уинифред, нам нужно познакомиться с монастырской жизнью, одним прозорливым монахом, честолюбивым приором и другим послушниками, которые потом окажут своё влияние на переполох в безвестной деревушке. Волей автора мы открываем для себя мир брата Кадфаля с созданного им подобия райского сада. Ладно, с райским садом я, конечно, преувеличил. Но это только потому, что страницы с его описанием, если не шедевральны, то уж точно хороши!

Питерс, которая сама, видимо, неравнодушна к садоводству, сделала всё возможное, чтобы мы смогли представить и даже почувствовать запах великого множества благоухающих, целебных трав с изумительной красоты цветами всех мыслимых форм и оттенков, собранных Кадфаэлем со всего известного при его жизни света. Поухаживав за клумбами, мы уходим под каменные своды и вот тут-то возникает одна проблемка.

Может быть, я как-то не так читал, но я совершенно не почувствовал средневекового монастыря, мрачного величия каменных стен и сводов, скрип перьев по пергаменту, причудливого отражения эха тихих молитв, еле слышного перестука чёток и игры света в витражах. Зато я хорошо запомнил полные фирменной английской тонкой иронии страницы, которые рассказывали о том, как Кадфаэль наловчился дремать во время чтения послушником жития очередных святых. Познакомить читателя с персонажем — это важное дело, но по моему создание вокруг него хотя бы немного более ощутимого окружения делу не помешало бы.

Всё меняется, когда Кадфаэль вместе с делегацией аббатства прибывает в Уэльс. Вот тут автор словно бы делает глубокий вздох, расправляет плечи, освобождается от невидимых оков и не скупится на описание суровой природы, тяжкого труда местных пахарей, законов, традиций и нравов. Да что там, писательница открыто противопоставляет честность и свободу в то время ещё независимых королевств, сравнивая их с порочной, постоянно умножающей своё честолюбие Британией! Даже Wikipedia не обязательно открывать, чтобы почувствовать, как британская писательница помнит и чтит своё валлийское происхождение!

И я даже не знаю как к этому относиться. Казалось бы вот она история в одной связке с детективом, то есть как раз то, что я и хотел. В чём проблема-то? Нет, я ничего не имею против Уэльса. И к Англии особых симпатий не питаю. Наверное, я просто не ожидал, что первая же книга будет одновременно аполитичной и в тоже время пусть и мягко, но недвусмысленно станет превозносить достоинства одного народа на фоне порицания другого.

А вот теперь я должен, просто обязан сказать о том, как затяжное противостояние культур Британии и Уэльса дало новые штрихи и краски к образу Кадфаэля. Не знаю кажется мне или нет, но после книги и той же Wikipedia меня не оставляло ощущение, что Питерс создавала ставшего монахом бывшего крестоносца в том числе, как родственную душу. Не скажу о сходстве характеров, но вот корни, уходящие в глубину истории Уэльса, знание языка и души этих мест определённо создают невидимые нити, связующие автора с персонажем! Но важнее всего то, что благодаря тем же нитям Кадфаэль становится своеобразным валлийским сердцем Британии и одного монастыря с его амбициозной миссией в суровые и гордые земли. И вот это, действительно, получилось красиво!

Детектив.

Если закрыть глаза на эпоху, в которой случились страсти по мощам, всё отлично! Тем более что и брат Кадфаэль вышел идеальным персонажем как для разгадки загадок, так и для примирения всех, кто в ссоре. Выбравший своим последним пристанищем монастырь, познавший в своих скитаниях по свету и горе с радостью, и порок с добродетелью, в конце концов, совместил в себе наблюдательность, прагматичность и смекалку с мягкостью, терпением и мудростью.

Чувствуете? Вот он, знаменитый на весь мир классический английский детектив. Здесь нет психопатов и настоящей кровожадности. Автор, конечно, будет периодически подливать масла в огонь, чтобы умиротворение читателя сменилось напряжением, но в целом история всё равно будет оставаться уютной, располагающей не столько к гонке со временем, сколько к спокойным размышлениям.

Что же здесь не так? Нет, меня не волнует отсутствие грязищи, кровищи вместе с обилием всех мыслимых пороков и уродств вокруг Кадфаэля. Мне интересно то, что в одной сцене он ведёт себя, как истинно верующий, а в другой словно индифферентный атеист. На одной странице он искренне и от чистого сердца молится Богу, на другой осматривает сначала место преступления, а затем и уже одеревеневшее тело с деловитостью судмедэксперта!

Это потому что наш детектив, бывший крестоносец после всех сражений со смертью на ты? Допустим. А что у нас происходит после этого? После этого Кадфаэль и вовсе сговаривается с дочерью убитого, чтобы во имя справедливости подделать чудо. Дважды. Это средневековый монах? Точно? А то пока читал, пару-тройку раз меня выкидывало из двенадцатого века в двадцатый, когда жила и писала свои книги автор, а потом и в родной, двадцать первый.

Понимаю, что многим так наоборот лучше, потому что попросту легче и приятнее читать, но я-то искал исторические детективы для как можно более впечатляющего погружения. Не знаю, может быть, немного подожду и замахнусь на классику жанра, то есть «Имя розы» Умберто Эко. Вот такой я занудный и привередливый :)

Донато Карризи, «Потерянные девушки Рима» (2011)

«Страсти по мощам» Эллис Питер, то есть первая книга авторского цикла о средневековом монахе с аналитическим умом ждёт своей очереди, а пока отвлечёмся от древности на современность.

Spoiler:

Рим, Вечный город, чьи мостовые хранят память веков и тысячелетий. Когда-то императоры решали отсюда судьбы мира сначала во имя Юпитера, затем во имя Христа! Сейчас сотни тысяч туристов снуют по улицам, проспектам и окраинам, чтобы за время короткого отпуска ухитриться осмотреть, сфотографировать и запечатлеть в память HD видеокамер руины Колизея, базилики Санта Мария Маджоре и Сан Джованни ин Латерано вместе с ультра-современной церковью Милосердного Бога Отца и аттракционом «Лифт времени». Здесь постоянно звучит чей-то смех, восторженные вздохи, шум и гам, топот миллионов приезжих и местных. И так изо дня в день, и из ночи в ночь.



А теперь давайте закроем глаза и включим воображение, чтобы без туристических путёвок прямо со стула попасть в ту самую суету сует. Открываем глаза и смотрим по сторонам. Раз уж мы не где-нибудь, а в Риме, посмотрим сначала на архитектуру, а затем уже на людей. Вроде бы ничего особенного. Люди как люди. И всё-таки что-то здесь не так. Мы точно знаем, что где-то здесь, среди всех этих лиц прячется серийный убийца. Он не выглядывает украдкой из подворотни. Не озирается вокруг взглядом, полным злобы, страха и напряжения. Он на виду, неуязвимый под маской ничем не примечательного обывателя. Мы не обучались на курсах криминальной психологии и поэтому упускаем его. Тем временем солнце заходит за горизонт, включаются фонари и ночь вступает в свои права. Ночь, выбранная психопатом для начала игры в кошки-мышки, да не с одним человеком, а сразу со многими.

Бригада скорой приезжает по вызову на одинокую виллу в предместьях города. Едва только врач, вбежавшая в тускло освещённые комнаты, стала оказывать помощь лежащему на полу мужчине, как тут же её взгляд наткнулся на воплощённый кошмар! Неопровержимое доказательство превращало умирающего от сердечного приступа пациента в маньяка, который шесть лет назад похитил, а затем и убил её сестру. И вот он перед ней, без сознания, беспомощный, с мотивирующей к действию татуировкой «Убей меня!» во всю грудь. Останется она верной клятве Гиппократа или воспользуется возможностью свести счёты?

Пока врач решает судьбу лежащего перед ней человека, на севере Италии, в Милане фотограф-криминалист Сандра Вега получает странный звонок. До того как зазвучал рингтон мобильника, молодая женщина была уверена, что её муж Дэвид, разъезжающий по всему миру свободный журналист, погиб несколько месяцев назад в результате несчастного случая. Но теперь она не сможет успокоиться пока не узнает правду о том, кто, как и главное зачем убил его. Таинственный Маркус, охотник за аномалиями получает приказ некоего Клементе сделать всё возможное, чтобы как можно быстрее найти Лару, студентку архитектурного факультета, последнюю из похищенных тем самым, свалившимся от сердечного приступа психопатом с загородной виллы. Безымянный охотник идёт по следу неуловимого маньяка, убивающего одиночек без друзей и родни, чтобы взять себе их личность и жить их жизнью, потому что своей у него просто нет. Каким образом связаны все эти нити? И какое отношение к убийствам и похищениям имеет распущенный волей папы Римского орден пенитенциариев?

***

Пусть это будет исключительно моё субъективное мнение, но эта книга не для того, чтобы скоротать за ней несколько вечеров, а потом забыть. И вы, наверное, уже поняли, что Карризи написал историю не об одном-единственном сыщике, идущем по следу одинокого в своих планах негодяя. Нет, получивший юридическое образование, работавший какое-то время по изучению поведенческого аспекта серийных убийц, создал на страницах романа настоящий лабиринт. Лабиринт, в который читатель должен будет войти сразу через несколько дверей, расположенных по разным сторонам мрачной головоломки.

И вот тут вам будет не обойтись без хорошо развитой памяти. Потому что пусть основных персонажей всего двое, но каждый из них идёт своим путём. От начала до конца эти пути несколько раз пересекаются, но в основном всё-таки действуют независимо друг от друга и живут своей жизнью. При этом каждая из дорог словно цепь со множеством извивов и звеньев, в каждом из которых свой детектив, своя загадка и своё зло.

...зло, единожды порожденное, порождает другое зло. Порой оно заражает безудержно, всех без разбора.

Человек рождается с жаждой убийства или становится таким из-за каких-то событий в детстве и юности? Если кто-то из читающих эти строки смотрел сериал «Охотник за разумом» от Netflix, тот может помнить каким было начало первого сезона и какие события стали происходить к концу. Если в первых сериях Дэвид Финчер концентрировал наше внимание на изучении подоплёки, мотивов и образа действий серийных убийц, позже мы наблюдали уже за тем, что происходило со здоровой, но не бесконечной в своей прочности психикой молодого и инициативного агента Холдена Форда от погружения в мир извращённого садизма.

Нет, в «Потерянных девушках Рима» Карризи не копается в прошлом действующих на страницах романа убийц, выискивая причины, которые когда-то изуродовали их психику. Во всех случаях, кроме одного, психопат становится отправной точкой явления зла в наш мир. Сначала зло уродует и уничтожает несчастных, ставших жертвами маньяка. Затем инфернальная зараза перекидывается на близких жертвы, истязая болью, опустошая, чтобы свести с ума и толкнуть в петлю или отравить жизнь жгучей ненавистью и снова насытиться удавшейся мести или трагедией того, кто попался под руку.

Но и это не конец, потому что зло совершенно точно постарается потратить не дни и не месяцы, а годы, чтобы пустить корни в тех, кто всё это время стоял на стороне закона, добра, света и справедливости. Слишком пафосно для такой серьёзной темы? Согласен. Лучше я скажу о впечатляющей текучке в поведенческом отделе ФБР. В 1998 году основавший некогда подразделение для изучения мотивов и действий серийных убийц Джон Дуглас написал мемуары, в которых рассказал как о себе, так и о переменах, происходивших с теми, кто приходил на службу полный бодрости и энтузиазма.

Проходили недели, месяцы и годы, агенты перемещались по штатам, посещая места преступлений, потом, по возвращению в кабинеты, часами изучали фотографии и отчёты экспертов, чтобы создать в голове психологический портрет убийцы, после чего беседовали с арестованным психопатом и постепенно, сами того не замечая, сходили с ума. Одни успевали оперативно взять себя в руки и после хорошего отпуска возвращались на работу, другие подавали прошение об отставке. А теперь представим до чего может дойти уже не полицейский и не агент гражданских спецслужб, а священник, член тайного ордена, древний кодекс которого велит выслеживать и открывать миру ускользающее от всех зло и безумие.

Пенитенциариев не интересует демонология. У них научный подход: они самые настоящие профайлеры.

Добравшись до сути дела, раскрыв тайну, они находят способ анонимно оповестить власти. В некоторых случаях вмешиваются сами.

Преступники в глазах закона и даже в глазах распустившего орден Папы Римского они упорно продолжают своё дело, руководствуясь исключительно стремлением добиться справедливости. Но и они люди. И как же долго человек — атеист или верующий — может смотреть в бездну до того, как бездна начнёт овладевать им? И возможно ли вообще бороться с тьмой, не подселив её частицу в свою душу?

Стоп. Погодите! Тайные ордена, секреты Ватикана, хлебные крошки ведущих к цели загадок под сводами храмов и в тиши капелл. И, конечно, обратный отсчёт, стремительно уходящее сквозь пальцы время до ужасного события — чьей-то смерти или чего похуже! Ничего не напоминает? Не знаю у кого какие будут ассоциации, но, когда читал, мне нет-нет, да казалось, что в моих руках одна из книг Дэна Брауна. С той разницей, что проза Карризи в разы более серьёзная и глубокая.

Нет, конечно, глубина здесь не в напряженном погоне за правдой на границе между светом и тьмой. Настоящей, близкой простому читателю глубины нет и в раскопках вековых интриг Ватикана. Смотреть нужно совсем в другую сторону, на поиск очнувшимся после амнезии Маркусом и овдовевшей Сандрой… самих себя.

Что за странная судьба объединяет нас. Ты должен разобраться с пустотой в памяти, я – с обилием воспоминаний о Давиде. Я вынуждена помнить, ты приговорен к беспамятству.

Знаменитые сыщики Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро из бессмертной классики Артур Конан Дойля и Агаты Кристи расследовали дело будучи не обременёнными какими-либо личными проблемами. Призванный и преследуемый Святой Католической Церковью профайлер после каждой ночи, снова и снова пытается восстановить события, оставившие пустоту в его голове. Сделавшая своей профессией объективный и беспристрастный анализ фотографий с мест преступлений изо всех сил старается разгадать тайну гибели мужа через пять оставленных им снимков.

После каждого сна к мозаике потерянного прошлого Маркуса прибывает ещё один кусочек, ещё одно воспоминание. В один из дней из небытия возвращается что-то существенное, в другой раз — мелочь. Без которой, правда, ему никогда не сложить цельной картины. Проявляя цветными пикселями на бумаге последние дни, часы и минуты Дэвида, Сандра, в конце концов, приходит к осознанию его последней воли скрытой в снимке, где на первый взгляд нет ничего, кроме черноты.

Что делать, если посмотревший в зеркало воскресшей памяти, вставший против зла человек увидит себя не поборником справедливости, а чудовищем? Захочет он, узнав правду, вернуть к жизни прежнего себя или использует шанс стать новым человеком? Можно вообще или нет обвинять в преступлении, если в один из дней провидение устроило в голове виновного перезагрузку, вычистив всё, что мешало родиться новой, чистой, как белый лист, личности? Может человек остановиться и успокоиться, если вся его жизнь, дни, недели, месяцы, а то и годы были посвящены подготовке к мести? Как лучше оборвать порочную цепь? Убить убийцу или найти в себе силы жить дальше, не дав злу заразить себя.

Откровенно говоря, если бы не созданная автором совершенно особенная атмосфера, я бы сказал, что именно в последнем книга ощутимо проседает. Не важно, что хорошо, а что плохо. Просто субъективно проблема обвинения перерождённого амнезией куда более значительна, чем без сомнения благородное и возвышенное, но избитое и порядком набившее оскомину воззвание о непротивлении злу насилием. Но Карризи так постарался, создал такие обстоятельства, что, если не всегда, то порой месть на страницах «Пропавших девушек Рима», действительно, становится как минимум сомнительной или даже преступной, а альтернатива даёт настоящее освобождение.

Не знаю, может быть, мне стоило открыть для себя итальянского мастера детектива с его первого романа «Подсказчик». Или тот первый блин бывшего юриста стал бы для меня комом, разочаровавшись в котором я скорее всего и не посмотрел бы никогда в сторону первой книги трилогии о Маркусе и Сандре. В любом случае я хочу добраться до «Охотника за тенью» ещё в этом году, а не в следующем. Надеюсь, продолжение истории, закрученной вокруг полиции, интерпола, распущенного, но действующего ордена пенитенциариев и жестоких убийств, не опустит планку и, соответственно, не разочарует.

Юрий Вяземский, «Странные умники» (2009)

Смотрим на фотографию на обложке. Читаем имя и фамилию автора. Читаем название. Вспоминаем выходящую каждую субботу утром передачу «Умницы и умники». Наверняка ведь хотя бы разок-другой смотрели? И вот, не читая пока что описания, представляем себе мемуары Юрия Павловича, где он рассказывает немного о себе, но в основном, конечно, разрешённые к печати, весёлые и грустные, счастливые и трагичные случаи из закулисья той самой передачи! Представили? А теперь открываем книгу и начинаем читать сборник… только уже не воспоминаний, а художественных рассказов. Тоже, конечно, неплохо, но по сравнению с тем, что представилось, настоящий облом!



Ладно-ладно, всему виной моя рассеянность, из-за которой я поначалу собирался читать «Странных умников» в числе прочих мемуаров, но нашёл под обложкой совсем не то, что ожидал и отложил чтение до лучших времён. И вот я захотел вернуться к художественной литературе, но сразу же погружаться в большой роман душа не желала. Хотелось чего-то относительно маленького, но содержательного, дающее напряжение, но не давящее, с достойным смыслом, но не возводящее масштабные конструкции и не уводящее в дальние дали. Небольшая повесть или сборник рассказов идеально подходит к пожеланиям, но где бы ещё найти ту самую книгу, посмотрев на обложку и прочитав описание которой тут же и поймёшь, что вот это практически наверняка то самое, что душа ищет?

Я искал в одном, в другом и в третьем месте, находил неплохие книги, а потом вспомнил об отложенном сборнике Вяземского. Вот оно! То, что надо! Остаётся только познакомиться с Вяземским, как с прозаиком, определившись по ходу чтения с отношением к его задумкам, мыслям и стилю.

Spoiler:

Обычно даже в самом настоящем ассорти рассказов на самые разные темы, но сшитых в одном авторском сборнике, можно найти что-то общее - общий смысл, общий посыл. В предисловии Юрий Павлович пишет, что посвящает эту книгу тем странным умникам, каких встречал в былые годы, ещё до создания знаменитой телепередачи. И поскольку шоу «Умники и умницы» посвящено юношам и девушкам, желающим поступить на льготных условиях в МГИМО, а несколько первых рассказов посвящены подросткам, я подумал, что сборник можно описать гораздо проще, чем это сделал автор.

Иными словами, я готов был сказать, что «Странные умники» — это книга рассказов о взрослении. О том самом периоде жизни, когда счастливое или наоборот горькое детство переходит или сталкивается в лобовую с объективной реальностью, со взрослой жизнью. Хорошо, если все проблемы подростка в том, что прав с каждым днём становится меньше, а обязанностей больше. Плохо, если детский разум взрослеет, сталкиваясь с трагедиями, жестокостью, лицемерием, предательством и прочими пороками как сверстников, так и взрослых. Есть у тебя талант или ты бездарность, потому что думаешь не так, как все, не так, как от тебя требуют? Существует вообще справедливость, если каждый новый день ты сталкиваешься со злобой, высокомерием, равнодушием и двуличностью? Школьные прописные истины рассыпаются в пыль, когда снова и снова сталкиваешься с воплощением выражения, по которому ни одно добро не остаётся безнаказанным.

Замечательно и прекрасно, если в это особенное время рядом окажется кто-то, способный выслушать, поддержать, направить, что-то посоветовать, проще говоря, помочь разобраться в себе и в этом не простом, подчас безумном мире. А вот, если такого человека рядом нет, тогда худо дело! И совсем не обязательно для этого быть сиротой или жить с родителями-алкоголиками. Достаточно раз, другой, третий натолкнуться на стену глупости, косности и миллиона других причин, рождающих одиночество, угрюмость, замкнутость и сломленность.

Хорошая тема. Нужная. И раз так, читаем дальше, только уже не о подростках, а о любви, вернее о влюблённых и женатых парах. Правда, любовь их не счастливая и не трагическая, а какая-то странная. Вот, например, двое вроде бы любят друг друга, но... слишком сильно, чтобы быть вместе. А, если сила любви не мешает самой себе, рождённая из желания личной независимости и погони за настоящим чувством где-то там, на горизонте, балансирующая иной раз на грани сумасшествия глупость, всё равно разводит двоих по разным дорогам. И пойми-разбери сколько эти странные глупости разрушают, а сколько созидают.

В одной истории чувствуется напряжение и чувствуется острота переживаний персонажа, но сразу следом происходит его личностная трансформация, которая и ставит точку в рассказе. Другой рассказ погружает читателя в тяжелые, мрачные, давящие и, можно даже сказать, безумные мысли уже не подростка, а взрослой женщины. И вот это уже, действительно, серьёзно!

Уже хотите познакомиться с книгой? Отлично! Только перед тем, как начать читать, советую настроиться так, чтобы не судить с плеча. Потому что одного созданного Вяземским персонажа при желании можно назвать мерзким подлецом, другого — витающим в облаках глупцом, которого нужно приучить к дисциплине, чтобы мозги на место встали. Одна из героинь легко может стать в глазах читателя самовлюблённой, легкомысленной эгоисткой, а другая, метнувшаяся из крайности в крайность, от верности к безответственной легкомысленности якобы ради поисков настоящей любви, скорее всего вызовет смесь из чувства сострадания с неприязнью.

Многие в детстве, будучи подростками, в юности, а затем в молодости пережили подобное описанным в книге событиям, но не сломались, не ушли в себя, не обозлились, ничего о себе не возомнили и никого не покинули, потому что смогли разобраться в себе и в людях, проявили терпение и волю, никому не навредив ни словом, ни делом. И вот люди берут книгу, симпатизируют одним персонажам и… никак не могут понять других. Случилось что-то, от чего больно или даже очень больно, но разве это повод...? Нужно же понимать! Как так можно поступать с людьми?

Только Вяземский писал свои рассказы не ради оправдания или осуждения, а затем, чтобы пригласить читателя разобраться и исследовать, да-да, именно исследовать все странности самых обычных, но на поверку незаурядных умников и умниц. Особенно это заметно в самом первом рассказе о нелюбимом многими читателями мальчике Валентине Тряпишникове, на несколько лет ставшим для окружающих и для себя Шутом.

Исследуя порядком позаброшенный, пропылившийся на антресолях дневник школьника автор проявляет себя как хорошим рассказчиком, так и опытным психологом, познавшим сильные и слабые стороны человеческой натуры не в книжной теории, а в многолетней практике работы с детьми, молодёжью и взрослыми людьми. Более того, одна из историй доказывает, что Вяземский, выражаясь современным языком, может в психологическую, да ещё довольно тяжелую драму, написанную от лица страдающей от измены мужа женщины!

Вот здесь бы мне и закончить, потому что всё уже вроде бы сказано, но… Так уж вышло, что сборник заканчивается своеобразным письмом адресованным Юрием Павловичем… Ивану Карамазову! Тому самому Ивану Карамазову из бессмертного романа Фёдора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». Тому самому Ивану Карамазову, который рассказал своему брату Алёше богоборческую поэму-притчу «Великий Инквизитор». О Великом Инквизиторе и его словах рассуждали и спорили многие, а Вяземский взял, да и устроил самый настоящий заочный и, естественно, безответный богословский диспут!

Конечно, это чтение не для всех. Даже, наверное, не для каждого верующего. Потому что письмо получилось одновременно компактным, но достаточно объёмным. Возражая персонажам Достоевского, главный заумник нашего отечества устроил целую экскурсию в историю христианства, жития нескольких святых и в историю России, особенно обратив внимание на события связанные с расколовшим Русскую православную церковь патриархом Никоном.

Ничего себе, да? Вот поэтому для одних «Письмо Ивану Карамазову» станет интересным дополнением, благодаря которому можно познакомиться с Вяземским, как с верующим человеком и членом Патриаршего совета по культуре. Другие воспримут содержание последних страниц не иначе, как внезапным пятым колесом в телеге до того ни единой строчкой не упоминавшего о религии сборника. Автор, правда, так не считает, но, если уж совсем не хочется касаться и тем более погружаться в рассуждения о понимании библейских сюжетов, добравшись до них, с книгой можно и закончить. Потому что всё остальное точно заслуживает внимание и стоит потраченного времени.

Сюсаку Эндо, «Самурай / 侍» (1980)

Подразумевается, что профессиональные критики пишут рецензии на фильмы и книги, объективно разбирая плюсы и минусы всех составляющих. А вот любители могут себе позволить просто вылить свои впечатления в текст отзыва. К чему я обо всём этом пишу? К тому, что ниже я собираюсь написать в том числе о том, мимо чего проходили или, по крайней мере, не делали выраженного акцента авторы встретившихся мне рецензий и отзывов. Ничего с этим поделать не могу, потому что так вижу.

Spoiler:

– Сын мой, неужели ты думаешь, что разрешить все мучительные вопросы можно лишь с помощью любви?
– Но Иисус учил любви.
– За это он и погиб. Как это ни печально, мы не можем не считаться с политикой.

В описании книги и в большинстве отзывов сказано об описанной Сюсаку Эндо разнице между христианским, буддистским и синтоистским образом мысли. Книга, действительно, в том числе об этом, но не только. Если бы где-то на экваторе книги меня спросили бы о чём же она, я бы ответил, что японский писатель, которого сравнивали и сравнивают с Грэмом Грином, написал роман, обличающий лицемерие, охватывающее все страны и культуры во все времена. Потому что лицемерят здесь все! Вообще все! Ладно, не будем максималистами. Не все, но почти все персонажи так или иначе, рано или поздно проходят путём лжи, притворства и манипуляции во имя каких-то своих скрытых целей.

Японский князь решает разрешить распространение христианства в своих владениях, но только потому, что такой жест доброй воли якобы позволит ему торговать с Новой Испанией, нынешней Мексикой. Миссионер Веласко проявляет инициативу отплыть в Новую Испанию, чтобы свидетельствовать перед земляками за Японию и японцев, но мотивация швыряет его от благих побуждений, в силу которых он печётся за возможность евангельской проповеди среди язычников Страны Восходящего Солнца, к питаемому зовом крови предков-завоевателей, честолюбивому желанию стать епископом всея Японии. Посланные передать испанскому королю послание от Его светлости князя, четверо самураев низкого звания отправляются в путь и терпят все лишения исключительно ради того, чтобы впоследствии им вернули отобранные когда-то у предков земли. Монашеские ордена иезуитов и францисканцев, к которым как раз относится Веласко, ставят друг другу палки в колёса не столько в силу разногласий о том, когда и как лучше нести слово Божье в упрямой, своевольной, жестокой Японии, сколько для того, чтобы повысить свою репутацию в глазах короля с Папой Римским и, естественно, получить с этого выгоду. Испанцы распространяют цивилизацию проповедью о любви и милосердии Христовом под аккомпанемент рёва огня и лязга меча, оскорбляя взглядами, в которых явно читается тоже презрение, какое обильно изливается на коренные народы южноамериканского континента, ценящих своё достоинство превыше всего самураев. Самураи, в конце концов, принимают отвратительное им христианство, но только затем, чтобы не провалить порученную миссию и всё-таки вернуть себе земли предков. И, естественно, лицемерят все встретившиеся им чиновники, вельможи и святые отцы, оказывающие посланникам далёкой восточной страны то радушный приём, то плохо сдерживаемое презрение.

И нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что книга плохая, а персонажи отвратительны. Наоборот, книга отличная и стоит внимания, а персонажи живые, реалистичные и несмотря на прокурорский тон предыдущего абзаца вовсе не одним миром мазаны. И в то время, как одни говорили красивые слова, но действовали во имя банальной алчности, другие маневрировали во имя благих побуждений, от которых позже не ушли, а наоборот утвердились, третьи же были вынуждены лгать и притворяться, потому что только так они могли оставаться верными суровым, призывающим к сохранению достоинства принципам.

При этом никого из четверых самураев я упрекнуть не могу, потому что понимаю и уважаю принципиальность японской культуры, а вот с миссионером Веласко было непросто! Конечно, проевшая все конфессии мировых религий ржа карьеризма, не стала для меня открытием, но всё же постоянно мечтавший о положении в сан епископа, молящий, размышляющий и скорбящий об этом, даже гневающийся на Бога в силу того, что нет у него ещё заветных полномочий Веласко со всеми его вроде бы благими намерениями, мягко говоря, очень мягко говоря, раздражал и вызывал смесь чувств из сожаления с отвращением.

Потому что такой была вся Его жизнь, – уверенно ответил бывший монах и, опустив глаза, повторил, будто говорил сам с собой: – Такой была вся Его жизнь. Он ни разу не посетил домов гордецов и богатеев. Он входил лишь в неприглядные, жалкие, бедные лачуги. Но сейчас епископы и священники в этой стране – гордецы и богатеи. Они стали не теми людьми, которые Ему нужны.

Но стоит только перевалить за две трети книги, как всё становится иначе. Большая политика вместе с большой торговлей начинают действовать, попутно раскрывая перед миссионером и японскими посланниками часть своих карт. Результатом становится своеобразное отделение зёрен от плевел, проведение чёткой черты, по одному сторону от которой те, кто сделал свой выбор в пользу алчности, жестокости и лжи мира сего, а по другую пусть и не идеальные, но всё же ещё не прогнившие и не убившие свою совесть люди. И чем дальше, тем больше жернова политики и торговли пытаются перемолоть в пыль ставших лишними на этом свете из-за своих вроде бы совершенно разных и в тоже время единых в сути своей убеждений. Но вместо пыли из-под жерновов вытекает струйка крови, чудесным образом превращаясь во всё более и более чистое подобие того самого родника, что забил из скалы.

Раскаленный диск солнца, поросшая кактусами и агавами пустыня, стада коз, поля, возделываемые индейцами. Неужели он и в самом деле видел все это? Может быть, приснилось? И он до сих пор видит этот сон?

А есть в этом мире хоть что-нибудь, кроме цинизма, беспринципности, ненасытности безжалостной политики и бизнеса? Конечно! Мир огромен, необъятен, одновременно красив и ужасен, а главное, что человеческой жизни не хватит, чтобы увидеть все чудеса во всех концах земли. Да-да, «Самурай» — это ещё и книга о большом, экзотичном для отечественного читателя путешествии!

Возможно, ошибаюсь, но одна только тема миссионеров в Японии уже достаточно экзотична, потому что в основном писали и снимали об ангельски добрых, скромных, самоотверженных или дьявольски жестоких, полных самомнения вместе с корыстью миссионерах в Африке и Южной с Северной Америках. Истории же о распространении христианства в далёкой восточной стране, где цветет сакура, были и остаются на периферии. А как насчёт путешествия испанского миссионера вместе с четырьмя самураями и их слугами через океаны и пустыни сначала в Новую Испанию, нынешнюю Мексику, затем в Европу, в самое сердце Испании, в Мадрид, оттуда в Рим и, наконец, обратно?

Из еле-еле выживающей на скудной почве японской деревушки в заливаемые штормовыми волнами каюты первого построенного в Стране Восходящего Солнца по указаниям европейских корабелов судна, предназначенного специально для океанского плавания. Из неохватных взглядом, выжигаемых солнцем южноамериканских пустынь в убогие, полные страха и старательно сдерживаемого гнева индейские деревушки, а затем в поместья вельмож и в центр католического мира, поражающий великолепием собор святого Петра в городе-государстве Ватикане! По моему не так уж и много писателей решались на описание такого масштабного и разнообразного путешествия, к тому же ещё и основанного на реальном, семилетнем странствии с дипломатической миссией самурая Хасэкура Цунэнага.



Так о чём всё-таки эта книга? О разнице мироощущения христиан и приверженцев буддизма и синтоизма? Нет, читателям не стоит опасаться, что богословские диалоги и рассуждения заведут их неведомо куда. Потому что всё намного проще, чем кажется. «Самурай» — это книга о том, как самые благие идеи превращаются в один из краеугольных камней, а также очень и очень действенный инструмент умножения, укрепления и удержания циничной, прагматичной власти, которая на самом деле не стремится ни к чему из того, о чём в своё время говорил «жалкий, худой, пригвождённый к кресту человек с опущенной головой».

Это книга о солдатах Христа, миссионерах, у большинства из которых те же стремление, что у политиков и торговцев, когда руководимое по-настоящему благими намерениями меньшинство подчас путает проповедь с цитированием прописных истин и заученных библейских цитат. Ещё роман Сюсаку Эндо о тех суровых, не терпящих компромиссов принципах, что позволяют держащемуся их человеку сохранять присутствие духа и достоинство, но в тоже время душат так необходимые порой простые человеческие чувства. И, наконец, «Самурай» рассказывает о тех бедах, нищете, поражении, позоре и одиночестве, разделяющих с концами одних, но объединяющих других.

мама! / mother! (2017) США

На самом деле я не собирался смотреть этот фильм в ближайшее время. Просмотр был в планах, но... Не сейчас, когда-нибудь потом. Потом я увидел один отзыв, перебросился парой фраз с автором и загорелся! Судя по прочитанному отзыву и мнениям других людей фильм получился противоречивым и полным образных смыслов. Один зритель возмущался и отплевывался от бессмысленного сумбура, другой восхищался, потому что видел заслуживающий внимания смысл. Типичная, конечно, картина, но... Каким фильм увижу я? Что пойму и как восприму понятное? Стану после этого нахваливать фильм или критиковать труд Аранофски?

Spoiler:

Они всё поняли. Но каждый понял совершенно по-своему. (с)

Сразу скажу, что я не увидел бессмысленного сумбура. От начала и до конца передо мной прошла полная весьма спорных, простых и в тоже время замысловатых аллегорий история, состоящая из трёх взаимопроникающих друг друга слоёв. Именно трёх! Потому что, как говорят творческие люди, я так вижу.

Первый, самый, пожалуй, простой слой - это драма живущей в уединении пары. Он - то ли прозаик, то ли поэт, не то что бы знаменитый, но и не прозябающий в бесславии. Она - молодая домохозяйка, взявшая на себя ради творческого покоя обожаемого мужа практически всю работу по ремонту дома после разрушительного пожара. Она мечтает о тихой радости семейного очаге, об идиллии с мужем и ребенком, который ещё даже не зачат, но когда-нибудь радостное событие всё же случится. И он без сомнений хочет того же, но... При выборе между семьёй и творчеством, знакомством с новыми людьми и поклонниками он просто не может устоять и не склониться в сторону последнего, жертвуя женой, домом и всем, чем только можно.

Таким образом, в утрированном, гротескном стиле перед нами разворачивается одна из множества историй о мужчине и женщине, которые вроде бы и любят друг друга, но в тоже время их мечты и потребности настолько разные, что, если бы не метафоричность фильма, не миновать развода.

Второй, вполне для меня отчётливый, но подмятый иными подтекстами, а потому неполноценный слой буквально кричит о погибающей под пятой человека экологии. Человек здесь подобен саранче, волнами налетающей на первозданную гармонию матери-природы. Наплевать, сожрать, разрушить - это всё, на что способен наглый и никакой на самом деле не разумный, потому что безумный в своей ненасытности монстр. Там, где этот монстр пройдет, не остаётся ничего, кроме выжженного опустошения. Именно с этого пепелища мать-природа будет вынуждена начать всё с начала, чтобы прийти к тому же самому итогу и снова возродиться фениксом в тщетной надежде на лучший исход, на рождение истинного сына Земли.

И, наконец, третий слой. Самое спорное, самое мрачное, самое замысловатое вольное переложение Ветхого и Нового Завета, то есть по сути "Евангелие" от Даррена Аранофски. Имеющий глаза и хотя бы базовые знания об основных библейских эпизодах, да увидит убийство Авеля его братом Каином, религиозные войны, рождение Христа, приношение даров оставшимися за кадром волхвами, крестную смерть без креста, начало христианства ничем не отличимое от мгновенного, жуткого вырождения и сметающее всю мерзость с лица земли пламя апокалипсиса.

И всё бы ничего, если бы... Если бы авторское видение Аранофски не было бы таким смешением гностицизма, пантеизма и взятой из индуизма цикличностью всего сущего. Муж, открывшийся зрителю, как Бог-творец, вроде и любящий, терпеливый, милосердный и бесконечно щедрый, но в тоже время безвольный и беспомощный. Слабость созданного Аранофски образа в каком-то смысле отсылает к активной, волевой тьме и пассивному, слабовольному свету из "Мастера и Маргарита" Булгакова. Вот только, Михаил Афанасьевич хоть изменил в своём романе образ добра и зла, в сути своей свет и тьма всё же остались на своих позициях, когда слабость представшего перед зрителем в "маме!" Творца делает его соответствующим взятому из того же самого индуизма дуализму, смешивая в одно как любящего, милосердного и долготерпеливого Бога-Отца, так и равнодушного до страданий, жестокого, безжалостного и даже безумного гностического, Тёмного Демиурга.

В принципе, в такая концептуальная смесь-перемесь не уникальна, но, согласитесь, неплохой заворотец?

Проблемы фильма:

- Сотканный из библейских и заимствованных из других верований слой создаёт проблему одним своим существованием. В общем-то фильм вполне может понравиться атеисту-материалисту с развитым образным мышлением, потому что по ходу действия Аранофски опускает как Бога-Творца, так и верующих, превращая последних в конченых фанатиков без каких-либо исключений. По-настоящему верующих как православных, так и католиков фильм вполне может покоробить. Правда, траты нервных клеток можно избежать, если подойти к творению известного своей метафоричной замысловатостью и скандальностью сценариста и режиссёра, как к очередной попытке западного медиа смешать в одно религии и культуры не столько для какой-либо пропаганды и столкновения толп лбами, сколько для того, чтобы в очередной раз блеснуть на красной дорожке, получив в карман, а вернее на счёт в банке кругленькую сумму.

- Если вы не собираетесь оскорбляться и возмущаться также, как и не собираетесь кивать головой во время просмотра, выражая своё согласие с идеями автора, а просто-напросто хотите оценить "красоту игры", важно подойти к фильму правильно, чтобы не увидеть в нём несуразного калеку. Чтобы такого не случилось, ни в коем случае не надо выделять из общего смыслового переплетения какую-то одну составляющую, закрыв глаза на все прочие. Однобокое восприятие происходящего на экране неизбежно создаст впечатление, что вот в этой вот сцене всё так, как и должно быть, а вот уже следующей локации нет ничего, кроме бессмысленного бреда сумасшедшего. И только при совмещении в голове всего, в чём сознание увидит тот или иной мало-мальски вразумительный смысл, картина сможет стать бесподобный и гениальной или наоборот гадкой и неприемлемой, но и в том, и в другом случае понятной. И да, я знаю, что для многих я сейчас стал Капитаном Очевидность, но я всё равно не мог этого не сказать :)

PS: И снова два постера, потому что не могу я представить "маму!" каким-то одним.

Spoiler:

Марло Морган, "Послание с того края Земли" (1990)

Книга, которая воодушевит и просветлит одних, других оставит равнодушными и скучающими, а у третьих, возможно, не вызовет ничего, кроме раздражения.

Чтобы подогреть интерес, скажу, что после выхода книги труд госпожи Морган подвергся критики со стороны... сообщества аборигенов Австралии! Автора обвинили в искажении множества объективных и исторических фактов, поставив под большое сомнение не то что отдельные эпизоды её четырёхмесячного путешествия по жаре австралийской пустыни с племенем Истинных Людей, но и саму возможность такого экстремального события.

Иными словами, каждый открывший "Послание с того края Земли" волен в конечном итоге посчитать её правдивейшими мемуарами о дарованном одной из простых смертных прозрении или просто духоподъемным вымыслом женщины, чья душа в один из дней рванулась из тесных рамок цивилизованной суеты к чему-то большему.

Spoiler:

Если говорить о целевой аудитории, то книга в первую очередь для тех, чья жизнь буквально тонет в урбанизированной суете. Работа, деловые встречи, возня с кредитами и страховками, а затем домашняя рутина, очередная серия какого-нибудь сериала по ТВ, если, конечно, на телевизор вообще хватит времени, и, наконец, мертвецкий сон. Путешествия если и случаются, то в каком-то смысле их и нельзя назвать путешествиями. Потому что нет ничего, кроме прибытия из пункта А в пункт Б без потери деловой концентрации. Вроде бы и посетил другой город, другую страну, но плотной график не дал ни единого шанса, чтобы посмотреть по сторонам.

Пожалуй, именно так, потому что кое-что поразившее и удивившее госпожу Морган в пустыне не вызвало бы у неё такой реакции, если бы за свою полувековую жизнь она прочитала бы хотя бы одну-две художественные или научно-популярные книги о дикой природе и путешествиях, а также хотя бы пару раз включила бы телевизор на каналы "Discovery", "National Geographic", и "Animal Planet".

Также это книга для тех, кому родители в детстве без сомнений объясняли, что такое хорошо и что такое плохо. А в том же детстве или позже священники и проповедники стремились дополнить картину мира, но никакого времени, сил и возможностей для того, чтобы хорошенько подумать о жизни, в которой не хлебом единым жив человек, у растущей личности просто не было.

Страдающие от несовершенства, порочности, жестокости, лживости происходящего вокруг, ищущие хоть какую-нибудь путевую нить к свету и справедливости, запутавшиеся в хаосе всевозможных религий, философий и идеологий, возможно, только возможно найдут в этой книге что-то важное. Правда, проникаться энтузиазмом я бы не советовал, потому что более-менее знакомые с важнейшими воззваниями основных мировых религий, не найдут в мировоззрении и веровании племени Истинных Людей ничего нового. К большинству данных для пустившейся вслед за племенем в путь Искаженной Марло Морган уроков и наставлений смело можно ставить эпиграф из Нового Завета. Затем нужно добавить немного эзотерики, утверждающей к примеру то, что Истинным людям доступна телепатия, так как они никогда и ни при каких условиях не лгут и вообще открыты перед друг другом. И, наконец, не забудем немножечко типично племенной, дикой, идущей прямиком от природы мудрости, наставляющей человека учиться, наблюдая за животными и растениями.

Практически всё, что сказано на страницах книги, уже звучало сотни, тысячи и миллионы раз из других книг и от других мудрецов, философов и пророков. Для кого-то это наверняка станет поводом поморщиться и забыть о книге раз и навсегда. Для кого другого уже много раз звучавшая в его ушах истина предстанет в новом, снимающем пелену с глаз ракурсе. В конце концов, множество людей меняли свою жизнь, услышав и узнав, не то, чего они ещё ни разу не слышали, а то, чем им все уши прожужжали, а они всё отмахивались до тех пор, пока превращённое их сознанием в бессмысленный белый шум неожиданно, внезапно и вдруг не прорывалась к опутанному слабостями и заблуждениями сознанию, переворачивая вверх дном отношение к миру, окружающим и самому себе.

Для меня книга не стала открытием чего-то нового или даже хорошо забытого старого. Я не могу разделить восторги читателей, но... Многое, о чём говорили Истинные Люди и рассуждала Марло Морган, в очередной раз заставило задуматься о том, возможно ли вообще мирное, открытое, созидательное, мудрое сосуществование не в семье, не в племени, а в большом, многотысячном, многомиллионном и многомиллиардном обществе? Конечно, в семьях, с соседями по подъезду, в деревнях и сёлах вспыхивают ссоры и непримиримые конфликты, чтобы почти сразу же или через недели, месяца и годы необратимо разрушить судьбы или даже погубить жизни. И всё же очевидно, что достичь мира в семье, в рабочем коллективе или с соседями легче, чем привести к утопии расселившиеся по всему земному шару, разделённое цветом кожи и множеством накопившихся за тысячелетия противоречий людей. Выходит, для построения земного рая нужна радикальная перемена сознания, которой, как верно заметили в одном сериале, не добился никто из являвшихся в мировой истории пророков. Если, конечно, пророки вообще добивались воцарения рая именно на земле, а не в провозглашаемой ими вечности.

Какими на мой взгляд минусами страдает книга?

- Во-первых меня оттолкнуло то, что Искажённая от первоначального замысла Божественного Единства Марло Морган имеет довольно-таки поверхностные, обрывочные представления не то что о дикой природе, но даже о так называемых цивилизованных порядках и традициях =\ Во время чтения отрывков текста, где госпожа Морган объясняла Истинным Людям суть празднования Дня рождения, суть бизнеса и спорта, хотелось пройти через текст, чтобы вмешаться в ход беседы и прояснить то, о чём автор, судя по всему, просто не знала, в том числе для того, чтобы Истинные люди не судили бы о мире Искаженных по искаженному же описанию =\

- Не представляю за какие строки цепляться, чтобы обвинить Марло Морган в расизме против коренного населения Австралии. Но, если описанные в книге события частично или полностью вымышлены, это уже даёт основания обвинять автора в завышенном самомнении. Потому что, если к своим пятидесяти годам миссис Морган пришла к определённым выводам и стремлениям, о которых захотела поведать миру, правильнее было бы написать книгу с теми же самыми событиями и мыслями, но без установки самой себя в центр повествования. Вымышленная женщина с обстоятельствами и характером созданным на основе обстоятельств и характера автора идеально решил бы проблему. Потому что с самого начала и до конца происходящее в книге чередой утверждений и ниспосланных свыше чудес по сути возводит американского врача в статус пусть и малого, но пророка, посланного не ведающим лжи и сохранившим непогрешимость племенем, ведущим свой род от первых сотворенных Божественным Единым людей!

Эрик-Эмманюэль Шмитт, "Ночь огня".

Честно говоря, даже не знаю как относиться к этой книге и как её оценивать. Если смотреть на "Ночь огня", как на маленькие такие мемуары реального человека, то есть французского писателя и драматурга Эрика-Эмманюэля Шмитта, остаётся только покивать с понимающим видом, как кивают всегда, когда некто говорит о нечто, что один миг перевернуло его жизнь. Покивать, а потом пожать плечами.

Потому что права читательница на livelib, сказавшая, что: "Ну не люблю я читать произведения, в которых автор рассказывает о своим озарении, о встречах с Богом, о трансформации сознания. Ещё одна причина: никто и ничто не переубедит меня в том, что "озарения" - это вещь очень личная."

Такого рода мини-мемуары нельзя оценивать, рассуждая об их достоинствах и недостатках. Их нужно просто прочесть, сделать для себя какие-то выводы и жить дальше. Потому что меняющие жизнь озарения и откровения нередко или даже часто ин-ди-ви-ду-аль-ны. А вот, если рассматривать "Ночь огня", как художественное произведение, то, к сожалению, неудовлетворительно... =\

Spoiler:

В самом начале перед нами горящий по непонятным для самого себя причинам житием блаженного Шарля Фуко и нанятый для написания сценария байопика двадцативосьмилетний дипломированный философ, он же наитипичнейший, восторженный и восхищенный клишированный турист, явившийся в поселение на краю пустыни Сахары. Ух ты, как вокруг необычненько и экзотичненько! А какой проводник-туарег жизнерадостный, общительный и гостеприимный! ОК, противопоставление угрюмого города и радушия края цивилизации учтено, едем, а вернее идём дальше.

Перед нами беззаботный созерцатель, не обращающий ровным счётом никакого внимания на указания инструктора, потому что... Красотища же вокруг! Любоваться, восхищаться и восторгаться нужно, а не о правилах выживания слушать! Вскоре наш созерцатель становится завидным спорщиком. Сначала он ставит под сомнения науку, потому что она только и делает, что либо поправляет, либо опровергает саму себя. Затем доходит и до веры в Бога, потому что она хоть и красива, но ещё более неубедительна, чем наука.

В конце концов, отметившись своим присутствием в одном труднодоступном месте, ошалев по такому поводу от восторга, восхищённый турист и беззаботный созерцатель воспарил на седьмое небо, забыл обо всем и... Тут-то, естественно, и случилась беда! Следом за бедой приходит ужас, а затем происходит чудо!

Что по моему ни разу не объективному, а кошмарно субъективному мнению не так в этой книге? Она маленькая, но это вовсе не проблема, потому что при ином раскладе "Ночь огня" могла бы подтвердить поговорку "краткость - сестра таланта". Нет, проблема не в малом объёме, а в том, что "Ночь огня" пуста. Эрик прибывает туда, где начинается пустыня, терзаемый понятными и в тоже время до невозможности пустыми сомнениями. В споре о науке и религии он становится прямо-таки воплощением демагога-пустослова! Да и после событий одновременно и ужасной, и прекрасной ночи особых перемен не наблюдается. Да, вместо сомнений пришла непоколебимая уверенность или, если хотите Вера, мир заиграл новыми красками, и всё же... Всё как-то слишком размыто и это обидно на самом деле! Обидно, потому что, отталкиваясь от описания, я ожидал гораздо большего.

Чтобы как-то подвести итог, скажу, что наиболее близкой иллюстрацией того, что случилось месье Шмиттом одинокой ночью в пустыне, будет цитата одной вымышленной (не важно из какого сюжета) девушки: "Бог для меня — художник. Изобретатель. А не тот, кто следит, почистила ли я зубы."

Арчибальд Кронин, "Ключи Царства".

Прежде всего о мотивации, сподвигшей меня прочитать эту книгу. Во-первых меня привлекло упоминание в описании Китая. То есть книга обещала быть достаточно экзотичной. Во-первых меня заинтересовала череда восторженных отзывов, описывающих "Ключи Царства" редким по доброте и чистоте произведением. И вот тут надо сказать, что я немало требователен как к вымышленному в каком-либо сюжете злу, так и добру. Я не терплю шаблонности и терпеть не могу приторности! Поэтому я открыл книгу и мысленно попросил её: "Удиви меня!"

Заранее прошу поклонников Арчибальда Кронина извинить меня за не чтобы отрицательный, но и не восторженный отзыв. Имею мнение... ¯\_(ツ)_/¯

Spoiler:

Так удивился ли я? К сожалению, нет. Разочарован ли я? Скорее, не так впечатлён, как большинство других читателей. Что же мы имеем? Достаточно почитать биографию бывшего агностиком, ставшего позже католиком-экуминистом писателя, чтобы понять, что "Ключи Царства" - это квинтэссенция его представления о том, каким должен был священник. Свободным от фанатизма и догматизма, принципиально скромным и кротким, не чурающимся никакого труда, грязи и опасности, терпимый ко многому и многим, кого готовы заклеймить братья по сану.

Согласен ли я с автором и проводимым им через череду испытаний персонажем? В одних случаях целиком и полностью согласен, в других - согласья нет. Конкретику развозить не буду, потому что это всего лишь читательский отзыв, написанный вовсе не для того, чтобы породить философский или богословский холивар. Скажу лишь то, что, если убрать шелуху с доставшихся Фрэнсису Чизхолму упомянутых выше испытаний, помимо примеров добродетели получим последовательность больших и малых пороков как мирян, то есть обывателей, так и священства. И всё было бы хорошо, если бы среди противопоставленных отцу Чизхолму достаточно жизненных алчных, злобных, закостнелых и тщеславных не было бы клишированных и даже гротескных личностей. А такие, к сожалению, здесь всё же имеются.

Другим минусом является то, что в части споров отец Чизхолм рассуждает не как посвящённый в сан, пусть даже и толерантный ко многому и многим священник, а как имеющий исключительно поверхностное представление о христианском учении философ гражданского гуманизма или даже просто доброхот с улицы. Понятно, что в этом и есть авторский посыл, призывающий верить на основе самого простого, элементарного и в тоже время самого важного. Но руководиться простейшим - одно, рассуждать отвлечёнными, общими фразами - это уже другое.

Ещё лично мне досаден слив спасённой отцом Чизхолмом во младенчестве из рук замерзшей китаянки девочки Анны. Спасённая прожила в миссии лет двадцать и с каждым годом становилась всё более и более проблемной. В конце концов, она с облегчением покидает миссию. Почему? Что ею движет? Только ли темперамент и жажда удовольствий без запретов и укоров или какие-то более конкретные причины? Практически до самого конца ждал откровенного, пусть даже и приправленного вызывающим цинизмом со стороны Анны диалога, в котором бы раскрылась подоплёка её поведения и взгляда на мир. Вышло же в итоге так, что Анна пригодилась автору только для того, чтобы в очередной раз показать добродетель отца Чизхолма и затем мелькнуть ещё разок, послужив через не хочу спасительной соломинкой бывшему наставнику. А ведь у нас вроде как книга как о любви и терпимости ко всем под солнцем живущим, какими бы они ни были, так и о понимании упомянутых. Понимании, которое не только не и не столько в том, чтобы окружить кого-то любовью и заботой, сколько в том, чтобы помочь кому-то разобраться в себе, по возможности наставив на благой путь.