Виктор Джин, «Из декабря в Антарктику» (2018)

Вы раздавлены и сломлены судьбой, проживаете день за днём и не можете найти покоя в железобетонной хватке мегаполиса? Кажется, книга, от обложки которой веет морозцем, как раз для вас! Потому что именно на её страницах вы найдёте историю уникального личного опыта, пережившего личный кризис автора, чей язык напомнил мне творчество французского писателя Жан Мари Гюстава Леклезио.

И поскольку я частенько рассказываю почему взялся читать именно эту книгу, а не какую-нибудь другую, скажу, что скачал, открыл и дошёл до последней страницы «Из декабря в Антарктику» как по своему желанию, так и по предложению, бесплатно поделившегося fb2 файлом, автора. За что, конечно, моя ему благодарность!

Spoiler:

Главным образом первый и пока что последний роман Виктора Джина привлёк меня темой путешествия. Только двинулось авторское альтер-эго в путь из Санкт-Петербурга по миру вовсе не ради достижения какой-то конкретной точки планеты или очередного доказательства человеческих сил преодолением жестоких стихий. Так к чему стремимся, во что всматриваемся и во что вслушиваемся? В себя и в мир вокруг! Вот так просто и в тоже время почти непостижимо. И вот здесь, с вашего разрешения, я расскажу сначала о сплетённой из ярких и отчётливых, туманных, едва различимых и всё время ускользающих образов оболочки, а затем уже о застывшей где-то на грани между вымыслом и автобиографической реальностью сердцевине романа.

Я неспроста упомянул в первых строчках отзыва прозу Жан Мари Леклезио, потому что первые ощущения от чтения «Из декабря в Антарктику» были очень похожи на то, что я чувствовал, когда открыл для себя роман «Онича». Пятая из переведённых на русский язык книг пера избранного в 1994 году величайшим из ныне живущих французских авторов погружала читателя в мир мальчика Финтана и в его путешествие на пароходе из Франции в Африку, а затем и причудливые хитросплетения его жизни вместе с матерью и отцом на Чёрном континенте.

Поначалу во мне росло желание бросить книгу французского прозаика, потому что душа требовала активного сюжета, а развитие событий и образный язык Леклезио были нарочито ме-едлен-ными и тя-ягу-учими. Я пересилил себя, чтобы прочитать ещё немножко и потом уже решить продолжать перелистывать страницы или оно того не стоит. В итоге, Леклезио стал одним из моих любимых писателей именно за счёт своего стиля, неповторимого сочетания авторских описаний и темпа, который словно бы испытывает терпение на прочность, чтобы потом завладеть читателем без остатка!

С дебютом Виктора Джина у меня вышло примерно тоже самое. Так уж получилось, что перед этим я читал книгу с немного более активным и напряжённым сюжетом. Поэтому с несколькими десятками первых страниц пришлось потрудиться, чтобы переключить себя в состояние близкое к медитативному. Но дело не в этом. В основном описания яркие, сочные, буквально обволакивающие и увлекающие за собой. Читаешь и невольно оказываешься в джунглях, задыхаешься от горячего, полного влаги воздуха, чувствуешь как тропический лес хлещет тебя своими руками из ветвей и листьев, ощущаешь голыми подошвами ног каждый камушек, песчинку, корешок, укус муравья и чью-то кость.

А вот мы уже не продираемся сквозь дикую чащу, а погружаемся в собственное подсознание, отрешаемся от мира, чтобы попытаться найти и справиться с воплощёнными в невиданных образах страхами и слабостями. Возвращаемся в реальность, на раскалённый жарким солнцем городок в Южной Америке. Дневное светило печёт изо всех сил. Падающие с неба лучи становятся почти что материальными, приказывая всему живому замереть на месте и не двигаться. И всё живое, действительно, становится недвижно, но в тоже время, если присмотреться, каждый новый миг огромный и непостижимый мир становится немножечко другим. И всё всегда к лучшему, потому что таков закон.

Авторский текст в моём пересказе, конечно исказился, но должен же я был привлечь внимание, заинтриговать и, возможно, соблазнить тем, с чего сам получил удовольствие? Так в чём проблема? В том, что несколько авторских метафор показались мне… странными. Они не были плохими и в них не было ничего неприятного. Просто, когда я в очередной раз сталкивался с превращением видимого в невидимый образ, мне невольно вспоминалось выражение о том, что каждый смотрит на мир через свою, уникальную призму.

Посмотрев через страницы во многом автобиографичной книги, в ту самую призму, через которую видит свою жизнь автор, читатель словно бы пройдёт тест на родство душ и близость переживаний от счастья и от бед. И так уж вышло, что полностью стыковаться с ищущим себя путешественником у меня не получается. Правда, по сравнению с основной массой впечатлений это сущая мелочь. И, если кто-то прочтёт книгу, не почувствовав подобного, метафоры «Из декабря в Антарктику» станут сплошным восторгом!

Разобравшись с наполнением истории переходим к её стержню, к самой сути, с которой всё здорово и понятно, но одновременно и сложно. Зачем люди пускаются в путешествие? Множество людей проходят, проезжают и проплывают сотни и тысячи километров по необоримому и сладостному зову души, а также по воле неистребимого любопытства, спешащего вызнать всё о том, что откроется перед странником в неизведанном краю. Другие покидают родные места, потому что им попросту невыносимо там оставаться после какой-то трагедии или болезненной, личной потери.

Вот и путешественник из книги Виктора Джина отправился из угрюмого, заснеженного Санкт-Петербурга в пылающую жаром пустынь Африку, а затем и Южную Америку, на пляжах которых охваченная общим восторгом ожидания толпа встречает Новый Год в ярких платьях и футболках, а то и вовсе в бикини и трусах. Из декабря с пронизывающим до костей изнутри и снаружи морозом, переживший тяжелый развод и потерявший бизнес пустился в путь, чтобы справиться с болью одиночества, как-то одолеть воплотившихся в невиданных чудищ страхи, разобраться в себе, найти потерянного себя и свой путь. Увидеть, услышать, почувствовать мир, чтобы создать нового себя и начать новую жизнь!

Ух, сколько отражений этой темы было, есть и будет в кино и литературе! И многие авторы шли тем же путём, что и Виктор Джин, направляя своих персонажей к исцелению и воспитанию воли в русле так называемой философии New Age.

Да-да, автор не заявляет об этом прямо и его альтер-эго по сути собирает мозаику своего мировоззрения по кусочкам, но то, чему он учится в своём путешествии, как воспринимает мир, самого себя, свои желания, слабости, душевные раны и окружающих, в точности ложится на основные принципы, основы и направляющие истины так называемой религии «нового века».

Прислушайся к себе. Почувствуй каждую свою мышцу, каждый нерв и каждую клеточку. Ощути свою душу и познай её, чтобы встретиться с болью и... поблагодарить её. Потому что боль не враг, а учитель. Отрешись от мира, от всего, что видишь, слышишь, обоняешь и ощущаешь. Вырвись из клетки собственного разума и цивилизованной суеты. Потому что только так ты познаешь мироздание, всё живое и неживое по новому. Присмотрись хорошенько и осознай всю зыбкость грани между реальностью и воображением. Научись жить здесь и сейчас, наслаждайся моментом, чтобы не упустить ничего!

С частью авторских мыслей я согласен полностью, в остальном наши пути-дорожки расходятся. Вот, скажем, часть историй о том, как кто-то, терзаемый тоской и болью, по своему желанию, по воле случая или в силу непреодолимых обстоятельств отправился в путь, ведут к встрече с кем-то, кого терзает куда большая боль от куда более ужасной беды. Осознание чужой боли возвышает персонажа над собой, позволяя открыть новый смысл жизни и посвятить себя новому счастью.

И вот здесь я должен сказать, что вообще-то терпеть не могу ситуации, когда кто-то пережил нечто болезненное, сломался, днём не живёт, ночей не спит, хватается за голову, часами смотрит в окно, тихо плачет или наоборот, рвёт и мечет, потрясая кулаки в небеса, а рядом стоят люди, кривят губы, да укоризненно, а то и возмущённо качают головой. Такое происходит сплошь и рядом, потому что немногие понимают, что у каждого свой предел на излом и своя ахиллесова пята, не такая, как у другого.

И всё же моё субъективное не может успокоиться после описания маленького кусочка африканского маршрута, где сказано о том, что львиная доля всей работы на Чёрном континенте лежит на женщинах и детях. Автор и сам замечает торчащие из-под их кожи рёбра. А в одном из диалогов открывается интересная разница между мечтами тех, кто постоянно недоедает, но всё равно каждый день набивает мозоли, проливая по семь потов, и желанием человека, мало-помалу расправляющего плечи в новой жизни.

Отдохнуть хотя бы одну лишнюю минуточку, выспаться хорошенько, чтобы тело хоть как-нибудь восстановилось после всех трудов? Или летать по миру вольной птицею, не ведая границ? Очень и очень интересное противопоставление, из которого не следует ничего, кроме ни к чему не обязывающей влюблённости, перетекающей в ночь страсти. День сменяет собой ночь и вскоре происходит трагедия, знаменующая собой конец одного и начало другого этапа пути. Что не так? Просто сам удар злодейки-судьбы жизненный, а бывшие до этого события без сомнения насыщены эмоциями, чувственностью и страстью, но в плане переосмысления жизни получается как-то некрасиво.

Другая проблема в том, что с одной стороны книга вышла по-настоящему духоподъёмной, но словно бы незавершенной... И нет, дело вовсе не в открытой концовке. Всё-таки человек отправляется из места, где ему невыносимо, в неведомое куда-нибудь не только затем, чтобы залечить невидимые раны, успокоить мысли, увидеть мир в новых красках и вздохнуть, наконец, полной грудью. Нет, подобного рода психотерапевтические сюжеты призваны ещё и мотивировать человека на разбор оставшихся в прошлом ошибок, а затем определиться с тем, во имя чего или ради кого жить дальше.

И либо я что-то пропустил, не увидел и не прочувствовал, либо вот этого-то у Виктора Джина и нет. В одном-единственном диалоге проходной персонаж, запойный алкоголик Вася по прозвищу «Повар» одной-единственной репликой едва не сподвиг, ещё не ставшего путешественником, несчастного задуматься о возможных ошибках в прошлом. Может быть, сам того не ведая, он, пусть и отчасти, сотворил свою беду? Ну! Развиваем тему! Нет. Просто движемся дальше.

А куда? Ведь по ощущениям странствие по горам и долам, через пыль пустынь и лесные чащи, сквозь жару и холод как было, так и осталось средством, а не самоцелью. Разве что, ближе к концу читателю дают понять, что нашему герою вроде как суждено встретиться с женщиной, с которой у него уже случилась близость в пути. Госпожа судьба создаёт новый союз взамен утерянного? Мужчина и женщина, жаждущие уже не эйфории влюблённости, а любви, сойдутся, чтобы не расставаться никогда? Может быть, только с моего угла зрения всё слишком неопределённо. Хотя обычно я не против и очень даже за, если в финале вместо точки возникает многоточие.

Впрочем, это так в моём сложном восприятии. Потому что одна часть меня без сомнений улетает в высоты воображения, а другая требует чётких ответов о том, кто, где, куда, зачем и почему? А вот для тех, кто не будет заморачиваться подобными вопросами и даст волю чувствам, книга Виктора Джина может стать буквально открытием и бальзамом на душу!

Изабель Отисье, «И вдруг никого не стало» (2015)

Двое влюблённых и необитаемый остров. Выживание под аккомпанемент напряжённой драмы, медленно, но верно перетекающей в мелодраму со счастливым концом. Знаете, наверное, такие истории? Что-то вроде любовного романа «На острове» Трейси Гарвис-Грейвс или комедийной приключенческой мелодрамы «Шесть дней, семь ночей» С Харрисоном Фордом и Энн Хеч.

Конечно, двоим оторванным от цивилизации придётся исхитряться, чтобы добыть огонь, найти хоть что-нибудь для пропитания, сооружать жилище, всячески препираясь при этом меж собой, обзывая друг другая нехорошими словами, потому что нервы на пределе. Они будут ссориться, возможно, возненавидят друг друга на пару минут, часов или дней, но потом всенепременно станут счастливой парой до гробовой доски. Представили? Улыбнулись? А теперь ра-азворачиваем эту милую историю на 180 градусов!

Spoiler:

Молодая женщина и молодой мужчина из Франции — Луиза и Людовик — буквально воплотила собой известное выражение о том, что противоположности сходятся. Худенькая, коренастая брюнетка, младшая дочь, годами бывшая в тени старших братьев и обласканный любовью родителей единственный сын своих родителей, высокий мускулистый блондин с голубыми глазами! Они нашли друг друга в экстриме, потому что оба хотели вырваться из душной суеты Парижа. Вскоре родилась идея путешествия вдвоём на яхте. Естественно, они сомневались, но, в конце концов, отдали швартовы и поплыли навстречу счастью! И они, действительно, были счастливы ровно до тех пор, пока в один из дней из-за глупости не оказались запертыми на заповедном, необитаемом острове близ берегов Патагонии.

Скалы и песок, холод и лёд, пингвины с морскими котиками, да заброшенная китобойная база, где когда-то несколько десятков мужиков разделывали и перерабатывали туши убитых гигантов, толкая их вид на грань вымирания. Стоит только вчитаться в авторские описания природы, как тут же становится понятно, что для наслаждения милой, вдохновляющей, оптимистичной и полной любви историей надо найти какую-нибудь другую книжку.

Отчего же такая несправедливость? В том числе оттого, что, если не всё, то многое из описанного Изабель Отисье испытала в своё время на себе. Участвовавшая когда-то в кругосветной регате, покорявшая океан в одиночку и в команде, выжившая в нескольких кораблекрушениях, ставшая президентом французского отделения Всемирного Фонда дикой природы и кавалером ордена Почётного легиона, оставила парусный спорт, чтобы посвятить себя писательству.

К этому времени, самостоятельно и в соавторстве она выпустила уже девять книг и в том числе маленький, но драматичный и напряжённый роман о столкновении современного, привыкшего к комфорту человека с дикой природой, а также о последствиях, доводящих до края бездны и душу, и тело.

Какие там животные замечены на нашем острове? Пингвины и морские котики? Отлично! Те самые пингвины и морские котики из документальных фильмов о природе Южного полюса и близких к нему широт! Хотя зачем нам экран? Может быть, кто-то из читающих эти строки видел тех и других вживую, в зоопарке или в цирке? Вспомнили как дело было? Улыбнулись? А теперь вернёмся на остров, осторожно подберёмся к одной из стай и посмотрим на них. Эх, жаль фотоаппарата нет! Сейчас бы нащёлкать снимков себе на память и друзьям на зависть! А теперь выберем какого-нибудь одного пингвина и…

Убейте его. Избейте увесистой палкой! Изрежьте ножом! Ахнули? Ужаснулись? Возмутились? А ведь тушу ещё освежевать нужно, потом как-то сохранить добычу и приготовить, чтобы желудку привычнее было, но это уже опустим. Давайте уйдём отсюда на день, другой, третий, но только так, чтобы ни единой крошки и маковой росинки в рот не брать! Ждём и терпим до тех пор, пока усвоенный с молоком матери гуманизм не отступит под натиском тоски, одиночества, холода, голода и страха, рождённого древним, как сама жизнь, инстинктом самосохранения. Дотерпев до той поры, когда уже не будет мочи, вернемся к той самой стае и посмотрим на них совсем другими глазами.

Нет, человек не для того тысячелетиями развивал науку и культуру, чтобы, оказавшись отрезанным от общества, становиться дикарём. У нас есть разум и сила воли, а, значит, мы сможем выбраться даже с самого затерянного из необитаемых островов! Тем более мы должны и даже обязаны взять себя в руки и действовать, если на берегу лежит старый вельбот, которому достаточно восстановить проломленный стихией борт, чтобы воспользоваться возможностью вернуться домой.

Угрюмый остров дал Луизе и Людовику какое-никакое, но судно вместе с инструментами и древесиной с заброшенной базы китобоев. У влюблённых было всё, кроме необходимых навыков. Конечно, они имели общее представление о том, что, да как нужно делать, но на этом-то их знания и заканчивались. С другой стороны, если уж надо, почему бы не попытаться научиться новому? В конце концов, не у всех и не всегда были учителя! И порой человеку приходиться осваивать какую-то науку или ремесло самостоятельно, совершая в процессе кучу ошибок. Потому что ошибки — это в принципе нормально! И, если подойти к делу с умом и здоровым упорством, со временем всё равно произойдёт превращение пусть не в мастера, но в того, кто может!

А что, если при всём замешанном на желании выжить упорстве, ничего не получится? Кожа покроется мозолями и ссадинами, прольётся кровь, заболят суставы, заноют мышцы, уйма хорошей и не очень древесины станет ни на что не пригодным мусором, а результат… Результат выйдет таким, что одного взгляда будет достаточно, чтобы распрощаться с мыслью о спасении, о возвращении домой, в тепло, в безопасность. в уют, к родным! Да что ж такое! Почему мир так жесток?!

Никто ведь не может уметь всего. Это нормально! Поэтому во все века кто-то становился мастером своего дела, а другие в случае нужды платили ему за работу, время и материал. Вот только конец двадцатого и начало двадцать первого века стало настоящей эпохой великого множества сервисов всевозможных услуг. Мы занимаемся только собой, семьёй и работой, за которую получаем деньги, а со всем остальным обращаемся лично, по телефону или онлайн к специалистам. Да и самих себя вместе с семьёй по одной, другой, третьей причине поручаем в руки профессионалов. И всё вроде бы правильно. Так должно быть, но именно так, привыкнув к комфорту, мы теряем знания, без которых в чрезвычайной ситуации становимся беспомощными. Оказавшись лицом к лицу с бедой, цивилизованный человек пробует рыпнуться разок-другой, а потом сдаётся, проклиная на чём свет стоит злодейку по имени судьба.

Но довольно уже о выживании! В конце концов, мадам Отисье писала не фантазию на тему передач Беара Гриллса с канала «Discovery». Нет, «И вдруг никого не стало» — это роман о жестоком испытании, выпавшем на долю влюблённой в друг друга и в огромный мир пары, об их отношениях. Потому что те, кого свела настоящая любовь, безо всяких свадебных церемоний должны выдержать всё и быть вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии.

А вот, если любовь только казалась настоящей, тогда не сразу, но рано или поздно чувства, бывшие как будто нерушимыми, пойдут трещинами. Мельчайшие слабости и ошибки вызовут сначала неприязнь, а затем и ненависть. После первого приступа ненависть, конечно, отступит, но затем вернётся, чтобы на пару с обострённым экстремальными условиями инстинктом выживания восстановить тех, кто любил, против друг друга.

Если бы мадам Отисье была мужчиной, дело, возможно, приняло бы кровавый оборот. Но и без этого вместо подвига взаимовыручки и самоотверженности читатель получает куда более простой, в общем-то естественный и даже в каком-то смысле логичный, но жестокий и аморальный поворот.

И вот здесь книга, а, значит, и отзыв могли бы и закончиться. Автору ничего не стоило создать коротенький, на несколько страниц эпилог о прибытии на остров какого-нибудь корабля, затем поставить последнюю точку и написать простое слово — конец. Что там случилось потом — это совсем другая история. Но нет! События на острове порождают своеобразную вариацию на тему «Преступления и наказания», происходящую уже не на глазах пингвинов, а в ярком свете софитов, призванных дать лучшую картинку множеству жаждущих сенсации фотографических и телевизионных объективов. Новый виток психологической драмы сливается в единое целое с драмой социальной.

Потому что после поступка, совершенного по импульсу или воле инстинкта, приходит отрезвляющее осознание. И, если только экстремальная ситуация испытала на прочность не само добро или наоборот эгоистичную подлость во плоти, а самого обычного человека, после спасения неизбежно последуют метания от радости к выжигающему изнутри стыду и ужасу. От желания признаться во всём к жажде молчать, чтобы не потерять возможность наслаждаться заново обретённой жизнью. От самобичевания к самооправданию, от твари дрожащей к право имеющему.

И всё не в одиночестве, не в кругу близких и друзей, а на глазах публики, которая хочет видеть, хочет слышать, хочет знать. Устроившись в уютных креслах перед экраном, нарезая овощи на кухне, разворачивая газету по утру публика хочет воспевать героев, которым случилось пережить немыслимое! И не дай бог герою в одном из интервью признаться в чём-то предосудительном, потому что образ героя должен быть воплощённым благородством или страданием, а лучше и тем одновременно, чтобы уж точно можно было поразиться и всплакнуть, разбавив тем самым скучную череду дней. И чтоб в том образе не единого пятнышка, не говоря уж о здоровом таком пятне не было! Не торопиться? Разобраться в причинах и обстоятельствах? Лишняя морока, когда всего-то и нужно быстро сменить аплодисменты на возмущенное улюлюкание и свист.

Вооруженная высокотехнологичными медиа современная толпа как она есть и едва выжившая женщина, балансирующая на грани безумия из-за борьбы совести и того, что в зависимости от угла зрения можно называть эгоизмом, защитным механизмом психики и, наконец, просто инстинктом самосохранения. Что в такой ситуации делать и как быть? Разделён ли мир чёткой чертой на чёрное и белое? Или есть какой-то другой, третий путь? И как жить после того, как выбор будет сделан? Описанию и раскрытию всех этих тем и вопросов автор посвящает несколько десятков последних страниц вроде бы совсем небольшого, но насыщенного романа.

На самом деле «И вдруг никого не стало» может прийтись вам по душе благодаря сплетению драматизма, жёсткого повествования происходивших на острове событий, а также целому ряду моральных дилемм и вскрытых автором болезней общества. Книга может заинтересовать и как обычное приключенческое чтиво. Правда, если начинать таким образом, то вскоре после того, как злополучный остров скроется за горизонтом, один жанр сменит другой и читателю может стать попросту скучно. И, наконец, злоключения влюблённых, развязка накопленного между ними напряжения и закрутившийся по возвращению в большой, цивилизованный мир драматичный клубок запросто могут вызвать отвращение вплоть до омерзения и отторжение.

Или всё-таки стоит хотя бы попытаться представить себя в той же ситуации и… На что пойдёт человек, чтобы выжить? Как далеко можно зайти, чтобы во что бы то ни стало спасти себя любыми средствами и любой ценой? Или всё же личность, разум, сила воли, душа смогут пересилить инстинкты, чтобы до конца остаться с близким человеком и тем самым спасти ему жизнь, в том числе и ценой собственной?

Анатолий Букреев, Вестон ДеУолт, «Восхождение» (2002)

Представьте себе снятый по следам нашумевшей трагедии документальный фильм минут так на сорок пять, на час или даже разделённый для удобства на несколько серий. На экране натурные съёмки, ведущий с собственной персоной и он же, но уже закадровым голосом втолковывает зрителю о том, что, когда, где, как, почему, из-за чего и из-за кого случилось так, а не иначе.

Порой видеоряд прерывается кадрами документальной хроники, снятой непосредственно в тот самый день, в тот самый час. Поскольку история вышла на редкость запутанной и туманной, авторы передачи стараются стать своего рода сыщиками, приглашающими сидящего перед экраном на сеансы дачи показаний всех, кто способен прояснить картину, а также к ознакомлению с собранными по делу документами. Чтобы прояснить множество белых пятен, нестыковок, с вытекающими из них взаимными обвинениями, на экране возникают выжившие свидетели тех дней. С открытым лицом или, представ перед камерой анонимным, вырезанным из тьмы силуэтом с изменённым голосом каждый стремится донести свою смутно припоминаемую или наоборот ясную, как день, правдивую или наоборот ложную версию того, что случилось.

Вот примерно так воспринимается книга о трагическом исходе случившихся 11-го мая 1996 года коммерческих экспедиций на высочайшую горную вершину мира, то есть на Эверест. Тот год вообще был одним из самых неудачных, оборвав во всех штурмовавших «крышу мира» группах целых 15 жизней! Из полтора десятка смертей восемь как раз пришлись на 11-ое мая. Тогда из тридцати трёх идущих на приступ почти девятикилометровой вершины на разных высотах погибли Скотт Фишер и Робб Холл, бывшие руководителями компаний «Горное безумие» и «Консультантов по приключениям», нанятый Робом Холлом гид Энди Харрис, заплатившие внушительную сумму за удобство, безопасность и всяческое содействие в восхождении американец Даг Хансен и японка Ясуко Намба, а также трое шерпов, местных жителей, зарабатывавших себе на жизнь обслуживанием пожелавших взойти на Эверест.

Spoiler:

Остальные выжили, отделавшись моральным и физическим истощением, а также относительно лёгкими обморожениями. Правда, выжили они благодаря тому, что бывший гидом «Горного безумия», русский альпинист, заслуженный мастер спорта СССР, обладатель титула «Снежный барс», покоривший одиннадцать восьмитысячников, Анатолий Букреев предпринял беспрецедентную спасательную операцию! Один, ночью, в лютый мороз, с грузом кислородных баллонов для затерявшихся и замерзающих в белой пелене клиентов, не для себя, в бурю, которая ревела так, будто в каком-то метре от человека проносится грузовой поезд, он прошёл сотни метров, чтобы найти тех, кто не вернулся с высоты в лагерь.

Нас просто заваливало снегом. Разговаривать было практически невозможно. Чтобы сказать что-то другому, приходилось кричать изо всех сил и обязательно по ветру. Иначе ничего невозможно было услышать. Насколько я помню, у меня не получалось даже голову повернуть против ветра, не то, что крикнуть в ту сторону.

И ладно бы прошёл и вернулся, хоть такие определения здесь и неуместны, но задача оказалась повышенной сложности, потому что при первой вылазке Анатолий дошёл до указанного ему места и не нашёл никого! Прибыв обратно в лагерь и ещё опросив тех, кто указал ему в пустоту, Букреев снова, в тех же самых условиях, без кислорода и в одиночку отправился на поиски, которые на этот раз оказались успешными.

По прошествии времени, выживший в тот день клиент «Консультантов по приключениям», американский журналист, писатель и по совместительству альпинист Джон Кракауэр выпустил книгу «В разреженном воздухе», на страницах которой даёт очевидное или выгодное для себя видение причин и обстоятельств, сложившихся, в конце концов, в трагический паззл. Кто из руководителей, гидов, клиентов или шерпов виноват в гибели одних и страданиях других?

Как в дни после вызвавшего резонанс восхождения, так и сейчас Кракауэр продолжает настаивать, что всё могло закончиться благополучно и Букрееву не пришлось бы рисковать, если бы до этого он проявил бы больше ответственности и осмотрительности. Ответом на скандальные обвинения стали опровержения от множества опытных и заслуженных альпинистов, выживших клиентов «Горного безумия» и членов семьи погибшего Скотта Фишера. По их мнению Кракауэр просто-напросто нашёл себе козла отпущения, заработав при этом на книге и последующей её экранизации кругленькую сумму, когда действия Букреева были правильными, согласованными с руководителем экспедиции и полностью отвечала ситуации. Чтобы хоть как-нибудь уравновесить поднятую Кракауэром шумиху, Букреев в соавторстве с писателем и другом Вестоном ДеУолтом написали «Восхождение». Как и во многих более или менее нашумевших скандалах, воз, конечно, и ныне там, но, по крайней мере, читатель имеет возможность узнать о тех событиях на Эвересте с двух разных, противоположных друг другу точек зрения.

Устали от вводной? :) Возвращаемся к книге. Начинается «Восхождение» своеобразным знакомством с жизнью Скотта Фишера и Анатолия Букреева в конце восьмидесятых и начале девяностых. В то самое время, когда Фишер стремился раскрутить «Горное безумие», а Анатолий вместе с другими советскими альпинистами оказался попросту забыт и оставлен на произвол судьбы. Потому что развалился некогда великий и могучий Советский Союз, а новое государство нацелилось прежде всего на переход к рыночной экономике.

Зачем вообще разумному человеку лазать по ледникам, да скалам, рискуя здоровьем и даже жизнью?! Зачем карабкаться всё выше, а затем ещё выше, чтобы, в конце концов, забраться на вершину? Ради чего? Ради спортивных достижений? Доказательства возможностей человека или глупого упрямства, которое по идее должно было остаться в детстве? Кому это надо? Никому не надо! Кому это нужно? Никому не нужно! И что в таком случае делать, если то, чем душа живёт и горит, не находит ни у кого отклика? Куда податься? Спуститься с гор, чтобы стать дальнобойщиком или таксистом, грузчиком или извернуться, организовав свой собственный, ни малейшим образом не связанный с альпинизмом бизнес?

Советский альпинизм был фактически уничтожен. Альпинисты из поколения Букреева, часто лучшие в мире, стояли на грани нищеты. Амбиции были забыты, когда стало нечем кормить семью. Высотникам приходилось работать прислугой на высокогорных курортах, учить кататься на горных лыжах детей бандитов и коррумпированных чиновников — лишь бы заработать на кусок хлеба.

Хотя нет, не всё так категорично. Потому что даже в новых реалиях среди состоятельных персон периодически найдётся кто-то, желающий испытать свои силы, насладиться адреналином и просто рискнуть с комфортом ради понтов, вскарабкавшись на недосягаемую для простых смертных вершину.

Я стал свидетелем тому, как изменилась цена, которую людям приходилось платить за восхождение. Участники были готовы отдать большие деньги, но не хотели подготовиться физически.

Второй вопрос, который мы обсуждали — дилетанты в альпинизме. Это бедствие мирового масштаба — дискредитация альпинизма. Человек, далекий от альпинизма и даже спорта, но с большим кошельком похваляется своими восхождениями на самые высокие и сложные вершины — правда, с помощью первоклассных гидов.

Именно пусть и с относительным, но комфортом, хоть и кажется, что это понятие в принципе не применимо к альпинизму. Потому что, если для одних горы и восхождения на вершины - это сама жизнь, то для других — это всего лишь экзотическая услуга, все риски которой можно сократить до минимума соответствующей суммой валюты. Мерзко и прагматично одновременно. И вот здесь-то бизнес и профессиональные, но потерявшие под собой опору вместе со смыслом существования альпинисты становятся нужными друг другу. А ещё именно здесь начинается история той самой экспедиции, которая могла бы открыть дорогу к успеху как для Скотта Фишера с его компанией, так и, возможно, для Анатолия Букреева.

Горы имеют власть звать нас в свои края
Там навсегда остались лежать наши с вами друзья
Тянутся к высоте люди большой души
Не забывайте тех, кто не пришел с вершин…(с) Анатолий Букреев

Знакомым с альпинизмом и желающим обычной эрудиции ради узнать о реалиях восхождения, а также, конечно, желающим разобраться в тех событиях книга и особенно воспоминания Букреева определённо должны заинтересовать! Тем более что в тексте видимо-невидимо сносок, поясняющих как обстоятельства тех дней, так и технические тонкости покорения гор. Я не путешествую по миру и не занимаюсь экстримом, но тема путешествий, экспедиций, погружений в морские и океанские глубины с восхождением на высоты меня интересовала всегда. В своё время я зачитывался книгами Жак Ива Кусто и многих других, а сейчас из первых, многоопытных рук узнал немало нового и интересного об альпинизме, в том числе, конечно, коммерческом.

В 1996 году более четырехсот человек поднялись по тропе наверх. Обилие палаток, толпы людей — происходящее было похоже на рок-фестиваль. По словам одного альпиниста, «все это напоминало цирк, только вот клоунов было многовато». Складывалось впечатление, что многие из обитателей базового лагеря попали сюда случайно.

И, если выше я описал «Восхождение» в целом, как конвертированный в книжный формат документальный фильм, журналистское расследование, то самая, наверное, важная часть текста, посвящённая событиям в Гималаях, это уже скорее продолжительное интервью. Вернее, я хотел сделать сравнение с интервью, но на самом деле ДеУолт публикует один большой, набранный курсивом монолог Букреева, периодически прерываемый, выполненными уже обычным шрифтом дополнениями и уточнениями соавтора.



Для замерзающего на такой высоте человека простая чашка горячего чая приобретает цену жизни, а красивые слова не стоят ничего.

С одной стороны рассказ легендарного альпиниста — одна из важнейших составляющих их общего с американским писателем и публицистом труда, с другой стороны здесь-то многие и забуксуют. Потому что при всей драматичности «Восхождение» — это не приключенческий роман. При всей огранке общей формы ДеУолтом, ставший героем для одних и обвиняемым для других, Букреев никогда не был прозаиком и в общем-то не собирался становится таковым, чтобы книга лучше зашла массовому потребителю. При этом я бы не назвал слог Анатолия Николаевича таким уж сухим и потому пригодным для употребления только теми, кто понимает, кто в теме. Одни заскучают и разочаруются, другие наоборот получат удовольствие от заочного знакомства с бывалым, спокойным, деловитым, рассудительным человеком.

А вот материалы приложений за исключением кратких воспоминаний нескольких выдающихся альпинистов, признаться, притомили. Конечно, объективно я понимаю смысл, значение и ценность описания очной и заочной пикировки ДеУолта и Кракауэра, а также весьма немаленькой расшифровки перекрёстного интервью собравшихся вместе 15-го мая 1996 года, чтобы по горячим следам, всего лишь через пять дней после драматичных и трагичных событий сверить, так сказать, часы, выяснив кто, когда, где был, как себя чувствовал, что и зачем делал. Всё понимаю, но...

Обмен обвинениями и возражениями в письмах, газетных статьях и заметках, а также в рамках разного рода телевизионных шоу и массовых мероприятий заставили вспомнить политические ток-шоу, где участники хоть и стараются, а вернее, пытаются держать себя в руках, но всё равно градус эмоций очевиден. Следующая сразу вслед за этим расшифровка записи со встречи, на которой выжившие клиенты, гиды вместе с шерпом Лопсангом Янгбу пытались прийти к общему знаменателю, заинтересовала, что-то закрепила в памяти и в тоже время запутала.

Закругляясь, скажу, что «Восхождение» стало для меня золотой серединой по сравнению с двумя предыдущими, прочитанными книгами. Задумав дать ответ «акуле пера» лишёнными патетики фактами, Вестон ДеУолт и тем более Анатолий Букреев даже не пытаются привлечь и удержать читателя витиеватой образностью и пространными рассуждениями. В результате остаётся наводящее скуку на одних и полностью устраивающее других впечатление обстоятельного мужского разговора без лишних сантиментов.

Фёдор Конюхов, «Мои путешествия» (2015)

Было бы странно, если бы я в своём возрасте начал и закончил тему путешествий книгой шестнадцатилетней австралийской безбашенной девчонки, обогнувшей земной шар в одиночном кругосветном плавании. Упорство девушки-подростка, добивавшейся и добившейся того, на что ещё не каждый взрослый и опытный человек решится, в своё время стало сенсацией на зеленом континенте и уж тем более происходящее в книге было чудно для меня. Добилась? Выжила? Вернулась? Правда что ли? Однако...

Кроме того, несмотря на несколько пережитых Джессикой Уотсон штормов, её путешествие показалось мне… слишком лёгким. Поэтому, закончив с одной книгой, я принялся за труд уже не девочки, а взрослого мужчины родом уже не из солнечной Австралии, а с берегов Азовского моря.

Spoiler:

Как я догадывался с самого начала и сейчас уже могу сказать с уверенностью, «Мои путешествия» создают своеобразный контраст с «Силой мечты» практически во всём, кроме разве что восхищения открывшимся обоим путешественникам просторов. Возможно, кто-то скажет, что сравнивать эти книги неправильно. И отчасти я с этим согласен, но... Так уж вышло, что в моём случае одна из них последовала сразу за другой и в обеих значительное число страниц было посвящено одиночному плаванию на яхте вокруг света. Чтобы не возникло недопонимания, скажу, что я не сравниваю книги и тем более не сравниваю персоны, а исключительно свои впечатления.

Возраст имеет значение. «Сила мечты» запомнилась в том числе незамутнённым подростковым восторгом и непосредственностью. Получить заряд энергии юности - это очень хорошо! Но годы берут своё и, если говорить о путешествиях, хочется отправиться вдаль с ровесником или с кем-то у кого ещё бОльший багаж знаний и опыта за плечами. Вспоминающий в 2015 о себе сорокалетнем Фёдор Филиппович Конюхов пришёлся в этом плане как раз кстати!

Я мечтаю о фантастических мирах! Близкие друзья и моя семья часто пытаются остановить меня. Говорят, что пора расстаться с фантазией. Фантастических миров не существует — это воображение и вымысел! Уже нет неоткрытых островов, нет мест, где бы не ступала нога человека. Так, как живешь ты, может жить только школьник, начитавшийся приключенческих книг. Душой я понимаю и соглашаюсь с моими оппонентами. Но в глубине моего сознания еще осталось детство, с годами оно не выходит из моей телесной оболочки. И я этому рад.

Немаленькая цитата, но оно того стоит! Пусть это будет только моё ощущение, но я упорно вижу сорокалетнего Фёдора Филипповича человеком, в теле которого словно бы живёт уже порядком уставший от жизни, чистейшей души деревенский старичок и вечно неуёмный, пылкий до новых впечатлений и испытаний себя на прочность юнец. И только старичку случается затосковать о доме, о покое семейного очага, о жене и детях, стоит только ему пожалеть себя, затерянного в очередной глухомани, а затем, всё-таки выбравшись из передряги, вернуться в родной посёлок Врангель на берегу одноимённой бухты, как тут же его за плечо треплет тот самый, уже горящий новым путешествием, экспедицией или походом юноша.

И как бы не устал старик, юноша ни за что на свете не позволит ему надолго остаться на одном месте, погрузиться в обыденную, мелочную, полную грязи суету. А пока вдохновлённый юношей расправляет плечи, рядом тихо и мирно ждёт своего часа художник, для которого все дальние странствия — ни в коем случае не цель, а всего лишь средство. Средство снова и снова дающее вдохновение, чтобы карандашом и красками передать тем, кто не хочет или не может покинуть свой круг комфорта, множество раз испытанное Конюховым восторженное благоговение перед красотами, величием и мощью созданного Господом Богом мира!

Многие думают, что художник создает полотна, сидя в теплой мастерской. Не у всех так! Мои графические листы достаются мне иначе, мои работы — это события, мною пережитые и прочувствованные, это мои мысли, мое восприятие окружающего.

Если бы книга располагала только описанием Конюхова своего вдохновения и творческого процесса, я бы закончил предыдущий абзац и перешёл бы совсем к другой теме. Но мне повезло читать издание, на страницах которого разместили фото-репродукции картин автора, чьё содержание идеально дополнило текст. Конечно, смотреть монохромные изображения на шестидюймовом экране электронной книги — это совсем не тоже самое, что видеть перед собой в полтора раза большую по площади страницу бумажной книги или тем более посетить дом-музей, многократно удивлявшего мир и побившего кучу рекордов, путешественника. Иными словами, «Мои путешествия» - это одна из тех книг, которые даже в наш электронный век лучше бы приобретать в классическом бумажном виде.

От книги одного плавания к книге множества путей. Понятия не имею прославиться ли ставшая уже молодой женщиной Джессика другими рекордами и достижениями на суше и на море или случившийся в юности триумф покорительницы стихий и просторов так и останется единственным до конца её жизни.

Раз преодолевший все препятствия на пути к заветной цели заслуживает уважение, но буквально в течении нескольких лет покоривший горы Чукотки, потом добравшийся до Северного полюса, затем отплывший на яхте в одиночное кругосветное и продолжающий путешествовать всеми мыслимыми способами в настоящее время, не побоюсь того слова, поражает!

Уйти от того зова — значит засохнуть, как гороховый стручок.

Естественно, я знал о путешествиях Конюхова задолго до того, как добрался до «Моих путешествий», но именно благодаря книге я открыл его, как настоящего универсала, способного пройти через огонь, воду и медные трубы, то есть, тьфу, через болота, снега, скалы и поднятые штормом к небесам волны! Безумие в чистом виде? Или счастливейшая из судеб? По крайней мере, одна из них? :)

Благодаря и вопреки. Обласканная поддержкой сначала семьи, а затем немалой части общества, бизнесом и даже политиками австралийская школьница отправилась в океанские просторы, чтобы доказать свои силы скептикам и стихиям. Нашему же соотечественнику пришлось чуть ли не украдкой добираться из России в Австралию, а затем, на деньги одного-единственного, судя по тексту, спонсора приобретать яхту, закупать необходимое и отбывать по маршруту безо всякой помпы и оваций толпы. Впрочем, это всё пустое, потому что разница во времени и менталитета очевидна.

А вот чем «Мои путешествия» меня поразили, так это количеством испытаний, свалившихся на заслуженного путешественника и его яхту «Караану»! Не знаю кому из отплывших в кругосветное из Сиднея в Сидней повезло с погодой больше, а кому меньше. Но, если сражение с суровыми штормами для выкрашенной в розовое, высокотехнологичной яхточки стало не то что бы кратким, но и не особо значительным по времени этапом пути, то плавание управляемой Конюховым «Карааны» — словно бы посланное свыше испытание из следующих друг за другом, пробующих человека и судно на излом бурь.

Я, кстати, не случайно сказал об оборудованной по последнему слову технического прогресса принадлежащей Джессике Уотсон «Розовой леди». Кто-то может со мной не согласиться, но по моему подростковая кругосветка не обернулась трагедией в том числе потому, что курс неоднократно корректировался по полученным через интернет снимкам с метеорологических спутников. А вот Фёдор Филиппович в 1993 году такой возможности не имел и спутники использовал исключительно для определения координат методом триангуляции.

Наслаждение моментом и мысли о вечности.

Естественно, девушка-подросток и взрослый, порядком уже умудрённый жизнью мужчина по разному реагируют на вставшие перед ними, в том числе и угрожающие жизни препятствия, успехи преодоления и одиночество в бескрайних просторах. Поэтому, если «Сила мечты» в полном соответствии современным тенденциям воспевает инициативность и толерантность по полу и возрасту, то «Мои путешествия» — это путевой журнал, исключительно светлые воспоминания о босоногом, деревенском детстве и священный трепет верующего человека перед сотворённой Господом Богом прекрасной и в тоже время ужасной, потому что грозной, природой.

Люди, занятые мирскими делами, обычно разглядывают друг друга, копаются в чужой жизни, осуждают или стараются изменить жизнь близких людей и никогда не пытаются посмотреть на себя со стороны. А одиночное путешествие дало мне эту возможность.

Конечно, в каждом из путешествий он стремится к достижению цели и даже мольбы к Богу сосредоточены на том, чтобы Господь дал ему смелости забраться на гору, одному или с группой дойти до Северного полюса, проплыть вокруг света и так далее, чтобы, в конце концов, «поднять планку способностей человека еще выше, чем она была поднята моими предшественниками».

И в тоже время, преодолев отметку сорокалетия, он всё чаще и чаще задумывается о доме, о родных, с которым приходиться общаться урывками раз в несколько месяцев, о накопленных за четыре десятилетия больших и малых ошибках и даже о том, не искушает ли он Бога своим упорством побывать везде и всюду?

Многие, если не все, путешественники периодически думают и мечтают о о тихом доме и тихой жизни с теми, кого каждый раз приходиться оставлять в тяжёлом ожидании. Кто-то погибает на очередном маршруте, так и не успев, а, может быть, просто не пожелав, свернуть с ведущей в манящую неизвестность тропы. Кто-то всё-таки успевает осесть, посвятив себя семье, создав свой бизнес или встав у одного из штурвалов большой или малой организации, занятной хотя бы примерно тем, чем они занимались ранее.

И пусть это будет только моё ощущение, но, если бы каким-то образом случилось так, что я совершенно ничегошеньки не знал бы о Конюхове и открыл бы его только сейчас, в «Моих путешествиях», я бы сказал, что, наверное, через несколько лет после описанных в книге событий, завершив ещё несколько рисковых экспедиций, он всё-таки успокоился и осел на родном берегу бухты Врангеля. Ага! Как же!



Стоило только забить в Google запрос, как перед моими глазами встали материалы об успешном одиночном плавании через Тихий океан на вёсельной лодке в 2013 — 2014 годах и состоявшемся в 2016 кругосветном путешествии на воздушном шаре за одиннадцать дней! А затем я узнал о планах Фёдора Филипповича снова отправиться на вёсельной лодке только уже не через Тихий океан, а в трёхэтапное кругосветное. И снова на воздушном шаре, только на этот раз уже два оборота вокруг Земли! И на тепловом аэростате на высоту 25 километров, в стратосферу!

Кто-то восхитится, у кого-то восхищение смешается с ужасом, кто-то покрутит пальцем у виска, посочувствует родным и близким окаянного безумца и начнёт ругаться :D А у меня просто нет слов. Прямо сейчас не могу, но ближайшем будущем обязательно доберусь как до «Моих путешествий. Следующие десять лет», так и до других книг Конюхова. Моё почтение!

Джессика Уотсон, «Сила мечты» (2010)

От выходящего на пенсию по старости британского нейрохирурга к юной яхтсменке из Австралии, совершившей в 2009-2010 годах одиночное кругосветное путешествие!

На самом деле эта книга стала для меня своего рода экспериментом. Дело в том, что я не очень-то люблю ныне популярную литературу для мотивации. Может быть, я ошибаюсь и ничего в жизни и в жанре не понимаю, но большинство книг, призывающих вот прямо сейчас взять себя в руки, справиться с хандрой, освободиться от рутины, встать и сделать нечто, большинство таких книг фактически на одно лицо =\ А ведь психология — штука тонкая. Порой чьё-то вскользь брошенное слово, мимолётное обстоятельство могут сподвигнуть изменить жизнь, а ставшие хитами продаж труды психологов и добившихся успеха личностей окажутся бессильными.

С другой стороны, хей, «Сила мечты» смешала в одно воззвание верить, стремиться и добиваться невозможного с дневником даже не молодой особы, а совсем ещё девчонки, которая обогнула на своей яхте земной шар! Это уже может быть интересным. Устану я от набивших оскомину фраз или сознание отфильтрует лишнее, оставив самое (для меня) главное — записи рекордного, в силу возраста Джессики, плавания? Хотите — верьте, хотите — нет, но её рекорд был побит спустя всего лишь полтора года ещё более юной новозеландской отчаянной школьницей голландского происхождения Лаурой Деккер, пробывшей в одиночестве среди волн уже не семь месяцев, а целый год, да ещё один день.

Spoiler:

При мысли о путешествии мне всегда представлялись седовласые, бородатые мужчины, карабкающиеся на горы или летающие на старинных аэропланах над просторами океана.

Эндрю Кейп сделал вывод, что с вероятностью тридцать три процента моя яхта разобьется или я получу увечья, и с такой же вероятностью мы потонем. The Age, одна из крупнейших сиднейских газет, опубликовала выдержку из его письма, в которой говорилось, что я веду себя «как человек, который вырос на ферме и который, как только в руках у него оказалась винтовка, готов идти воевать с Талибаном».

Как можно догадаться идея упрямой юной мисс Уотсон вписать своё имя в список отплывших к одной стороне горизонта и приплывших с другой встретила шквал как поддержки, так и упрёков в безумной безответственности. И раз такое дело, прежде, чем я вернусь к описанию книги, скажу, что думаю о разного рода экстремальных затеях. Уж простите за демагогию. А, если прощать не хотите, просто перемотайте текст от трёх звёздочек в начале к трём звёздочкам в конце пространного рассуждения на тему.

***

Первое и главное: инициатива — это прекрасно! Да-да, я без сарказма. Потому что по жизни я знаю немало людей, в чьих глазах рискующий собой вне профессионального долга — это именно что безответственный безумец, от которого надо держаться подальше. И не важно чего добивается тот, кто рвётся пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, есть ли по ту сторону риска какой-то смысл или там глупость, тупость и сумасшествие в чистом виде. Вот только не было бы рвущихся в неизведанные дали безумцев, возможно, мы бы до сих пор продолжали верить, что Земля плоская и всё в таком духе.

Естественно, импульсивные, горящие может быть и прекрасной, но в тоже время пугающей идеей, подчас напрочь забывают или, по крайней мере, не до конца осознают возможные необратимые последствия. Чтобы осознавать последствия, нужен опыт, личный опыт. Именно поэтому нужно разделять энтузиазм, от которого человек не находит себе места, от того, чем он чреват.

Запросто может быть, что уже завтра или через неделю человек, особенно в юном возрасте, забудет обо всём и переключится на что-нибудь другое. Но, если этого не происходит, вместо того, чтобы ставить преграды одна другой суровей, лучше направить неуёмную энергию туда, где она сможет набить себе шишки с минимумом риска, получив при этом опыт для чего-то большего, а затем и вовсе созреть для той самой по прежнему сумасшедшец, но уже скорее выполнимой, чем безнадёжной мечты.

Одна только проблема - чтобы получить опыт, нужно время. И чем серьёзнее и опаснее предприятие, тем больше нужно времени для наматывания на ус и чужого, и своего успеха вперемешку с ошибками. Иными словами, я бы всё-таки подростков в экстремальные, да ещё и одиночные путешествия не отпускал. Хочешь заниматься яхтами или альпинизмом? Пожалуйста, но в меньших масштабах, чтобы к годам эдак к двадцатипяти-тридцати, проверив своё упорство на прочность, без ветра в голове, уже с бОльшим шансом на успех сделать то, что окружающим по-прежнему кажется невозможным.

***

Вот я развёл «воды», но смысла в том, конечно, никакого, потому что уже почти десять лет как шестнадцатилетняя девчонка замкнула своим плаванием круг вокруг Земли в австралийском Сиднее. Возвращаясь по такому поводу к книге, скажу, что максимальная плотность призывов верить и бороться за мечту несмотря ни на что сосредоточена в начале, вернее в первой трети её объёма. Здесь же рассказ Джессики о родителях, перебравшихся когда-то из Новой Зеландии в Австралию, о семье и о детстве на солнечном берегу, где яхтенный спорт никакая не экзотика, а самое что ни на есть обычное дело.

Детство переходит в юность, а страх воды (да-да!) вместе со страхом одиночества вдали от берега оборачиваются cначала всепоглощающей жаждой парусного мореходства, а затем и той самой мечтой одиночного плавания через все меридианы. Преодолев свои страхи, она с головой погружается в мир солёных волн и схватки с ветром на уходящей из-под ног палубе.

Откровенно говоря, помимо всего прочего, первая треть книги даёт ещё и живой образ того, какой должна быть современная, здоровая духом и телом семья. Детство Джессики, её брата и сестёр прошло без фильмов, мультиков, новостей и ток-шоу, потому что в их доме попросту не было телевизора! И дело было вовсе не в финансовых проблемах, потому что таким образом отец семейства хотел оградить детей от привязанности к «голубому экрану», мотивируя к активному образу жизни. Позднее же родители сосредоточились на том, чтобы всячески поддерживать инициативы своих детей, чтобы они могли максимально реализовать себя.

Именно благодаря такой опоре Джессика не просто загорелась мечтой, но поверила в свои сила настолько, что смогла день за днём выкладываться по полной программе на яхтах, схватывать всё на лету и тем самым убеждать знакомых яхтсменов с солидным опытом в своих навыках, характере и серьёзности намерений.

И я обожаю рисковать, принимая собственные решения и преодолевая проблемы, которые подбрасывает судьба.

Вначале Брюс счел меня малявкой с большими амбициями, но, когда мы познакомились поближе, решил, что я способна на такое путешествие. Прежде чем ввязаться в эту авантюру, он встретился с моими родителями, чтобы убедиться: я не марионетка в их руках, я все делаю по своей воле.

Смело могу сказать, что для одних часть книги, посвящённая времени перед отплытием, станет самой лучшей, ценной, вдохновляющей, позитивной, солнечной. Полная юной энергии и восторга от переживаемой заново мечты Джессика благодарит всех-всех-всех, то есть родных, друзей и знакомых, работавших над обустройством яхты, а также спонсоров, без которых всё было бы в сто крат сложнее. Она снова и снова убеждает читателя, чтобы тот относился к серьёзным, по-настоящему упорным и целеустремлённым подросткам без возрастной и тем более без половой дискриминации. Кто-то согласно кивнёт в ответ автору, кто-то поморщится, а кто-то и у виска покрутит, вспомнив о «ремне солдатском с пряжкой золочёную», неизменно выбивающем дурацкие мысли из головы для последующего возвращения молодёжи с не обсохшими ещё от молока губами как с небес, так и из морей на землю.

А я еще больше уверилась в словах Джеймса и Джастина, парней из транстасманской экспедиции на каяках, которые говорили мне, что подготовка – это две трети путешествия. Да, наши путешествия сильно отличались, но их принцип все равно подходит: упорный труд и хорошая подготовка – ключ к успеху в любом деле.

Вот! Если бы предыстория плавания состояла сплошь из подростковых восторгов и толерантных утверждений, мне бы, наверное, пришлось бы читать эти страницы по диагонали. Но нет, нужно отдать автору должное за подробное для девушки описание процесса ремонта с последующим монтажом снаружи и внутри яхты всяческой техники, а потом и доведением всей конструкции до ума в том числе в эстетическом смысле.

Это очень важно на самом деле! Потому что Джессика сколько-угодно могла бы распинаться о своей силе воли, сноровке и упорстве, но без переданных ей опытными, взрослыми яхтсменами методичности и предусмотрительности плавание мечты либо не случилось бы вообще, либо закончилось бы конфузом или инвалидностью, а то и прискорбными похоронами.

В кругосветку я отправилась потому, что хотела проверить, смогу ли я, насколько я сильна и умею ли справляться с трудными периодами.

А вот теперь я, наконец, перехожу к самому интересному, то есть к дополненному поздними воспоминаниями для издания в книжном формате судовому журналу (на самом деле не всё так просто, но об этом ниже) ещё даже не закончившей школу Джессики Уотсон, проплывшей на яхте «Sparkman & Stepfens 34» вокруг света за 210 дней! Итак, поехали, то есть, тьфу ты… Отдать швартовы!

И я решила, что, наверно, неплохо было бы более подробно описать вам мой ежедневный распорядок дня. Но, начав об этом размышлять, я осознала, что идея-то не так уж и хороша, потому что режима у меня нет, и описывать мне особо нечего.

Чтобы уберечь себя от кота в мешке, перед скачиванием какой бы то ни было книги, я читаю пусть и не все, но хотя бы часть из найденных отзывов и рецензий. И, если говорить о «Силе мечты», то среди отписавшихся были те, кто обвинял книгу и особенно записи, сделанные во время путешествия, в занудстве.

На вкус и цвет товарищей, конечно, нет, но, закончив с последней страницей, я так и не увидел ничего такого, отчего мог бы читать через силу под аккомпанемент тяжких вздохов или даже завыть на луну. Описания погоды, без которых по понятным причинам просто никак, смешиваются с рассказом о происшествиях на яхте, вынужденном ремонте то одной, то другой железки и личными переживаниями самой Джессики, частью из которых она уже делилась в своём блоге на Facebook.

Не то что бы я читал «Силу мечты» с живейшим интересом, но скуки при этом у меня не было ни на одной странице. Конечно, я понимаю, что кто-то мог открыть книгу, чтобы получить максимум штормовой драмы и минимум технических деталей. На последнее наверняка возлагались особые надежды, потому что автор в нашем случае не взрослый мужчина, не парень, а девушка. Если у вас такие же ожидания, могу только развести руками, вспомнив кое-что важное о путевых дневниках, как жанре.

Чтобы не было разочарований, советую различать ставшие от поздней редакции почти что мемуарами дневники реальных путешествий и экспедиций от художественных книг о странствиях по горам по долам, снегам и водам. Кто-то, конечно, сейчас обидится, потому что я говорю о самых что ни на есть очевидных вещах, но всё-таки… Если сравнить «Силу мечты» с доработанным для массового читателя журналом экспедиции Владимира Арсеньева или дневником космонавта Юрия Усачёва, смело можно сказать, что в записях австралийской девчонки скучного и занудного научного или технического в разы меньше! И сам стиль её изложений, то есть авторский слог вполне живой и ничем, как по мне, к тоске не располагающий.

Хочется почитать о борьбе человека, да ещё и не взрослого, а подростка с волнами, застилающими небо? По ощущениям плавание школьницы с солнечного берега зелёного континента выдалось относительно спокойным. Правда, «относительно» — это ключевое слово. Где-то до половины книги кажется, что отчасти уже добившаяся своего Джессика буквально обласкана судьбой, потому что воды вокруг неё спокойны или, по крайней мере, не испытывают её вместе с яхтой на прочность, заставляя выкладываться по полной как в физическом, так и в моральном плане. Не останавливаемся, читаем дальше и добираемся до времени, когда атмосфера вместе с мировым океаном всё-таки покажут тинейджеру кузькину мать, заставив задуматься в том числе и о том, что, если не сейчас, то через минуту мечта может накрыться медным тазом.

Я не собиралась полностью повторять путешествие Джошуа Слокума и уж точно не хотела отказываться от средств безопасности и связи, доступных современным морякам. И, если уж совсем честно, – я ведь подросток, и обходиться столько времени без электронной почты, телефона и Facebook мне вредно!

К счастью, у меня с собой был прибор удаленного управления, и я сумела направить нас более подходящим курсом. Ничего страшного в этом не было, поскольку дул всего лишь легкий бриз. В худшем случае спуск мог оказаться чуть более неприятным. Но меня поразил тот факт, что вот я, болтаюсь на мачте, а яхтой управляю, как игрушечной машинкой на пульте. Удивительно!

Как можно было понять из того, что я писал выше, Джессика Уотсон купила яхту, переоборудовала её и запаслась всем необходимым вовсе не на семейные сбережения. После того, как мечта подростка породила резонанс в австралийском обществе, в дело руками, советами и кошельком вложилось множество энтузиастов-одиночек. Но даже с такой помощью юная возмутительница спокойствия далеко бы не уплыла, если бы рисковое предприятие не получило инвестиций от целого ряда более или менее известный фирм.

Из-за этого сенсационная инициатива приобретает довольно ощутимый запашок масштабной рекламной акции. Акции, в которой успешность плавания как такового имеет значение не столько в плане доказательства прав и возможностей современных, полных уверенности в своих силах подростков, сколько в плане прибыли, полученной владельцами отметившихся в сотрудничество с Джессикой брендов как во время её плавания, так и тем более по его успешному завершению.

Правда, так уж прям критиковать не получается, потому что такова жизнь. Каким бы дерзким не был бы горящий идеей энтузиаст, смелые проекты и бросающие вызов природе путешествия не состоялись бы, если бы кто-то богатый не посчитал, что овчинка стоит выделки. Владельцы торговых марок несомненно наварили на воплощаемой назло штормам мечте кругленькие суммы, а оборудованная ими, затерянная в меж океанских волн одинокая яхта показала как технологии изменили процесс завоевания человеком ещё вчера немыслимых достижений.

А как в былые времена суровые, взрослые мужики рисковали жизнью, покоряя моря и океаны на деревянных судах под парусами! Ориентация исключительно по солнцу, звёздам и попавшимся на глаз приметам. Если ветер, словно адский цербер, срывается с цепей и волны достают до почерневших небес, то никакой тебе надежды на автопилот, потому что его в принципе ещё не существует! Будь добр, человек, рискуй жизнью на мачтах и у штурвала. И, конечно, будь ты на краю гибели или в спокойном море под солнышком ясным, забудь о связи с оставшимися на берегу друзьями, родными и кем бы то ни было.

Пришла эпоха радио, пришёл пар и металл. Мир изменился, расстояния остались теми же и в тоже время стали короче. А затем новые технологии уступили место новейшим! Естественно, сплавы, созданные по последнему слову металлургии, пластмассы, цифровые технологии и спутниковая связь не способны превратить кругосветное путешествие в лёгкую, непринуждённую прогулку и всё же… И всё же было занятно читать, как бывшие на связи с Джессикой пытались прорваться к ней по радио, но, столкнувшись с помехами, плюнули и просто решили ждать появление присланных через спутниковый интернет новых записей в блоге на Facebook. Приведённый в цитате эпизод с пультом от автопилота тоже очень и очень показателен. :)

С одной стороны, проживая уже в 2018 и будучи ещё молодым, читать о таком приятно, но другой стороны невольно вспоминаются те скептики, что после триумфального возвращения юной экстремалки задумывались о роли Джессике в её же успехе. Насколько она, совладавшая с собой, яхтой и стихией героиня, а насколько всего лишь пользователь, выживший и получивший славу благодаря предоставленным меценатами материалам и технике? Вопрос открытый.

Оранжевое небо,
Оранжевое море,
Оранжевая зелень,
Оранжевый верблюд… (с)

Узнали песенку? А теперь в том же или, вернее, почти в том же ритме. Розовое небо, розовая яхта «Розовая леди», розовый лак для ногтей! А, судя по фото, ещё и розовый узор на парусах, розовый руль (или что это?), а по возвращению в Сидней не красная, а розовая ковровая дорожка! Заранее прошу прощения за фотографии, не могу удержаться :)

Кхм, скажем так, книга не даст вам забыть о том, что её автор - девушка-подросток. Испугал? На самом деле чисто девичьих деталей в «Силе мечты» не так что бы много, но и не мало. В одном случае хочется улыбнуться, в другом фыркнуть, в третьем — закатить глаза. Забавно, что как только возникает желание поморщиться от розового там и сям, как влюбленная в розовое прямым текстом заявляет: «Уверена, все втайне строят догадки насчет этого: нет, меня еще не тошнит от розового цвета!» Феминизм на тропе войны и на гребне волны, а также самоирония в одном флаконе :)

Порядком уже написал, поэтому закругляюсь. В первых строчках я сказал, что принялся за чтение, чтобы определиться в своём отношении к автору, к ставшей сенсацией в Австралии кругосветке и к самой книге. Ну так как, Странник? Палец вверх или палец вниз? Честно? А шут его знает! С одной стороны было читать было легко и даже весело. Ну а в какой ещё книге можно встретить смешанные с записями из бложика воспоминания о воплотившейся несмотря ни на что мечте, приправленные хорошей такой дозой подросткового оптимизма, восторга и упрямства? :)

С другой стороны подростковый максимализм раздражал, умилял и восхищал одновременно. А самое главное - факт записанного в анналы плавания вызывает сомнения =\ Вроде бы есть официально подтверждённый блог на Facebook, видео-дневник на YouTube и запись трансляции прибытия в бухту Сиднея, но уж больно всё выходит образцово-показательным и вдобавок пропитанным рекламой. Семья, о которой впору мечтать каждому грезящему о приключениях и дальних странствиях подростку. Ставшие друзьями авторитетные яхтсмены, оценившие серьёзность её намерений и готовность к рисковому свершению, а позже защищавшие Джессику перед обществом и прессой. Множество не пожалевших сил и времени волонтёров. А также приличные инвестиции, создавшие почти идеальную яхту, которая, пережив несколько впечатляющих штормов пусть и не осталась совершенно невредимой, но в тоже время пришла к финишу вовсе не на честном слове, являя буквально рекламу самой себя!

Не то что бы я был убежден, что те события, а стало быть и содержание книги — одна большая мистификация, но пока я не увижу основанного на фактах авторитетного мнения, буду считать, что за скептиками может быть своя правда.

Сюсаку Эндо, «Самурай / 侍» (1980)

Подразумевается, что профессиональные критики пишут рецензии на фильмы и книги, объективно разбирая плюсы и минусы всех составляющих. А вот любители могут себе позволить просто вылить свои впечатления в текст отзыва. К чему я обо всём этом пишу? К тому, что ниже я собираюсь написать в том числе о том, мимо чего проходили или, по крайней мере, не делали выраженного акцента авторы встретившихся мне рецензий и отзывов. Ничего с этим поделать не могу, потому что так вижу.

Spoiler:

– Сын мой, неужели ты думаешь, что разрешить все мучительные вопросы можно лишь с помощью любви?
– Но Иисус учил любви.
– За это он и погиб. Как это ни печально, мы не можем не считаться с политикой.

В описании книги и в большинстве отзывов сказано об описанной Сюсаку Эндо разнице между христианским, буддистским и синтоистским образом мысли. Книга, действительно, в том числе об этом, но не только. Если бы где-то на экваторе книги меня спросили бы о чём же она, я бы ответил, что японский писатель, которого сравнивали и сравнивают с Грэмом Грином, написал роман, обличающий лицемерие, охватывающее все страны и культуры во все времена. Потому что лицемерят здесь все! Вообще все! Ладно, не будем максималистами. Не все, но почти все персонажи так или иначе, рано или поздно проходят путём лжи, притворства и манипуляции во имя каких-то своих скрытых целей.

Японский князь решает разрешить распространение христианства в своих владениях, но только потому, что такой жест доброй воли якобы позволит ему торговать с Новой Испанией, нынешней Мексикой. Миссионер Веласко проявляет инициативу отплыть в Новую Испанию, чтобы свидетельствовать перед земляками за Японию и японцев, но мотивация швыряет его от благих побуждений, в силу которых он печётся за возможность евангельской проповеди среди язычников Страны Восходящего Солнца, к питаемому зовом крови предков-завоевателей, честолюбивому желанию стать епископом всея Японии. Посланные передать испанскому королю послание от Его светлости князя, четверо самураев низкого звания отправляются в путь и терпят все лишения исключительно ради того, чтобы впоследствии им вернули отобранные когда-то у предков земли. Монашеские ордена иезуитов и францисканцев, к которым как раз относится Веласко, ставят друг другу палки в колёса не столько в силу разногласий о том, когда и как лучше нести слово Божье в упрямой, своевольной, жестокой Японии, сколько для того, чтобы повысить свою репутацию в глазах короля с Папой Римским и, естественно, получить с этого выгоду. Испанцы распространяют цивилизацию проповедью о любви и милосердии Христовом под аккомпанемент рёва огня и лязга меча, оскорбляя взглядами, в которых явно читается тоже презрение, какое обильно изливается на коренные народы южноамериканского континента, ценящих своё достоинство превыше всего самураев. Самураи, в конце концов, принимают отвратительное им христианство, но только затем, чтобы не провалить порученную миссию и всё-таки вернуть себе земли предков. И, естественно, лицемерят все встретившиеся им чиновники, вельможи и святые отцы, оказывающие посланникам далёкой восточной страны то радушный приём, то плохо сдерживаемое презрение.

И нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что книга плохая, а персонажи отвратительны. Наоборот, книга отличная и стоит внимания, а персонажи живые, реалистичные и несмотря на прокурорский тон предыдущего абзаца вовсе не одним миром мазаны. И в то время, как одни говорили красивые слова, но действовали во имя банальной алчности, другие маневрировали во имя благих побуждений, от которых позже не ушли, а наоборот утвердились, третьи же были вынуждены лгать и притворяться, потому что только так они могли оставаться верными суровым, призывающим к сохранению достоинства принципам.

При этом никого из четверых самураев я упрекнуть не могу, потому что понимаю и уважаю принципиальность японской культуры, а вот с миссионером Веласко было непросто! Конечно, проевшая все конфессии мировых религий ржа карьеризма, не стала для меня открытием, но всё же постоянно мечтавший о положении в сан епископа, молящий, размышляющий и скорбящий об этом, даже гневающийся на Бога в силу того, что нет у него ещё заветных полномочий Веласко со всеми его вроде бы благими намерениями, мягко говоря, очень мягко говоря, раздражал и вызывал смесь чувств из сожаления с отвращением.

Потому что такой была вся Его жизнь, – уверенно ответил бывший монах и, опустив глаза, повторил, будто говорил сам с собой: – Такой была вся Его жизнь. Он ни разу не посетил домов гордецов и богатеев. Он входил лишь в неприглядные, жалкие, бедные лачуги. Но сейчас епископы и священники в этой стране – гордецы и богатеи. Они стали не теми людьми, которые Ему нужны.

Но стоит только перевалить за две трети книги, как всё становится иначе. Большая политика вместе с большой торговлей начинают действовать, попутно раскрывая перед миссионером и японскими посланниками часть своих карт. Результатом становится своеобразное отделение зёрен от плевел, проведение чёткой черты, по одному сторону от которой те, кто сделал свой выбор в пользу алчности, жестокости и лжи мира сего, а по другую пусть и не идеальные, но всё же ещё не прогнившие и не убившие свою совесть люди. И чем дальше, тем больше жернова политики и торговли пытаются перемолоть в пыль ставших лишними на этом свете из-за своих вроде бы совершенно разных и в тоже время единых в сути своей убеждений. Но вместо пыли из-под жерновов вытекает струйка крови, чудесным образом превращаясь во всё более и более чистое подобие того самого родника, что забил из скалы.

Раскаленный диск солнца, поросшая кактусами и агавами пустыня, стада коз, поля, возделываемые индейцами. Неужели он и в самом деле видел все это? Может быть, приснилось? И он до сих пор видит этот сон?

А есть в этом мире хоть что-нибудь, кроме цинизма, беспринципности, ненасытности безжалостной политики и бизнеса? Конечно! Мир огромен, необъятен, одновременно красив и ужасен, а главное, что человеческой жизни не хватит, чтобы увидеть все чудеса во всех концах земли. Да-да, «Самурай» — это ещё и книга о большом, экзотичном для отечественного читателя путешествии!

Возможно, ошибаюсь, но одна только тема миссионеров в Японии уже достаточно экзотична, потому что в основном писали и снимали об ангельски добрых, скромных, самоотверженных или дьявольски жестоких, полных самомнения вместе с корыстью миссионерах в Африке и Южной с Северной Америках. Истории же о распространении христианства в далёкой восточной стране, где цветет сакура, были и остаются на периферии. А как насчёт путешествия испанского миссионера вместе с четырьмя самураями и их слугами через океаны и пустыни сначала в Новую Испанию, нынешнюю Мексику, затем в Европу, в самое сердце Испании, в Мадрид, оттуда в Рим и, наконец, обратно?

Из еле-еле выживающей на скудной почве японской деревушки в заливаемые штормовыми волнами каюты первого построенного в Стране Восходящего Солнца по указаниям европейских корабелов судна, предназначенного специально для океанского плавания. Из неохватных взглядом, выжигаемых солнцем южноамериканских пустынь в убогие, полные страха и старательно сдерживаемого гнева индейские деревушки, а затем в поместья вельмож и в центр католического мира, поражающий великолепием собор святого Петра в городе-государстве Ватикане! По моему не так уж и много писателей решались на описание такого масштабного и разнообразного путешествия, к тому же ещё и основанного на реальном, семилетнем странствии с дипломатической миссией самурая Хасэкура Цунэнага.



Так о чём всё-таки эта книга? О разнице мироощущения христиан и приверженцев буддизма и синтоизма? Нет, читателям не стоит опасаться, что богословские диалоги и рассуждения заведут их неведомо куда. Потому что всё намного проще, чем кажется. «Самурай» — это книга о том, как самые благие идеи превращаются в один из краеугольных камней, а также очень и очень действенный инструмент умножения, укрепления и удержания циничной, прагматичной власти, которая на самом деле не стремится ни к чему из того, о чём в своё время говорил «жалкий, худой, пригвождённый к кресту человек с опущенной головой».

Это книга о солдатах Христа, миссионерах, у большинства из которых те же стремление, что у политиков и торговцев, когда руководимое по-настоящему благими намерениями меньшинство подчас путает проповедь с цитированием прописных истин и заученных библейских цитат. Ещё роман Сюсаку Эндо о тех суровых, не терпящих компромиссов принципах, что позволяют держащемуся их человеку сохранять присутствие духа и достоинство, но в тоже время душат так необходимые порой простые человеческие чувства. И, наконец, «Самурай» рассказывает о тех бедах, нищете, поражении, позоре и одиночестве, разделяющих с концами одних, но объединяющих других.