Жертвуя пешкой / Pawn Sacrifice (2014) США, Канада

Режиссёр: Эдвард Цвиг

Сценарий: Стивен Найт, Стивен Дж. Ривел, Кристофер Уилкинсон

В ролях: Тоби Магуайр, Лив Шрайбер, Майкл Стулбарг, Питер Сарсгаард, Эдвард Зиновьев, Александр Горчков, Лили Рэйб и другие.

Сначала хочу сказать спасибо френду из Живого Журнала, который написал обзор на один шахматный фильм из 80х. Прочитав его пост, я и вспомнил о другом, ещё не просмотренном кино с премьеры которого прошло как раз четыре года.



И прежде, чем я начну, хочу сказать, что я не буду сравнивать действие на экране с происходившей в 1972 году реальностью. Я умею играть в шахматы и уважаю эту игру, но уровень мой исключительно домашний, дилетантский. Поэтому, если я и сажусь за доску, в моей голове не мелькает никакая защита Иванова, блиц Петрова, атака Смита и прочее подобное :) И из всего шахматного мира я знаю только самую верхушечку айсберга. А раз фильм вышел не вчера, думаю, за четыре-то года знающие люди написали достаточно обзоров и статей в том числе и о расхождениях сценария с событиями, которые вошли в анналы шахматной истории. Поэтому я буду говорить только о своём восприятии картины и ни о чем другом!

Spoiler:

Гений, шахматы, политика и… семидесятые!

Если отобрать у него фигурки, он продолжает играть в голове.

Смотрели когда-нибудь кино о людях, гениальность которых сводила их с ума? Если хотя бы разок-другой ходили в кинотеатр на подобный фильм или устраивали просмотр дома, значит, вы уже можете представить кое-что из выданного на камеру Тоби Магуайером в образе знаменитого и скандального шахматиста Бобби Фишера.

Фанатичное сосредоточение вместе с проносимой через года и десятилетия зацикленностью на призвании. Болезненная раздражительность и истеричность даже по самым ничтожнейшим причинам. В одной сцене взгляд вытаращенных глаз бегает из стороны в сторону по всему, что есть вокруг, ни на чём не задерживаясь.



А уже через минуту от былого хаоса не остаётся и следа, потому что всё внимание гения сошлось на одной точке и ничто, кроме разве что ядерной войны не разорвёт этой связи! Потому что гению во что бы то ни стало нужно сосредоточиться, удержать в голове тысячи, миллионы и миллиарды возможных комбинаций! Целая вселенная, бездна, которую во что бы то ни стало должен уместить в своей голове один-единственный человек. Человек, чью жизнь с детства и до седых волос, к лучшему или к худшему, всё-таки смогли показать в стандартном, то есть без малого двухчасовом формате.

Эта игра – это кроличья нора. После первых четырех ходов открывается больше трёхсот миллиардов комбинаций, партий в сорок ходов больше, чем звёзд в галактике. Это может свести вас с ума

Итак, кто же он, этот Бобби (Роберт Джеймс) Фишер? Один из самых выдающихся игроков в шахматы в новейшей истории? Нет, такими словами его характеризовать нельзя. Фишер никогда не играл в шахматы, потому что он ими жил! Шахматы были центром его вселенной. Разлинованная на шестьдесят четыре квадрата доска с расставленными на ней фигурами подчиняла себе каждый его день и час, кроме редких минут отдыха или затворничества. Всё и всегда ради партии и победы, а затем ещё одной партии и ещё одного триумфа! После чего повтор всего, что было, только уже не на доске, а в голове. После чего воображение возвращает всё на исходные позиции, чтобы дать начало новой партии, в которой память и разум одержимого гения из Бостона будут противостоять сами себе.

Смотрели когда-нибудь «Игры разума» или «Авиатор» с «Одержимостью»? Понравилось? Может быть, вы даже восхитились переданной через экран смесью безумия и гениальности? Если да, ставьте «Жертвуя пешкой» в очередь на просмотр и не затягивайте! В противном случае, и от этого текста, и тем более от самого фильма вы не получите ничего, кроме разочарования в смеси с органической неприязнью.

Третья мировая на шахматной доске.

Невозможно смотреть «Жертвуя пешкой» и не вспоминать о Холодной войне со всей типичной для того времени паранойей. Собрав вместе кадры хроники тех лет, отрывки архивных телепередач, стилизованные под архивные сцены интервью и взаимные подозрения всех ко всем, Цвиг сделал то, что должен был сделать, добавив напряжения в фильм, который и без этого ощущался в том числе, как психологический триллер!

Шахматная доска в таком свете вырастает до размеров планеты. И пока шахматисты — любители и профессионалы - передвигают по строго прописанным правилам фигуры и жертвуют деревянными или пластмассовыми пешками, сильные мира сего играют свою игру, жертвуя словно пешками обывателями, артистами, спортсменами и политиками, сотнями и тысячами, проливая реки крови и наживая состояния, без оглядки на какие-либо правила.

США пытается доказать своё превосходство Советскому Союзу, СССР пытается доказать своё превосходство штатам, а Фишер тем временем буквально фонтанирует капризами, выдвигая как более или менее разумные, так и совершенно безумные требования и ультиматумы. Зачем ему всё это? Ради чего он создаёт себе образ гениального скандалиста? Удовлетворение раздувшегося самомнения? Похоже на то. В конце концов, Фишер сам в одном из интервью открытым текстом сказал на камеру, что испытывает наивысшее удовольствие, когда его игра ломает эго противника! Никто его за язык не тянул. Сам во всём признался! Хотя чего ещё можно было от него ожидать? Американец, с удовольствием защищающий честь капиталистического мира, да ещё и еврей!



Правда, если посмотреть сначала на Фишера, а затем на Спасского, кажется, что на самом деле это персонаж Магуайра прибыл из СССР, а Шрайбер как раз воплощает западные ценности. Может быть мне только так показалось, но во время просмотра я не мог отделаться от ощущения, что образ Питера Паркера, который сменил профессию, смотрится каким-то бедным родственником рядом с отутюженным, респектабельным, невозмутимым, успешным в финансовом плане и привыкшим к славе янки в чёрном лимузине с прислугой и тёмными очками на лице. С одной стороны спасибо режиссёру и боссам студии за то, что не превратили десятого чемпиона мира по шахматам из Страны Советов в ходячее посмешище, переставляющее фигурки на доске в перерывах между декламацией коммунистических лозунгов голосом запойного деревенского дурачка, с другой стороны… Хорошая такая шпилечка вышла с перестановкой слагаемых.

Так что с Фишером, может быть, он просто трус? Самолюбивый вундеркинд вырос, стал взрослым человеком, вышел на международный уровень и вот тут уже испугался! Если уж он ненавидит себя и весь мир, когда партия заканчивается в ничью, что будет, если Спасский не дрогнет? Что, если этот проклятый русский, коммунист вовремя увидит, поймёт все его планы, тактику и стратегию? Позорное поражение вместо триумфа! И всё это под прицелом десятков камер, транслирующих игру для миллионов зрителей! Или Фишер боится не поражения, а победы? Потому что, если он сломает Спасского, тогда во всём мире не останется человека, игра с которым не будет пустой тратой времени и скукой смертной. Если Спасский потерпит поражение, впереди не будет ничего, кроме пустоты! Какой ещё кошмар может быть страшнее для гения, разум постоянно требует движения со всё более и более сложными испытаниями?

Похоже на правду или стоит обратить внимание на другую сторону медали? Сам Фишер, например, не раз и не два за фильм говорит и кричит о том, что упирается и требует большего, чем ему предлагают, чтобы власть и общество прониклись уважением к его персоне и особенно к шахматам, как к виду спорта. Жалкие оправдания или вот теперь-то, наконец, всё встаёт на свои места? Вместо алчного эгоиста возникает выдающийся популяризатор шахмат, перегибающий палку в пиаре из-за прогрессирующей паранойи.

При этом паранойя Фишера настолько мощная, что, в конце концов, ей поддаётся даже воплощённый Ливом Шрайбером Борис Спасский. Сначала американский, а затем и советский шахматист не могут продолжать игру из-за звуков, на которые никто другой не обратил бы внимания. Сущая безделица, едва различимый для всех прочих шелест, чьё-то слишком тяжелое для чуткого уха дыхание, скрип карандаша по бумаге, ерзающий на стуле человек разрушает концентрацию, вынуждает встать из-за стола, попросить, потребовать и даже возмутиться работой организаторов матча!



Дальше, к сожалению, больше! Потому что любой мало-мальски странный звук, порождённая напряжённым до предела разумом галлюцинация и даже полнейшая тишина рождает уже не претензии к команде поддержки, а подозрения в слежке всегда и везде. Куда спецслужбы могут спрятать жучок? В телефонную трубку? В люстру или настольную лампу? В кресло? Кажется, уж кто-кто, но профессионалы должны сделать над собой усилие, выкинуть из головы лишние мысли и погрузиться в игру. Только это легко сказать, но почти невозможно сделать. И не просто сделать, но так, чтобы провести партию за партию на достойном уровне и, в конце концов, не посрамить ни себя, ни страну!

Да-да, я догадываюсь, что именно эта часть фильма вместе с представленными в кадре, раскритикованными многими заслуженными шахматистами позициями на досках — это одна из самых больших проблем в плане соответствия тому, что было на самом деле. Естественно, здесь чистой воды Голливуд. Это нужно осознать и быть к тому готовым. Если же вас это не пугает и не отвращает, а наоборот привлекает и доставляет удовольствие, тогда впечатления от работы Цвига, Магуайра, Шрайбера и Ко могут быть просто потрясающими!



Напоследок я не могу не сказать, что после просмотра фильма мне захотелось тряхнуть стариной и сыграть хотя бы пару-тройку партий в шахматы. И нет, дело не ограничилось пустой хотелкой! Тащить кого-то за доску или играть против самого себя я не хотел. Поэтому быстренько скачал шахматную программу, свежую, но с самыми обыкновенными, а не стилизованными под фэнтезийных существ фигурами и безо всякого 3D. Специально искал такую, чтоб всё было серьёзно и по-взрослому. И вы, наверное, уже поняли, что я желаю вам также успешно заразиться хотя бы на денёк-другой, а там уж как пойдёт. Почему бы и нет, а?

Фрэнк Маккорт, «Прах Анджелы» (1996)

За знакомство с этой книгой я должен благодарить роман Филиппа Майера «Американская ржавчина» и человека, который позже навёл меня на автобиографический роман Маккорта. А дело всё в том, что после того, как я прочитал о событиях в опустевшем после банкротства завода городке Бьюэлл, мне захотелось найти что-нибудь ещё об американской бедноте. Захотелось мне так в том числе потому, что Майер здорово перемешал социальную драму с психологической, а затем ещё добавил в общий котёл своеобразный детектив.

Результат, конечно, вышел добротным и складным, но основа, от которой Майер начинал книгу, жизнь низов общества, людей, вынужденных каждый день сводить концы с концами, осталась словно бы недосказанной. Зато после воспоминаний Фрэнка Маккорта пусть и не об американской, а об ирландской бедноте я уже ни за что не скажу о том, что тема не раскрыта! Потому что раскрыто всё так, что кому-то, возможно, даже покажется чересчур. Хотя на самом деле книга написана таким образом, чтобы ужаснуть, но в тоже время и сгладить негатив позитивом. Как это так? Сейчас расскажу.

Spoiler:

Если кто из читающих эти строки помимо вымышленных драм, мелодрам, фантастики и прочего открывал для себя книги воспоминаний и мемуаров, тот знает как по разному один, другой, третий автор описывал свою жизнь. Радости и беды, дружба и любовь, мечты и призвание, которому были посвящены дни и ночи, а также победы и горькие поражения. Страницы одних книг полны воспоминаний и родившихся уже в настоящем мыслей, описанных с ощутимой сухостью, в основном привлекающей внимание узкой аудитории тех, кому интересна личность автора, его работы или пережитые им события. А вот под другой обложкой человек оживил перенесённые на бумагу картины своего прошлого, оживив происходящее яркими описаниями, оригинальными метафорами, а затем ещё приправив уместным юмором. При этом совершенно не обязательно, чтобы взявшийся за перо был профессиональным писателем. Потому что талант рассказчика может дремать и просыпаться даже в тех людях, профессия и образ жизни которых далёк от нивы драматургии.

Вот книга Фрэнка Маккорта как раз из таких! Во многих отзывах люди ужасались беспросветной нищете, в которой Фрэнк провёл всё своё босоногое, голодное и чумазое детство с юностью. А всё потому, что в один из дней аккурат перед Великой депрессией, в городе Большого яблока, то есть в Нью Йорке непутёвый Мэлаки Маккорт с севера Ирландии поставил в интересное положение совсем ещё молодую девушку Анджелу Шихан. Времена тогда были совсем не те, что ныне, да и с роднёй обесчещенной женщины шутки были плохи. Они ведь тоже были ирландцы, только уже не с севера, а с юга! Как бы там дела пошли, если экономика не разоряла бы карманы и банки, а наоборот крепла с каждым днём, это уже тайна великая. Но что было, то было, и поэтому поплыла молодая семья, посланная родней под зад коленом, из штатов в Ирландию, в родной для Анджелы городок Лимерик.

Помыкавшись по родне, живущей уже не в штатах, а в славной, зелёной, измученной подлыми англичанами стране, пара с нагрузкой из четырёх детей заселяется в порядком прогнивший двухэтажный дом, с протекающими в дождливую погоду стенами. Дело уже дрянь, но по закону подлости не где-нибудь, а именно рядом с домом располагается единственный на весь закоулок туалет, да ещё и конюшня поблизости исправно вносит вклад в ароматизацию жизни. Бежать бы Маккортам из такого местечка. Но куда? Некуда!

Если в кармане ни единого гроша и малые дети на руках, где угодно поселишься, лишь бы хоть какая-нибудь крыша над головой была. Угол-то свой нашли, но ничего хорошего из этого, конечно, не выходит. Ласковый отец, любящий и нежный муж, пламенный патриот славной, веками угнетаемой Ирландии Мэлаки Маккорт снова и снова уходит из дому, чтобы работать и получать зарплату или пособие по безработице, а потом возвращается глубокой ночью, окутанный облаком перегара, потому что душа болела и утешения хотелось, а тут как раз деньги на руках и паб рядом.

Уже тяжело, но ещё тяжелее, когда вот в таких вот условиях, несмотря на все распри в семье, которая и так уж немаленькая, рождаются, а затем, пожив на белом свете каких-нибудь пару лет или даже пару недель, умирают дети. Умирают от пневмонии, которую заметили, когда было уже слишком поздно, а затем и вовсе по неизвестным причинам. Вечером живой был малыш, а по утру уже холодное тельце.

Сейчас кто-то из читающих эти строки наверняка решил не читать эту книгу. Потому что даже от краткого описания происходящего становится тяжко и больно, а уж, если всё-таки решиться отправиться через бумажные или электронные страницы в то время, на ту самую улочку и в тот самый дом, будет и вовсе невыносимо. Только я бы не советовал торопиться. Потому что, если бы Фрэнк Маккорт стал рассказывать о своём детстве с позиции взрослого человека, книга могла бы выйти в свет гораздо более тяжёлой, мрачной, грязной, мерзкой и давящей. В общем «Прах Анджелы» было бы невозможно читать без погружения в депрессию и слёзы от начала до конца.

Что сделал Маккорт, чтобы облегчить и даже осветлить воспоминания о том, как он жил и выживал одновременно? Взял, да рассказал обо всём, что память сохранила, от лица того ребёнка, каким тогда был. Открываем книгу, читаем первые страницы и знакомимся с совсем ещё маленьким, всего-то четыре году от роду, названным в честь святого из Ассизи Фрэнсисом Маккортом. С безработными отцом и матерью, трёхлетним братом и годовалыми близнецами ему уже приходиться туго, а тут ещё взрослые, которые только и делают, что разбираются с кучей непонятных проблем, то и дело выражаясь странными словами. И хоть бы кто объяснил, что такое «коварство», «недуг» или, скажем, «скорби»? Нет. Молчи, малый, не твоего ума дело!

Папа говорит, что я все пойму, когда вырасту. Он все время так говорит, и я хочу быть взрослым, как он, и тоже все понимать. Должно быть, здорово проснуться однажды утром и обнаружить, что ты все понимаешь. Мне хочется быть таким же, как все эти взрослые в церкви, которые стоят или на колени опускаются, молятся, и все понимают.

Время идёт и маленькому Фрэнки исполняется целых семь лет! А потом аж десять! А вот ему стукнуло четырнадцать! И он уже не ребёнок, а взрослый человек! И «скорби», с «коварством» и «недугами» уже не актуальны, потому что вместо них на повестке дня вопросы «ригидности» того «счастья», что между ног, и поиск работы, которая позволила бы накопить на мечту — билет в Америку!

Переворачиваем страницы и вспоминаем себя в возрасте, когда пешком под стол ходили. Листаем дальше и взрослеем вместе с образом, извлечённым уже пожилым, почти семидесятилетним Маккортом из своей памяти. И хотите верьте, хотите нет, но именно таким образом, благодаря описанию жестокого мира через призму детского восприятия одни трагические эпизоды становятся ещё острее и тяжелее, другие наоборот осветляются, превращаясь в трагикомедию. Именно в трагикомедию, потому что даже в самых забавных и смешных случаях о комедии в чистом виде говорить не приходиться.

Преподаватель говорит, что умереть за веру – великая честь, папа говорит, что умереть за Ирландию – великая честь, и я думаю, а надо ли хоть кому-нибудь, чтобы мы жили?

Священник долго молчит, и я думаю: уснул он там, что ли? Наконец, он говорит: дитя мое. Я тут сижу. Выслушиваю грехи бедняков. Назначаю епитимию. Дарую прощение. А мне следовало бы на коленях стоять, умывать им ноги. Ты понимаешь меня, дитя мое?

Честно говоря, «Прах Анджелы» запросто можно использовать в качестве аргумента против какого бы то ни было патриотизма и религий. Именно так. Хотя я и не могу назвать книгу воспоминаниями американца ирландского происхождения, которого в детстве учили быть достойным католиком и самоотверженным патриотом, а он подумал и вырос атеистом, либералом и космополитом.

Автор, может быть, и не радикален, а вот эмоциональные читатели запросто могут снова и ещё раз возненавидеть отцов-алкашей, патриотов-самодуров и верующих всех мастей вместе со служителями основных мировых учений, разветвлённых на легион отчаянно и упорно враждующих друг с другом течений, конфессий и сект.

Да и как не разозлиться, когда погружаешься вместе с босоногим мальчуганом в быт нищей или, по крайней мере, постоянно балансирующей на грани нищеты семьи, а на тебя со всех сторон сыплются требования и угрозы. Сказал что-то или не дай бог засмеялся в присутствии суровых тётушек? Лучше б ты молчал, желательно вечно, или вообще не появлялся на свет! Какому же приличному ирландцу нужен нахлебник от никчёмного бездаря с Севера?

Ложишься спать, отужинав коркой хлеба? Будь готов, что тебя поднимут среди ночи, чтобы ты ещё очередной раз поклялся без сомнений расстаться с жизнью за свободу страны! Да-да-да, тебе всего-то года три, может быть, четыре или пять, но ты всё равно должен, обязан доказать свою беззаветную преданность измученной веками угнетения Родине! В конце концов, того требует твой родной отец! Пусть даже он только что вернулся из чёрт его знает какого паба, оставив там всю свою зарплату или выданное государством пособие на содержание семьи.

Ты едва не умер от страшной болезни? Пришёл в себя и вздумал поговорить через стенку с девочкой из соседней палаты? Да ты хоть понимаешь как бессовестно только что опозорил распутным поведением себя, свою семью и всех, кто за тебя переживал?! Добрые люди учили тебя, чтобы ты стал добропорядочным католиком, а ты ведёшь себя, как презренный англичанин, восставший протестантской ересью против папы римского! Покайся и молись о прощении или неминуемо сгоришь в аду!

Фух! Тяжело, противно и горько. Правда, и здесь не всё так беспросветно, как кажется. А всё потому, что не раз и не два давление со стороны неспособного взять себя в руки отца, родственников и всех прочих ощутимо балансирует на грани гротеска. Благодаря чему вместо горечи на лице невольно возникает горькая усмешка. Так себе утешение, но всё лучше, чем могло быть.

Вы ещё здесь? Не устали от экскурсии в незавидную жизнь обитавшего когда-то на задворках городка Лимерика мальчишки? Может быть, вы даже заинтересовались? Тогда вперёд в книжные магазины и на бесплатные сетевые ресурсы, потому что ставшая в своё время бестселлером книга, действительно, стоящая!

Джон Дуглас и Марк Олшейкер, «Охотники за умами или ФБР против серийных убийц» (1998)

Поклонники сериала «Охотник за разум/Mindhunter», эта книга и обзор для вас! Потому что вряд ли я узнал бы о Джоне Дугласе, если бы не поставленный на основе реальных событий, не то что бы нашумевший, но завоевавший свою аудиторию и за счёт этого продлённый на второй сезон сериал, в сюжете которого детектив тесно переплетался с психологической драмой. Поскольку тема работы агентов ФБР, которые исследуют отбывающих срок и идут по следу действующих на свободе психопатов-садистов, откровенно жутковатая, догадываюсь, что многие вообще этот текст читать не будут.

Spoiler:

Серийные убийцы забавляются самой опасной игрой. И чем лучше мы поймем ее правила, тем вернее возьмем над ними верх.

Кто же в здравом уме может заинтересоваться этой книгой? Сразу и навскидку дам несколько вариантов! Кроме тех, кто просто захочет пощекотать нервишки не вымыслом, а реальностью, труд Джона Дугласа привлечёт внимание студентов психологических факультетов, а также тех, кому интересна история правоохранительных органов вообще и история ФБР в частности. Возможно, «Охотники за умами» будут интересны и даже полезны изучающим криминалистику, как науку со множеством ипостасей, одной из которых в семидесятых годах минувшего века стал используемый для созданий психологического портрета преступника бихевиоризм. И, естественно, мимо книги наверняка не пройдут пусть и не все, но немалая часть поклонников снятого Дэвидом Финчером сериала, о котором я уже говорил выше.

Понимаю, что и со всем сказанным такое чтиво всё равно остаётся очень и очень специфичным. Но раз уж я начал, продолжу...

Мемуары.

Не мог же Дуглас, работавший в соавторстве с писателем Марком Олшейкером, начинать с места в карьер, верно? Даже сто раз и ещё трижды заинтересованному читателю нужен какой-то разгон, после которого уже можно читать о том, как агенты ФБР расследовали особо тяжкие убийства и множество других преступлений, выявляя извращённых хищников скрытых под маской обычного человека. Именно поэтому книга начинается совершенно безобидными воспоминаниями автора о жизни с детских лет до поступления на службу в Федеральное Бюро Расследований и основания научно-исследовательского подразделения. Ничего особенного, но я был удивлён.

Удивлён, потому что около года назад искал информацию о том, какие «фильтры» надо пройти гражданину США, чтобы поступать на службу в ФБР не уборщиком, не электриком, не штатным программистом или юристом, а именно агентом. Поскольку агент ФБР непосредственно участвует в расследованиях, обладает полномочиями для ареста и стрельбы на поражение, возведённый в этот высокий ранг должен показать себя образованным, законопослушным и психически стабильным. Также желательно, чтобы кандидат был общительным или ещё лучше семейным человеком, потому что избегающим компании, уходящим после службы домой, в одинокую квартиру Бюро не доверяет.

В общем, желающий стать агентом, но не показавший себя, скажем, службой в полиции, должен быть чист, открыт и почти что безупречен, чтобы после собеседования одновременно с тремя действующими агентами, прохождения детектора лжи и опроса служащими ФБР друзей, коллег и родственников получить желанный значок. А вот будущий кудесник по маньякам-извращенцам был в своё время далеко не образчиком студента, гражданина, труженика и сына. Последней оторвой мистер Дуглас, конечно, не был, но, имевший с ранних лет и периодически проявлявший задатки психолога, потратил немало времени на пьянки-гулянки, не раз и не два запускал учёбу, переходил с одной работы на другую и даже пару раз жил на испытательном сроке за мелкие хулиганства. Сначала он был и сплошным разочарованием для отца с матерью, а потом, после встречи с агентом Фрэнком Хейнсом - их гордостью!

И, если попытаться увидеть в воспоминаниях автора что-то поучительное, стоит вспомнить одну из причин, по которой иные люди годами, а то и большую часть жизни пребывают в более или менее удручённом состоянии. Обстановка в семье, экономическая и политическая ситуация в стране и мире, собственное здоровье и здоровье близких, конечно, имеет значение. Но ещё важно то, работает ли человек по зову своей души, реализует ли свои таланты, чувствует ли себя на своём месте или всё, что он делает ради заработка, ему поперёк горла.

Бихевиоризм.

Проработав некоторое время в Бюро на правах агента на побегушках, Дуглас идёт на риск, но пробивает разрешение брать в исследовательских целях интервью у особо опасных, пребывающих на пожизненном убийц, поразивших в своё время общество извращённой, садистской жестокостью, оборвавших не одну и не две, а целую цепочку жизней. Добившись того, что само по себе кажется немыслимым и чреватым небывалым скандалом, он убеждает начальство в необходимости создания целого подразделения, агенты которого занимались бы опросом уже арестованных и осуждённых, чтобы на основе собранного материала эффективно включаться в расследования новых вспышек однократного и серийного насилия. Понять ту тьму, что уже оставила кровавый след, чтобы как можно быстрее обезвредить тех, кто только начал убивать.

От начала цивилизации каждый раз, когда совершались особенно ужасные преступления, люди задавались важным и жгучим вопросом: кто на такое способен? Ответ на него пытается дать Исследовательское подразделение поддержки ФБР, где проводится анализ места преступления и создается психологический портрет убийцы.

Вот тут уже начинается нечто не для слабонервных! В самом начале автор предупреждает, что в силу обусловленной соображениями безопасности секретности он не будет посвящать читателя в подробности проработанных лично им самим и коллегами методик, чтобы иные личности не обратили эти знания во зло. Разумно и правильно, тем не менее не раз и не два текст Дугласа вызывает ассоциации с рассказами о Шерлоке Холмсе сэра Артура Конан Дойля. Кто читал, помнит эпизоды, когда Холмс открывал Ватсону, а иногда и другим людям свою логику, то, как он делает свои выводы, основываясь на совершеннейших казалось бы мелочах.

Я постоянно говорю ученикам: если собираетесь понять Пикассо, изучайте его картины. Желаете узнать, кто такой преступник, вникните в то, что он совершил. Психиатры идут от личности и с этой точки зрения оценивают поведение. Мои люди начинают с поведения и делают выводы о личности. В этом между нами заключается разница.

Разница только в том, что известный всем поклонникам детективного жанра сыщик полностью открывал изнанку своего метода другу, а в «Охотниках за разумом» автор описывает череду картин раскрытых им и другими агентами отдела преступлений, а затем, не всегда, но нередко по уже названным причинам сразу же знакомит читателя с выводами, с тем самым психологическим портретом НЕСУБ (неизвестного субъекта).

Книга и её экранное воплощение.



Кому будет по-настоящему интересно, так это смотревшим одноимённый сериал, выпущенный сервисом Netflix. Сейчас уже, прочитав книгу, я могу сказать, что в одних сценах назначенный режиссёром Финчер вместе с другими, занятыми на съёмочной площадке специалистами, воспроизвели реальность с документальной точностью, в других же случаях драмы и зрелищности ради кое-что всё-таки изменили. Факты, какими они были, конечно, исказили, зато сериал получил дополнительные драматичные сцены, которые неминуемо остались за кадром, если бы сценаристы точно следовали тексту книги. И, если кто-то возьмёт и прочтёт «Охотников за умами» в ожидании премьеры второго сезона, можно будет погадать, какие именно, кроме уже заявленной череды случаев в Атланте, нереализованные в десяти сериях первого сезона убийства, посетят малые экраны в ожидаемом в начале 2019-го продолжении.

Понять, чтобы предотвратить.

А вот здесь, как, впрочем, и в сериале, возникает то, что вызовет понимание у одних и возмущение у других. Как общество и тем более близкие замученных и погибших видят серийного убийцу? Кто он для них? Монстр. Чудовище, не имеющее никакого права называться человеком. А почему, простите за тавтологию, убийца убил? Странный вопрос. Потому что психопат. Таких любая мелочь может сорвать с тормозов. И всё-таки, почему рождаются желания поиздеваться, убить, а затем ещё надругаться над трупом, подобно мяснику? Снова странный вопрос. Потому что мерзавцу доставило это удовольствие? В этом их суть! Нелюди, неспособные ни на что человеческое! Или оправдание им ищите? Нет и не может быть таким никакого оправдания! Сам сделал выбор и поэтому должен отвечать по полной программе без снисхождений.

Поведение отражает личность. Не всегда просто и совсем неприятно ставить себя на место преступника и влезать в его мозги. Но именно это должны делать я и мои люди. Стараться почувствовать, каков он на самом деле.

Всё так. Поэтому автор вместе с делами, фигуранты которых убивали спонтанно, по внезапному импульсу, раскладывает по полочкам преступления, где злоумышленник просчитывал всё до мелочей, то есть пребывал как будто бы в здравом уме и твердой памяти. Дополняя картину, Дуглас отстаивает своё убежденность в необходимости пожизненного заключения пополнивших картотеку бихевиоритического подразделения и в общем не возражает против смертной казни.

И в тоже время, не раз и не два определяя исследованных ничтожествами, сделавших своё кровавое дело по зову извращённой потребности, Дуглас размышляет над тем, что все осужденные гнить в тюрьме до конца дней, приговорённые к смертной казни на электрическом стуле, посредством введения смертельной дозы яда или через повешение на поверку были лишены хотя бы более или менее счастливого детства. Каждый из тех, кто потом с дьявольским наслаждением издевался над невинным ребёнком или взрослым человеком, сам когда-то прошёл через издевательства порой от чужих, но чаще всего от близких.

Тиран-отец, чрезвычайно властная мать, контролирующая каждый шаг своего сына и ежедневно вдалбливающая ему мысль о личной и сексуальной несостоятельности. В одних случаях родители маньяков были из тех, кто явно опустился на дно общества, другие отцы и матери пользовались хорошей репутацией у соседей и коллег, слыли общительными, чуткими, готовыми помочь в нужде. А вот по возвращению в родные стены они выливали всё, что накопилось за маской дежурного лицемерия на сына, раздражавшего их каким-то мелким проступком или просто одним фактом своего существования, бывшего, скажем, напоминанием о неудачном браке. И хорошо ещё, если всё кончалось словами, а не побоями или принуждением спать не в своей комнате, а в подвале. Другие болезненно переживали родительский развод, в процессе которого отцы и матери целиком отдавались взаимным пикировкам, забывая о ребёнке, который позже доставался в воспитание нелюбимой половинке распавшейся семьи.

Управлять, властвовать, помыкать. Эти три слова являются паролем серийных убийц, все действия и помыслы которых направлены на то, чтобы наполнить смыслом их во всех других отношениях несостоявшиеся жизни.

Конечно, многие из испытавших в своём детстве домашний ад вышли во взрослую жизнь не социопатами с искажённым рассудком, а наоборот закалёнными, поставившими перед собой цель добиться всего лучшего назло мраку прошлого. Другие всё же ломались и проживали жизнь с большим или меньшим ворохом проблем от комплексов, неврозов и фобий, но никого никогда не убивали! Всё так, и, если у каждого своя прочность на излом, выходит наше развитое, но далеко несовершенное общество само порождает на свою голову? Вопрос открытый.

Бытовуха и самая обычная жизнь.

По совершенно естественной логике Дуглас с Олшейкером не стали с первых же страниц вываливать на читателя жуть из архивов ФБР и заканчивают они также постепенным переходом от серийных убийц к жестоким и относительно безобидным случаям, в которых составленный агентами подразделения психологический портрет стал самой настоящей палочкой-выручалочкой. И, если кого в своё время впечатлил ставший культовым триллер «Молчание ягнят», тем будет интересно почитать хоть и коротенький, но интересный отрывок о данной автором в стенах академии ФБР консультации актёру Скотту Гленну, позже сыгравшего начальника поведенческого отдела, босса главной героини Клариссы Старлинг.



Джон Дуглас и Скотт Гленн на съёмках «Молчание ягнят».

Под самый же конец читателя возвращают к тому, с чего всё начиналось, то есть к воспоминаниям Дугласа. Только вспоминает он уже, конечно, не о работе, а, как и на первых страницах, о своей жизни, о браке, распавшемся из-за постоянной занятости с периодическими нервными срывами, и о развитии подразделения, совмещённом во времени с повышенной текучкой, выгоранием сотрудников занятых воображаемым погружением в психику очередного извращенца и его жертв.

Уф! А ведь книга в своё время обрела популярность, на волне которой автор написал ещё парочку на ту же тему. Стану ли я их читать? Если и стану, точно не в ближайшее время. Потому что сочинения о простой житейской драме, фантастические и приключенческие сюжеты, даже книжные серии тёмного фэнтази можно «глотать» друг за другом, а вот подобные мемуары - это совсем другая история. А ещё, именно после литературного дебюта Джона Дугласа в соавторстве с Марком Олшейкером я, наконец-то, перехожу с non-fiction на художественное. В том числе потому, что в голове уже выстроилась очередь из драм, детективов и фантастических сюжетов, которые могут быть интересными или, по крайней мере, окажутся не пустой тратой времени.

Неизвестный Байконур (2001)

САМЫЙ ГЛАВНЫЙ В СТРАНЕ КОСМОДРОМ
Верной дружбою путь наш рассвечен. Нам она, словно солнце, дана.
В Байконуре с казахскою речью
Украинская мова слышна.

С русским братом пускают ракеты
Белорус, и латыш, и бурят.
В мирном небе зимою и летом
Рукотворные звезды горят.

Раскрывая загадки природы,
Помним мы каждый день об одном:
Дружба наших советских народов —
Самый главный в стране космодром. (с) харьковский поэт Иван Мирошников

Прежде всего хочу успокоить тех, кто уже устал от последовательности из целых пяти non-fiction. Спокойствие, только спокойствие! Не волнуемся, потому что помимо «Неизвестного Байконура» осталось всего две книги, персонажи и места действий которых не вымышленны, а совершенно реальны. Закончу с ними, перейду на художественную литературу.

А теперь о книге, мимо которой строго воспрещается проходить тем, кто ценит историю, и для кого имеет значение тема освоения космоса! И, если прочитав слово «Неизвестный», вы вспомнили слоган «Скандалы, интриги, расследования», огорчу или наоборот успокою, потому что составленный Борисом Ивановичем Посысаевым сборник совсем не об этом.

Spoiler:

Инициаторы создания Совета ветеранов Байконура. 1981 г.1-й ряд: начальники космодрома Байконур: А. И. Нестеренко, К. В. Герчик, А. Г. Захаров, А. А. Курушин, В. И. Фадеев.2-й ряд: Т. Г. Осипов, М. Т. Сурков, В. И. Ильюшенко, И. А. Пругло, В. Г. Дашкевич, Губарев, И. Г. Борисенко, Н. В. Павельев, К. В. Свирин, Б. И. Кузнеченков, В. В. Савинский

Отобранные, чтобы не кануть в лету, воспоминания ветеранов всевозможных профессий и даже членов их семей, призванных когда-то на великую стройку, исключительно светлы, радостны и пронизаны тем самым воодушевлением и торжеством, какое сопутствовало многим людям того времени.

Радость сменяется горечью только при возрождении из памяти неизбежных для ракетного дела трагедий и того несколько раз, вскользь упоминаемого упадка, который в период лихих 90х прошёлся по всему распавшемуся СССР и, конечно, не обошёл стороной космодром. Проблема только в том, что жаждущие мемуарной прозы могут поначалу жестоко разочароваться. Потому что после коротенького предисловия следует первая глава «Начальники космодрома Байконур» и… читать эту часть книги практически невозможно.

Вернее, не так. Если кому-нибудь будет нужно, скажем, подготовить доклад в ВУЗе или, например, написать диссертацию, раздел о поставленных Москвой во главе ответственнейшего дела боевых командирах и политруках вполне может оказаться полезным или даже бесценным! За редким исключением здесь нет никакой лирики, только имена с фамилиями и отчествами или в крайнем случае инициалами, когда и где родился, где и когда служил, чем отличился, когда был направлен на Байконур, чего смог добиться на посту, когда был отправлен в запас, кому передал полномочия, в каком году скончался. Великое множество аббревиатур, дат, прочих цифр и терминов без пояснений.

Вот я сказал выше о докладе, а именно таким и представляется текст, когда проводишь по нему глазами. В голове невольно возникает картина либо открывшегося читателю заполненного множеством досье хранилища, либо и вправду доклада только не студента своему преподавателю, а офицера вышестоящему чину. К лучшему или к худшему продолжается чеканное перечисление фактов довольно долго. Так долго, что многие наверняка потеряют терпение и даже по диагонали читать не станут, а просто будут перелистывать до тех пор, пока, наконец, не доберутся до желанных мемуаров, то есть до главы «Так начинался космодром». Впрочем, я бы всё же советовал перелистывать осторожно, потому что среди потока сухих фактов всё-таки можно пару-тройку раз встретить написанные простым, человеческим языком отрывки тех самых воспоминаний, ради которых и открывалась книга.

Дочитавшие, дотерпевшие, долиставшие получают более двух десятков тех самых, желанных с самого начала мемуаров военных и гражданских, давших в своё время согласие командованию отправиться в пустыню Казахстана по странному адресу «Кзыл-Орда-50», научно-исследовательский полигон №5. Полная энтузиазма молодёжь вместе со старшими товарищами не пожалели сил, пота и крови, чтобы ради Советской Родины, партии и будущего создать, испытать и поставить на службу боевые ракеты, составившие ядерный щит страны, а затем устремиться на штурм космоса!

На последнем снимке участники планируемой в ноябре 2018 экспедиции МКС-58 Олег Кононенко, Давид Сен-Жак и Энн Макклейн.

Первыми, конечно, возьмут своё слово направленные Москвой руководить процессом боевые командиры, получившие опыт в боях Великой Отечественной в составе артиллерийских, ракетных и миномётных войск. И первым из первых о времени, когда не было ещё ничего, кроме раскалённого песка, удушающей и слепящей пыли, иссушающей жары и лютого мороза, скорпионов с тушканчиками, поставленных на скорую руку бараках и спешно вырытых землянок, расскажет первый начальник ставшего позже комплексом «Байконур», НИИП-5, генерал-лейтенант Алексей Иванович Нестеренко.

«Генерал, прославивший целину», Первый культпортал KM.RU»

Генерал Илья Матвеевич Гурович

Его воспоминания получают логическое продолжение в письме к потомкам бывшего начальником строительства в 1965-1975 годах Ильи Матвеевича Гуровича, который знакомит читателя с инженером Алексеем Алексеевичем Ниточкиным. Именно благодаря Ниточкину возводимая в пустынных просторах сотнями и тысячами рук космическая гавань получила в своё распоряжение множество научно-технических, военных и гражданских объектов. При этом многие сооружения и здания, созданием которых руководил Алексей Алексеевич, оказались куда более приспособленными к местным условиям и показали куда больший запас прочности, чем было заложено в проекте. Потому что не раз и не два Ниточкин рисковал, доводя вверенный ему проект до ума, полагаясь на собственные знания, опыт и здравый смысл, а затем рисковал, защищая внедрённые изменения перед командованием!

Думаете, если я упоминаю о военных чинах, политических работниках и инженерах, никто другой в сборник не допущен? Ошибаетесь. Я бы даже сказал — сильно ошибаетесь! На страницах «Неизвестного Байконура» нашлось место для настоящего ассорти из самых разных профессий, представители которых так или иначе внесли свой вклад в возникновение, рост и процветание ставшего из секретного оазиса науки в песках Казахстана всемирно известным «Звёздным причалом»! Конструктора, связисты, лётчики, инженеры-испытатели, дирижёры, врачи-эпидимиологи, журналисты, солдаты и офицеры, отдавшие немало свободного времени местному КВН, поэты и музейные работники. Особенно хочется отметить воспоминания двух жён, работавших в местных школах учительницами английского и русского языка с литературой. Две женщины из множества, не побоявшиеся вслед за мужьями приехать в тьмутаракань, и многие другие вошли в историю под обложкой сборника, составленного Борисом Посысаевым.

Хочется почитать не столько об ударных трудовых буднях, сколько посмотреть глазами живых свидетелей на какие-то значимые в истории космодрома события и узнать что-то, о чём обычно не говорят? Возможно, вы слышали о катастрофе, взорвавшейся на старте 24 октября 1960 года межконтинентальной баллистической ракете Р-16 (8к64)? О той самой катастрофе, в которой погиб с самого начала курировавший стройку и работу космодрома маршал Митрофан Неделин, а общее число испепелённых на месте и скончавшихся от обширных ожогов в госпитале по некоторым оценкам превысило сотню человек? А знали ли вы об идущей параллельно с созданием Байконура стройке, связанного с ним в единую систему полигоне на Камчатке? Изначально фигурировавший в документах под кодовым названием «Кама», предназначенный уже не для пусков, а для приёма и контроля траектории головных частей ракет на излёте, полигон становился реальностью уже не в песках, а среди болот. Если ничего об этом не знали или что-то слышали, но мимолётом, самое время пополнить копилку эрудиции!

Напоследок остаётся только сказать сперва об одном неоспоримом достоинстве, а затем об паре, не то что бы серьёзных, но всё же недостатках книги.

Фотографии. В наш электронный, цифровой, глобальный век вопрос уже не в том, стоит ли читать вроде бы приглянувшуюся книгу или лучше поберечь кровные для чего-то более интересного, желанного, нужного? В наше время вопрос в том, покупать классическую, бумажную книгу или электронную? В каких случаях надо или, по крайней мере, желательно не файл из сетевой библиотеки скачать, а потратиться на книгу с настоящей обложкой и страницами, которые можно потрогать? В том числе в случае, если книга ценна не только тем, что в ней написано, но и размещёнными на её страницах иллюстрациями — рисунками и фотографиями.

Ключ на старт!

1-я площадка. Перед полетом "Чайки" свои стихи читает сержант Блынских. Июнь 1963 г.

Рисунков под обложкой «Неизвестного Байконура» вы, правда, не найдёте, а вот фотографий здесь предостаточно! Каждое из собранных под одним переплётом воспоминаний начинается с небольшой фотографии автора и краткой, на пару абзацев мелкого шрифта биографии. Помимо этого читатель может познакомится с историей космодрома с помощью трёх, вставленных между рассказами ветеранов о былом, достаточно немаленьких разделов с множеством разных фотографий! Здесь и групповые фото, допущенные к печати виды космодрома с расположенным в относительной близости с ним одноимённого города, праздники, события, которые стоят того, чтобы войти в историю в том числе со страниц книги, и много всего другого! Если вы читаете с монитора персонального компьютера, с планшета или достаточно большого по диагонали e-ink экрана, то это ещё приемлемый, компромиссный вариант, но лучше всего, конечно, иметь такое в бумаге.

От доклада к мемуарам, потом обратно и снова к простому рассказу о делах минувших дней. Откровенно говоря, я сейчас не столько говорю о доставившем неудобства недостатке, сколько придираюсь. Потому что каким бы творческим не был коллектив космодрома основная масса текста в сборнике написана теми, кто отличился в своём деле, а писательством никогда и не занимался. Какая еще критика?! Земной поклон за то, что написали как смогли!

Впрочем, «как смогли» - это я уже перегибаю. Я бы даже сказал, что неслабо перегибаю. Потому что среди всех воспоминаний найдётся буквально два или три, автор которых не рассказал, а довольно сухо отчитался о том, как было. В большинстве же своём «Неизвестный Байконур» читается легко и без проблем. Периодически, даже в самых лучших с позиции простого читателя воспоминаниях я натыкался на специфические, никак, к сожалению, не поясняемые аббревиатуры и перечисления памятных автору фамилий с инициалами, но эти необходимые с одной и досадные с другой стороны мелочи уже не вызывали того обывательского разочарования и тоски, какие сопровождали чтение нескольких десятков первых страниц.

Сноски. Здесь всё просто. Их нет. Вообще. И вот это уже по-настоящему неприятно! С одной стороны, учитывая количество сокращений, к которым так и просится хотя бы кратенькое пояснение, составитель сборника и редакторы могли просто махнуть рукой на работу с этим полчищем. Но с другой стороны совсем недавно, я читал книгу, автор которой и работавшие с ним сотрудники издательства не поскупились на сноски, которых было не много, а очень много! Если же никакой ошибки, никакого упущения здесь нет, в голову приходят всего две причины почему так может быть. Возможно, книга хоть и рассчитана на широкий круг читателей, но основной прицел идёт всё-таки на тех, кто знаком с темой и потому не нуждается в пояснениях. Другой причиной может быть выработанная у армейских и бывших партийных чинов годами и десятилетиями службы на секретном объекте необходимость говорить о важном, но в тоже время опускать одно, другое, третье. Общего впечатления это не портит, но слегка озадачивает.

И, если говорить о том самом общем впечатлении, то… «Неизвестный Байконур» — это безусловно интереснейшая книга, чтение которой запросто может вызвать тоску. Только не ту тоску, о которой можно подумать, а совершенно другую :) Я не случайно в начале этого моего текста сказал о восторженности и торжественности, с которыми ветераны космодрома вспоминают о своей жизни, работе и людях, которые окружали их в те годы.

Стоит только прочитать о том, как строил многоквартирные дома и пусковые площадки инженер Ниточкин, как работали все остальные, от простой уборщицы и рядового до генерала и начальников политического отдела, так сразу либо исполнишься отвращения вперемешку с гневом от высокого, пропагандистского штиля, либо затоскуешь по советскому времени, когда думали не о личном комфорте и успехе, а общем деле.

И как в былые времена комсомольцы вкладывали в капсулы времени свои приветствия и послания к несомненно уже посадившим яблони на Марсе потомкам, так «Неизвестный Байконур» становится подобной, своеобразной капсулой, куда вложили свою память ветераны космодрома, чтобы передать эстафету от первых командиров, учёных и простых трудяг прошлого людям настоящего и будущего, которые, быть может, всё-таки долетят до Красной планеты и звёзд, которым нет числа.

Собибор (2018) Россия

Давненько я никакого кино не смотрел. Почему именно «Собибор»? Потому что 22 июня, а также, потому что фильм привлёк внимание неоднозначными отзывами. Одни в принципе отказывались смотреть режиссёрской дебют Хабенского, потому что когда-то на просторах России-матушки и в союзных республиках снимали по-настоящему стоящие картины, а потом всё понеслось под откос. И в попытках выправить ситуацию в девяти случаях из десяти не было ничего, кроме откровенных, подхалимских, халтурных заимствований из западного медиа.

Другие говорили, что «Собибор» в общем-то неплох, но вот здесь недоработка, там недоделка, а вот тут вообще непонятка. И поскольку тема Великой Отечественной для меня немаловажная, то ничего не осталось, кроме как самому посмотреть и оценить фильм через свою личную призму.

Spoiler:

Добро пожаловать в лагерь Собибор! Располагайтесь и ничего не бойтесь! Что бы вы не думали, вас ждёт только лучшее. Забудьте о прежней жизни, потому что с этого дня вы будете жить и работать под мудрым руководством великого рейха! Рейх даст вам порядок! Рейх научит культуре! Рейх даст смысл жизни! Вы сомневаетесь? Опасаетесь? Бросьте! Немец — это воплощение порядка и честности! Если немец говорит, значит, так оно и есть. Реальность превзойдёт ваши мечты! Естественно, прежде, чем войти в новую жизнь, нужно подготовиться, пройти медицинское обследование и дезинфекцию. Вы же принимали душ у себя дома? Вот и освежитесь.



В основной своей массе конструктивная критика режиссёрского дебюта Хабенского сходится на том, что в целом ряде сцен «Собибор» отходит от исторических фактов, да ещё и попросту не считается со зрителем, демонстрируя персонажей-пустышек, оставленных с жалкими лохмотьями, буквально клочками прошлого, которое вполне могло быть воплощено в гораздо большем объёме для создания большей же вменяемости в кадре и уважения к сидящему перед экраном.

Объективно говоря, в одной, другой, третьей сцене фильм, действительно, улетает из мира объективных исторических фактов во вселенную драматических допущений. Также критики правы в том, что тут и там одни сцены существенно сокращаются, а в других камера тактично отводит взгляд от очередной жестокости. Потому что возрастной (12+) рейтинг. А ещё, потому что «Собибор» снимался вовсе не ради демонстрации грязи, крови, измученных, изуродованных или уже навечно недвижных тел.

Документальное кино — это четкость и правда донесения фактов, художественное кино — это правда донесения эмоций. И, если эту эмоцию документалистика не добавляет, а только забирает внимание и сбивает прицел, тогда от неё стоит отказаться. (с) расшифровка пресс-конференции фильма «Собибор», Кино Экспо, 21 сентября 2017

А? Я защищаю халтуру? Халтуру, которая имеет наглость выезжать на обагрённом кровью миллионов, больной для половины мира и особенно пространства бывшего СССР теме, искажая исторические факты творческой импотенцией? А давайте, чтобы никто невесть что не думал, я сразу скажу о своём отношении к уходу от дающей основу для сюжета реальных фактов в вымысел?

Чем больше живу, тем больше уважаю и ценю реализм. И во многих случаях оцениваю и книгу, и фильм по параметру правдоподобности. Серьёзный автор обязан помнить о том, как всё происходит в реальности, даже, если действие разворачивается в фантастических или фэнтезийных мирах. Тем более автор должен твёрдо стоять на земле, если создаёт жизненную драму или детектив, не говоря уж об историческом сюжете! При всём этом я могу закрыть глаза на множество казалось бы вопиющих глупостей и дыр, если я вижу, чувствую и понимаю, что смысл не в расставленных по полочкам стройных фактах, а сложных и в тоже время до невозможности простых образах, аллегориях и метафорах. Какой образный смысл оказался заключён в «Собиборе»? И какие ещё аллегории и метафоры могут не просто оправдать, но даже объяснить зияющую пустоту, образовавшуюся от ошибок Хабенского? Вот об этом сейчас и поговорим.

Если историки начнут вносить художественную составляющую, то это немножко запутает всех. А если художники начнут размышлять с точки зрения историков, то это будет скучно и невыносимо.(с) К. Хабенский, КИШИНЕВ, 2 мая — международное новостное агенство Sputnik

Я с охотой пожму руку и сниму шляпу перед теми, кто снимет фильм о концлагере с дотошной, за исключением пары-тройки мелких деталей, историчностью, жестокой (16+, 18+) откровенностью, которая врезалась бы в память, и персонажами, чьё прошлое будет описано в репликах и флешбеках так, чтобы ни у кого не возникло вопросов! Хорошо прописанный персонаж — это замечательно, но...



У заключенных в экранном Собиборе персонажей нет прошлого? А оно у них должно быть? Задумайтесь на минутку о том, кто они? Вынужденные ютиться в бараках, вкалывающие на пределе сил без выходных, выживающие на скудном пайке под постоянным прессингом жестоких избиений и массовых казней. Недочеловеки, низшая раса, рабы, расходный материал, пыль под ногами! Кто они? Никто. Что они? Ничто. Какое ещё прошлое? Нет у них ничего и не должно быть! Кроме, разве что достоинства, которое одним своим существованием выводит из себя адептов расовой теории. И что делать людям, которые не сошли с ума от тесноты, голода, ударов плетей и сортировки оставшихся после «дезинфекции» чужих вещей, волос и зубов? Смиренно соглашаться на любую работу, терпеть пытки и ни в коем случае не лезть на рожон, чтобы выжить любой ценой, какие бы ужасы вокруг не происходили? Или, если человек остаётся человеком, он должен во что бы то ни стало бороться за свободу и лучшую жизнь?



Пепел ваших родных летит вам в лицо, и вы это жрёте? Да будьте вы прокляты! (с)

Избитая, но всё равно злободневная моральная дилемма. Злободневная независимо от наций, мировоззрений и вероисповеданий! Эти сомнения, этот выбор определял историю с допотопных времён древних империй до возникших в кровавом, огненном урагане Второй Мировой фашистских концентрационных лагерей и от красного Знамени Победы до наших дней. Можно говорить о слабости дебютного сценария и дебютной же режиссуры. Можно обвинять музу Хабенского в произволе над историей. Можно морщиться от игры актёров. А вот выделить из происходящего в кадре поставленную во главу угла идею и подумать о своём собственном выборе в подобной ситуации всё же стоит. Не нужно никому ничего говорить, достаточно просто задуматься о сказанном наедине с собой. Пусть даже решение подобных дилемм в спокойной обстановке может радикально отличаться от того, что случиться в чрезвычайном положении.

Кристофер Ламберт или горец меняет профессию.

Зачем в средненькие, откровенно слабые или, по крайней мере, в том или ином смысле экспериментальные фильмы частенько приглашают известных, знаменитых или, не побоюсь того слова, культовых актёров? Известно зачем! Если сценарные, режиссёрские находки и актёрская игра не смогут захватить зрительский интерес, харизма звезды должны буквально вытащить на себе фильм. Всё правильно, и отечественные, и зарубежные киношники много раз так и поступали, но с «Собибором» кое-что не срослось.

В интервью Хабенский хвалил Ламберта в роли коменданта лагеря Карла Френцеля в том числе потому, что у состарившегося Дункана Маклауда «очень правильный, непонятно что выражающий, взгляд волка». Отлично! Именно то, что нужно для воплощения образа главного в лагере смерти! Вот только тот же Хабенский, в том же интервью говорил, что «взгляд волка» Ламберта такой, словно этот волк «не понимает, как он оказался в этой истории».

Чтобы не получить шаблонного персонажа, взявшийся быть и актёром первого плана, и сценаристом, и режиссёром Константин Юрьевич вместе с приглашённой звездой мирового масштаба и другими участниками съёмочной группы решил, что Френцель должен выйти на большой экран монстром в человечьей шкуре и в тоже время понятным, хотя бы какой-то части зрителей, человеком со своими слабостями и своей болью, из-за которой он и стал таким, какой есть. И в одной из драматичных сцен Френцель, действительно, озвучивает несколько реплик, которые у одних вызовут искру, если не сочувствия, то понимания, а у других — ничего, кроме отвращения.



В результате в кадре-то у нас несомненно волк, но… То в одной, то в другой сцене, когда волчий взгляд уступает место растерянной усталости, так и кажется, что воплощённый актёром с мировым именем комендант только-только объявился там, где он есть, порядком уставший от жизни он осмотрелся, удивился и даже оказался слегка ошарашен, захотел по такому поводу уйти куда-нибудь, лишь бы подальше, да обнаружил себя в тисках. В итоге вроде бы и немного жалко, вроде бы и противно, в придачу ко всему чувствуется какая-то вымученность и натянутость. Словно Ламберт работал на площадке в период какого-то личного кризиса или болезни, которая хоть и не так что бы тяжелая, но и забыть о себе не даёт.

То ли Кристофер, в шутку прозванный Хабенским Карловичем, перестарался в своём стремлении сделать образ коменданта неоднозначным, а дебютировавший в режиссуре «светлый маг Антон Городецкий» этого не заметил, то ли через грим и отточенный многолетним опытом возраст (61 год всё-таки) мистера Ламбера берет своё, то ли я так воспринимаю. Но, если волшебным ластиком воображения затереть нацистскую форму, осуждённый в реальности на пожизненное заключение герр Френцель вышел не столько главным антагонистом, сколько идеально подходящим персонажем для сериала «Охотник за разумом». Смотришь на него и думаешь о том, как бы агенты отдела бихевиористики ФБР посадили бы его перед микрофоном в комнате для допросов, детально выспросили всё о прошлом, о его восприятии того, что было, систематизировали бы добытое, чтобы суду легче было бы определиться с приговором.

У нас получилась не локальная история какого-то конкретного лагеря, хотя мы отталкивались именно от конкретного, а всё же, метафизическая история. (с) Интервью порталу «Вокруг ТВ»

И это, действительно, так! Но не потому, что я вижу в фильме нечто большее, а потому, что режиссёр с оператором Рамунасом Грейчюсом и вправду уделили немало кадров лагерю как таковому. Нет, камера не пролетает над воссозданным Собибором на бреющем полёте и не следует за каким-либо персонажем в рамках своеобразной экскурсии. Вместо этого оператор регулярно даёт в кадр общий план лагеря то ли в фас, то ли в профиль. Собибор погружённый во тьму, объятый сумраком, залитый светом и разделённый меж светом и тьмой. Если включить воображение, можно порассуждать о многом. Если рассуждать не хочется, можно по крайней мере, оценить простую и в тоже время интересную, символическую эстетику.



Подводя итог, хочу сказать, что «Собибор» — это всё-таки хороший фильм. Но не более того. И режиссёрский дебют Хабенского скорее удался, чем вышел тем блином, который комом. Не лучше того, но и не хуже. И, если кто-то из читающих этот текст, захотел посмотреть фильм или планировал просмотр ещё до чтения моих мыслей на тему, убедительно прошу в нужный час включить образное мышление. Потому что хоть «Собибор» и не арт-хаус, но оценить его в целом и тем более концовку в полной мере можно только так.