Фрэнк Маккорт, «Прах Анджелы» (1996)

За знакомство с этой книгой я должен благодарить роман Филиппа Майера «Американская ржавчина» и человека, который позже навёл меня на автобиографический роман Маккорта. А дело всё в том, что после того, как я прочитал о событиях в опустевшем после банкротства завода городке Бьюэлл, мне захотелось найти что-нибудь ещё об американской бедноте. Захотелось мне так в том числе потому, что Майер здорово перемешал социальную драму с психологической, а затем ещё добавил в общий котёл своеобразный детектив.

Результат, конечно, вышел добротным и складным, но основа, от которой Майер начинал книгу, жизнь низов общества, людей, вынужденных каждый день сводить концы с концами, осталась словно бы недосказанной. Зато после воспоминаний Фрэнка Маккорта пусть и не об американской, а об ирландской бедноте я уже ни за что не скажу о том, что тема не раскрыта! Потому что раскрыто всё так, что кому-то, возможно, даже покажется чересчур. Хотя на самом деле книга написана таким образом, чтобы ужаснуть, но в тоже время и сгладить негатив позитивом. Как это так? Сейчас расскажу.

Spoiler:

Если кто из читающих эти строки помимо вымышленных драм, мелодрам, фантастики и прочего открывал для себя книги воспоминаний и мемуаров, тот знает как по разному один, другой, третий автор описывал свою жизнь. Радости и беды, дружба и любовь, мечты и призвание, которому были посвящены дни и ночи, а также победы и горькие поражения. Страницы одних книг полны воспоминаний и родившихся уже в настоящем мыслей, описанных с ощутимой сухостью, в основном привлекающей внимание узкой аудитории тех, кому интересна личность автора, его работы или пережитые им события. А вот под другой обложкой человек оживил перенесённые на бумагу картины своего прошлого, оживив происходящее яркими описаниями, оригинальными метафорами, а затем ещё приправив уместным юмором. При этом совершенно не обязательно, чтобы взявшийся за перо был профессиональным писателем. Потому что талант рассказчика может дремать и просыпаться даже в тех людях, профессия и образ жизни которых далёк от нивы драматургии.

Вот книга Фрэнка Маккорта как раз из таких! Во многих отзывах люди ужасались беспросветной нищете, в которой Фрэнк провёл всё своё босоногое, голодное и чумазое детство с юностью. А всё потому, что в один из дней аккурат перед Великой депрессией, в городе Большого яблока, то есть в Нью Йорке непутёвый Мэлаки Маккорт с севера Ирландии поставил в интересное положение совсем ещё молодую девушку Анджелу Шихан. Времена тогда были совсем не те, что ныне, да и с роднёй обесчещенной женщины шутки были плохи. Они ведь тоже были ирландцы, только уже не с севера, а с юга! Как бы там дела пошли, если экономика не разоряла бы карманы и банки, а наоборот крепла с каждым днём, это уже тайна великая. Но что было, то было, и поэтому поплыла молодая семья, посланная родней под зад коленом, из штатов в Ирландию, в родной для Анджелы городок Лимерик.

Помыкавшись по родне, живущей уже не в штатах, а в славной, зелёной, измученной подлыми англичанами стране, пара с нагрузкой из четырёх детей заселяется в порядком прогнивший двухэтажный дом, с протекающими в дождливую погоду стенами. Дело уже дрянь, но по закону подлости не где-нибудь, а именно рядом с домом располагается единственный на весь закоулок туалет, да ещё и конюшня поблизости исправно вносит вклад в ароматизацию жизни. Бежать бы Маккортам из такого местечка. Но куда? Некуда!

Если в кармане ни единого гроша и малые дети на руках, где угодно поселишься, лишь бы хоть какая-нибудь крыша над головой была. Угол-то свой нашли, но ничего хорошего из этого, конечно, не выходит. Ласковый отец, любящий и нежный муж, пламенный патриот славной, веками угнетаемой Ирландии Мэлаки Маккорт снова и снова уходит из дому, чтобы работать и получать зарплату или пособие по безработице, а потом возвращается глубокой ночью, окутанный облаком перегара, потому что душа болела и утешения хотелось, а тут как раз деньги на руках и паб рядом.

Уже тяжело, но ещё тяжелее, когда вот в таких вот условиях, несмотря на все распри в семье, которая и так уж немаленькая, рождаются, а затем, пожив на белом свете каких-нибудь пару лет или даже пару недель, умирают дети. Умирают от пневмонии, которую заметили, когда было уже слишком поздно, а затем и вовсе по неизвестным причинам. Вечером живой был малыш, а по утру уже холодное тельце.

Сейчас кто-то из читающих эти строки наверняка решил не читать эту книгу. Потому что даже от краткого описания происходящего становится тяжко и больно, а уж, если всё-таки решиться отправиться через бумажные или электронные страницы в то время, на ту самую улочку и в тот самый дом, будет и вовсе невыносимо. Только я бы не советовал торопиться. Потому что, если бы Фрэнк Маккорт стал рассказывать о своём детстве с позиции взрослого человека, книга могла бы выйти в свет гораздо более тяжёлой, мрачной, грязной, мерзкой и давящей. В общем «Прах Анджелы» было бы невозможно читать без погружения в депрессию и слёзы от начала до конца.

Что сделал Маккорт, чтобы облегчить и даже осветлить воспоминания о том, как он жил и выживал одновременно? Взял, да рассказал обо всём, что память сохранила, от лица того ребёнка, каким тогда был. Открываем книгу, читаем первые страницы и знакомимся с совсем ещё маленьким, всего-то четыре году от роду, названным в честь святого из Ассизи Фрэнсисом Маккортом. С безработными отцом и матерью, трёхлетним братом и годовалыми близнецами ему уже приходиться туго, а тут ещё взрослые, которые только и делают, что разбираются с кучей непонятных проблем, то и дело выражаясь странными словами. И хоть бы кто объяснил, что такое «коварство», «недуг» или, скажем, «скорби»? Нет. Молчи, малый, не твоего ума дело!

Папа говорит, что я все пойму, когда вырасту. Он все время так говорит, и я хочу быть взрослым, как он, и тоже все понимать. Должно быть, здорово проснуться однажды утром и обнаружить, что ты все понимаешь. Мне хочется быть таким же, как все эти взрослые в церкви, которые стоят или на колени опускаются, молятся, и все понимают.

Время идёт и маленькому Фрэнки исполняется целых семь лет! А потом аж десять! А вот ему стукнуло четырнадцать! И он уже не ребёнок, а взрослый человек! И «скорби», с «коварством» и «недугами» уже не актуальны, потому что вместо них на повестке дня вопросы «ригидности» того «счастья», что между ног, и поиск работы, которая позволила бы накопить на мечту — билет в Америку!

Переворачиваем страницы и вспоминаем себя в возрасте, когда пешком под стол ходили. Листаем дальше и взрослеем вместе с образом, извлечённым уже пожилым, почти семидесятилетним Маккортом из своей памяти. И хотите верьте, хотите нет, но именно таким образом, благодаря описанию жестокого мира через призму детского восприятия одни трагические эпизоды становятся ещё острее и тяжелее, другие наоборот осветляются, превращаясь в трагикомедию. Именно в трагикомедию, потому что даже в самых забавных и смешных случаях о комедии в чистом виде говорить не приходиться.

Преподаватель говорит, что умереть за веру – великая честь, папа говорит, что умереть за Ирландию – великая честь, и я думаю, а надо ли хоть кому-нибудь, чтобы мы жили?

Священник долго молчит, и я думаю: уснул он там, что ли? Наконец, он говорит: дитя мое. Я тут сижу. Выслушиваю грехи бедняков. Назначаю епитимию. Дарую прощение. А мне следовало бы на коленях стоять, умывать им ноги. Ты понимаешь меня, дитя мое?

Честно говоря, «Прах Анджелы» запросто можно использовать в качестве аргумента против какого бы то ни было патриотизма и религий. Именно так. Хотя я и не могу назвать книгу воспоминаниями американца ирландского происхождения, которого в детстве учили быть достойным католиком и самоотверженным патриотом, а он подумал и вырос атеистом, либералом и космополитом.

Автор, может быть, и не радикален, а вот эмоциональные читатели запросто могут снова и ещё раз возненавидеть отцов-алкашей, патриотов-самодуров и верующих всех мастей вместе со служителями основных мировых учений, разветвлённых на легион отчаянно и упорно враждующих друг с другом течений, конфессий и сект.

Да и как не разозлиться, когда погружаешься вместе с босоногим мальчуганом в быт нищей или, по крайней мере, постоянно балансирующей на грани нищеты семьи, а на тебя со всех сторон сыплются требования и угрозы. Сказал что-то или не дай бог засмеялся в присутствии суровых тётушек? Лучше б ты молчал, желательно вечно, или вообще не появлялся на свет! Какому же приличному ирландцу нужен нахлебник от никчёмного бездаря с Севера?

Ложишься спать, отужинав коркой хлеба? Будь готов, что тебя поднимут среди ночи, чтобы ты ещё очередной раз поклялся без сомнений расстаться с жизнью за свободу страны! Да-да-да, тебе всего-то года три, может быть, четыре или пять, но ты всё равно должен, обязан доказать свою беззаветную преданность измученной веками угнетения Родине! В конце концов, того требует твой родной отец! Пусть даже он только что вернулся из чёрт его знает какого паба, оставив там всю свою зарплату или выданное государством пособие на содержание семьи.

Ты едва не умер от страшной болезни? Пришёл в себя и вздумал поговорить через стенку с девочкой из соседней палаты? Да ты хоть понимаешь как бессовестно только что опозорил распутным поведением себя, свою семью и всех, кто за тебя переживал?! Добрые люди учили тебя, чтобы ты стал добропорядочным католиком, а ты ведёшь себя, как презренный англичанин, восставший протестантской ересью против папы римского! Покайся и молись о прощении или неминуемо сгоришь в аду!

Фух! Тяжело, противно и горько. Правда, и здесь не всё так беспросветно, как кажется. А всё потому, что не раз и не два давление со стороны неспособного взять себя в руки отца, родственников и всех прочих ощутимо балансирует на грани гротеска. Благодаря чему вместо горечи на лице невольно возникает горькая усмешка. Так себе утешение, но всё лучше, чем могло быть.

Вы ещё здесь? Не устали от экскурсии в незавидную жизнь обитавшего когда-то на задворках городка Лимерика мальчишки? Может быть, вы даже заинтересовались? Тогда вперёд в книжные магазины и на бесплатные сетевые ресурсы, потому что ставшая в своё время бестселлером книга, действительно, стоящая!

Джон Дуглас и Марк Олшейкер, «Охотники за умами или ФБР против серийных убийц» (1998)

Поклонники сериала «Охотник за разум/Mindhunter», эта книга и обзор для вас! Потому что вряд ли я узнал бы о Джоне Дугласе, если бы не поставленный на основе реальных событий, не то что бы нашумевший, но завоевавший свою аудиторию и за счёт этого продлённый на второй сезон сериал, в сюжете которого детектив тесно переплетался с психологической драмой. Поскольку тема работы агентов ФБР, которые исследуют отбывающих срок и идут по следу действующих на свободе психопатов-садистов, откровенно жутковатая, догадываюсь, что многие вообще этот текст читать не будут.

Spoiler:

Серийные убийцы забавляются самой опасной игрой. И чем лучше мы поймем ее правила, тем вернее возьмем над ними верх.

Кто же в здравом уме может заинтересоваться этой книгой? Сразу и навскидку дам несколько вариантов! Кроме тех, кто просто захочет пощекотать нервишки не вымыслом, а реальностью, труд Джона Дугласа привлечёт внимание студентов психологических факультетов, а также тех, кому интересна история правоохранительных органов вообще и история ФБР в частности. Возможно, «Охотники за умами» будут интересны и даже полезны изучающим криминалистику, как науку со множеством ипостасей, одной из которых в семидесятых годах минувшего века стал используемый для созданий психологического портрета преступника бихевиоризм. И, естественно, мимо книги наверняка не пройдут пусть и не все, но немалая часть поклонников снятого Дэвидом Финчером сериала, о котором я уже говорил выше.

Понимаю, что и со всем сказанным такое чтиво всё равно остаётся очень и очень специфичным. Но раз уж я начал, продолжу...

Мемуары.

Не мог же Дуглас, работавший в соавторстве с писателем Марком Олшейкером, начинать с места в карьер, верно? Даже сто раз и ещё трижды заинтересованному читателю нужен какой-то разгон, после которого уже можно читать о том, как агенты ФБР расследовали особо тяжкие убийства и множество других преступлений, выявляя извращённых хищников скрытых под маской обычного человека. Именно поэтому книга начинается совершенно безобидными воспоминаниями автора о жизни с детских лет до поступления на службу в Федеральное Бюро Расследований и основания научно-исследовательского подразделения. Ничего особенного, но я был удивлён.

Удивлён, потому что около года назад искал информацию о том, какие «фильтры» надо пройти гражданину США, чтобы поступать на службу в ФБР не уборщиком, не электриком, не штатным программистом или юристом, а именно агентом. Поскольку агент ФБР непосредственно участвует в расследованиях, обладает полномочиями для ареста и стрельбы на поражение, возведённый в этот высокий ранг должен показать себя образованным, законопослушным и психически стабильным. Также желательно, чтобы кандидат был общительным или ещё лучше семейным человеком, потому что избегающим компании, уходящим после службы домой, в одинокую квартиру Бюро не доверяет.

В общем, желающий стать агентом, но не показавший себя, скажем, службой в полиции, должен быть чист, открыт и почти что безупречен, чтобы после собеседования одновременно с тремя действующими агентами, прохождения детектора лжи и опроса служащими ФБР друзей, коллег и родственников получить желанный значок. А вот будущий кудесник по маньякам-извращенцам был в своё время далеко не образчиком студента, гражданина, труженика и сына. Последней оторвой мистер Дуглас, конечно, не был, но, имевший с ранних лет и периодически проявлявший задатки психолога, потратил немало времени на пьянки-гулянки, не раз и не два запускал учёбу, переходил с одной работы на другую и даже пару раз жил на испытательном сроке за мелкие хулиганства. Сначала он был и сплошным разочарованием для отца с матерью, а потом, после встречи с агентом Фрэнком Хейнсом - их гордостью!

И, если попытаться увидеть в воспоминаниях автора что-то поучительное, стоит вспомнить одну из причин, по которой иные люди годами, а то и большую часть жизни пребывают в более или менее удручённом состоянии. Обстановка в семье, экономическая и политическая ситуация в стране и мире, собственное здоровье и здоровье близких, конечно, имеет значение. Но ещё важно то, работает ли человек по зову своей души, реализует ли свои таланты, чувствует ли себя на своём месте или всё, что он делает ради заработка, ему поперёк горла.

Бихевиоризм.

Проработав некоторое время в Бюро на правах агента на побегушках, Дуглас идёт на риск, но пробивает разрешение брать в исследовательских целях интервью у особо опасных, пребывающих на пожизненном убийц, поразивших в своё время общество извращённой, садистской жестокостью, оборвавших не одну и не две, а целую цепочку жизней. Добившись того, что само по себе кажется немыслимым и чреватым небывалым скандалом, он убеждает начальство в необходимости создания целого подразделения, агенты которого занимались бы опросом уже арестованных и осуждённых, чтобы на основе собранного материала эффективно включаться в расследования новых вспышек однократного и серийного насилия. Понять ту тьму, что уже оставила кровавый след, чтобы как можно быстрее обезвредить тех, кто только начал убивать.

От начала цивилизации каждый раз, когда совершались особенно ужасные преступления, люди задавались важным и жгучим вопросом: кто на такое способен? Ответ на него пытается дать Исследовательское подразделение поддержки ФБР, где проводится анализ места преступления и создается психологический портрет убийцы.

Вот тут уже начинается нечто не для слабонервных! В самом начале автор предупреждает, что в силу обусловленной соображениями безопасности секретности он не будет посвящать читателя в подробности проработанных лично им самим и коллегами методик, чтобы иные личности не обратили эти знания во зло. Разумно и правильно, тем не менее не раз и не два текст Дугласа вызывает ассоциации с рассказами о Шерлоке Холмсе сэра Артура Конан Дойля. Кто читал, помнит эпизоды, когда Холмс открывал Ватсону, а иногда и другим людям свою логику, то, как он делает свои выводы, основываясь на совершеннейших казалось бы мелочах.

Я постоянно говорю ученикам: если собираетесь понять Пикассо, изучайте его картины. Желаете узнать, кто такой преступник, вникните в то, что он совершил. Психиатры идут от личности и с этой точки зрения оценивают поведение. Мои люди начинают с поведения и делают выводы о личности. В этом между нами заключается разница.

Разница только в том, что известный всем поклонникам детективного жанра сыщик полностью открывал изнанку своего метода другу, а в «Охотниках за разумом» автор описывает череду картин раскрытых им и другими агентами отдела преступлений, а затем, не всегда, но нередко по уже названным причинам сразу же знакомит читателя с выводами, с тем самым психологическим портретом НЕСУБ (неизвестного субъекта).

Книга и её экранное воплощение.



Кому будет по-настоящему интересно, так это смотревшим одноимённый сериал, выпущенный сервисом Netflix. Сейчас уже, прочитав книгу, я могу сказать, что в одних сценах назначенный режиссёром Финчер вместе с другими, занятыми на съёмочной площадке специалистами, воспроизвели реальность с документальной точностью, в других же случаях драмы и зрелищности ради кое-что всё-таки изменили. Факты, какими они были, конечно, исказили, зато сериал получил дополнительные драматичные сцены, которые неминуемо остались за кадром, если бы сценаристы точно следовали тексту книги. И, если кто-то возьмёт и прочтёт «Охотников за умами» в ожидании премьеры второго сезона, можно будет погадать, какие именно, кроме уже заявленной череды случаев в Атланте, нереализованные в десяти сериях первого сезона убийства, посетят малые экраны в ожидаемом в начале 2019-го продолжении.

Понять, чтобы предотвратить.

А вот здесь, как, впрочем, и в сериале, возникает то, что вызовет понимание у одних и возмущение у других. Как общество и тем более близкие замученных и погибших видят серийного убийцу? Кто он для них? Монстр. Чудовище, не имеющее никакого права называться человеком. А почему, простите за тавтологию, убийца убил? Странный вопрос. Потому что психопат. Таких любая мелочь может сорвать с тормозов. И всё-таки, почему рождаются желания поиздеваться, убить, а затем ещё надругаться над трупом, подобно мяснику? Снова странный вопрос. Потому что мерзавцу доставило это удовольствие? В этом их суть! Нелюди, неспособные ни на что человеческое! Или оправдание им ищите? Нет и не может быть таким никакого оправдания! Сам сделал выбор и поэтому должен отвечать по полной программе без снисхождений.

Поведение отражает личность. Не всегда просто и совсем неприятно ставить себя на место преступника и влезать в его мозги. Но именно это должны делать я и мои люди. Стараться почувствовать, каков он на самом деле.

Всё так. Поэтому автор вместе с делами, фигуранты которых убивали спонтанно, по внезапному импульсу, раскладывает по полочкам преступления, где злоумышленник просчитывал всё до мелочей, то есть пребывал как будто бы в здравом уме и твердой памяти. Дополняя картину, Дуглас отстаивает своё убежденность в необходимости пожизненного заключения пополнивших картотеку бихевиоритического подразделения и в общем не возражает против смертной казни.

И в тоже время, не раз и не два определяя исследованных ничтожествами, сделавших своё кровавое дело по зову извращённой потребности, Дуглас размышляет над тем, что все осужденные гнить в тюрьме до конца дней, приговорённые к смертной казни на электрическом стуле, посредством введения смертельной дозы яда или через повешение на поверку были лишены хотя бы более или менее счастливого детства. Каждый из тех, кто потом с дьявольским наслаждением издевался над невинным ребёнком или взрослым человеком, сам когда-то прошёл через издевательства порой от чужих, но чаще всего от близких.

Тиран-отец, чрезвычайно властная мать, контролирующая каждый шаг своего сына и ежедневно вдалбливающая ему мысль о личной и сексуальной несостоятельности. В одних случаях родители маньяков были из тех, кто явно опустился на дно общества, другие отцы и матери пользовались хорошей репутацией у соседей и коллег, слыли общительными, чуткими, готовыми помочь в нужде. А вот по возвращению в родные стены они выливали всё, что накопилось за маской дежурного лицемерия на сына, раздражавшего их каким-то мелким проступком или просто одним фактом своего существования, бывшего, скажем, напоминанием о неудачном браке. И хорошо ещё, если всё кончалось словами, а не побоями или принуждением спать не в своей комнате, а в подвале. Другие болезненно переживали родительский развод, в процессе которого отцы и матери целиком отдавались взаимным пикировкам, забывая о ребёнке, который позже доставался в воспитание нелюбимой половинке распавшейся семьи.

Управлять, властвовать, помыкать. Эти три слова являются паролем серийных убийц, все действия и помыслы которых направлены на то, чтобы наполнить смыслом их во всех других отношениях несостоявшиеся жизни.

Конечно, многие из испытавших в своём детстве домашний ад вышли во взрослую жизнь не социопатами с искажённым рассудком, а наоборот закалёнными, поставившими перед собой цель добиться всего лучшего назло мраку прошлого. Другие всё же ломались и проживали жизнь с большим или меньшим ворохом проблем от комплексов, неврозов и фобий, но никого никогда не убивали! Всё так, и, если у каждого своя прочность на излом, выходит наше развитое, но далеко несовершенное общество само порождает на свою голову? Вопрос открытый.

Бытовуха и самая обычная жизнь.

По совершенно естественной логике Дуглас с Олшейкером не стали с первых же страниц вываливать на читателя жуть из архивов ФБР и заканчивают они также постепенным переходом от серийных убийц к жестоким и относительно безобидным случаям, в которых составленный агентами подразделения психологический портрет стал самой настоящей палочкой-выручалочкой. И, если кого в своё время впечатлил ставший культовым триллер «Молчание ягнят», тем будет интересно почитать хоть и коротенький, но интересный отрывок о данной автором в стенах академии ФБР консультации актёру Скотту Гленну, позже сыгравшего начальника поведенческого отдела, босса главной героини Клариссы Старлинг.



Джон Дуглас и Скотт Гленн на съёмках «Молчание ягнят».

Под самый же конец читателя возвращают к тому, с чего всё начиналось, то есть к воспоминаниям Дугласа. Только вспоминает он уже, конечно, не о работе, а, как и на первых страницах, о своей жизни, о браке, распавшемся из-за постоянной занятости с периодическими нервными срывами, и о развитии подразделения, совмещённом во времени с повышенной текучкой, выгоранием сотрудников занятых воображаемым погружением в психику очередного извращенца и его жертв.

Уф! А ведь книга в своё время обрела популярность, на волне которой автор написал ещё парочку на ту же тему. Стану ли я их читать? Если и стану, точно не в ближайшее время. Потому что сочинения о простой житейской драме, фантастические и приключенческие сюжеты, даже книжные серии тёмного фэнтази можно «глотать» друг за другом, а вот подобные мемуары - это совсем другая история. А ещё, именно после литературного дебюта Джона Дугласа в соавторстве с Марком Олшейкером я, наконец-то, перехожу с non-fiction на художественное. В том числе потому, что в голове уже выстроилась очередь из драм, детективов и фантастических сюжетов, которые могут быть интересными или, по крайней мере, окажутся не пустой тратой времени.

Неизвестный Байконур (2001)

САМЫЙ ГЛАВНЫЙ В СТРАНЕ КОСМОДРОМ
Верной дружбою путь наш рассвечен. Нам она, словно солнце, дана.
В Байконуре с казахскою речью
Украинская мова слышна.

С русским братом пускают ракеты
Белорус, и латыш, и бурят.
В мирном небе зимою и летом
Рукотворные звезды горят.

Раскрывая загадки природы,
Помним мы каждый день об одном:
Дружба наших советских народов —
Самый главный в стране космодром. (с) харьковский поэт Иван Мирошников

Прежде всего хочу успокоить тех, кто уже устал от последовательности из целых пяти non-fiction. Спокойствие, только спокойствие! Не волнуемся, потому что помимо «Неизвестного Байконура» осталось всего две книги, персонажи и места действий которых не вымышленны, а совершенно реальны. Закончу с ними, перейду на художественную литературу.

А теперь о книге, мимо которой строго воспрещается проходить тем, кто ценит историю, и для кого имеет значение тема освоения космоса! И, если прочитав слово «Неизвестный», вы вспомнили слоган «Скандалы, интриги, расследования», огорчу или наоборот успокою, потому что составленный Борисом Ивановичем Посысаевым сборник совсем не об этом.

Spoiler:

Инициаторы создания Совета ветеранов Байконура. 1981 г.1-й ряд: начальники космодрома Байконур: А. И. Нестеренко, К. В. Герчик, А. Г. Захаров, А. А. Курушин, В. И. Фадеев.2-й ряд: Т. Г. Осипов, М. Т. Сурков, В. И. Ильюшенко, И. А. Пругло, В. Г. Дашкевич, Губарев, И. Г. Борисенко, Н. В. Павельев, К. В. Свирин, Б. И. Кузнеченков, В. В. Савинский

Отобранные, чтобы не кануть в лету, воспоминания ветеранов всевозможных профессий и даже членов их семей, призванных когда-то на великую стройку, исключительно светлы, радостны и пронизаны тем самым воодушевлением и торжеством, какое сопутствовало многим людям того времени.

Радость сменяется горечью только при возрождении из памяти неизбежных для ракетного дела трагедий и того несколько раз, вскользь упоминаемого упадка, который в период лихих 90х прошёлся по всему распавшемуся СССР и, конечно, не обошёл стороной космодром. Проблема только в том, что жаждущие мемуарной прозы могут поначалу жестоко разочароваться. Потому что после коротенького предисловия следует первая глава «Начальники космодрома Байконур» и… читать эту часть книги практически невозможно.

Вернее, не так. Если кому-нибудь будет нужно, скажем, подготовить доклад в ВУЗе или, например, написать диссертацию, раздел о поставленных Москвой во главе ответственнейшего дела боевых командирах и политруках вполне может оказаться полезным или даже бесценным! За редким исключением здесь нет никакой лирики, только имена с фамилиями и отчествами или в крайнем случае инициалами, когда и где родился, где и когда служил, чем отличился, когда был направлен на Байконур, чего смог добиться на посту, когда был отправлен в запас, кому передал полномочия, в каком году скончался. Великое множество аббревиатур, дат, прочих цифр и терминов без пояснений.

Вот я сказал выше о докладе, а именно таким и представляется текст, когда проводишь по нему глазами. В голове невольно возникает картина либо открывшегося читателю заполненного множеством досье хранилища, либо и вправду доклада только не студента своему преподавателю, а офицера вышестоящему чину. К лучшему или к худшему продолжается чеканное перечисление фактов довольно долго. Так долго, что многие наверняка потеряют терпение и даже по диагонали читать не станут, а просто будут перелистывать до тех пор, пока, наконец, не доберутся до желанных мемуаров, то есть до главы «Так начинался космодром». Впрочем, я бы всё же советовал перелистывать осторожно, потому что среди потока сухих фактов всё-таки можно пару-тройку раз встретить написанные простым, человеческим языком отрывки тех самых воспоминаний, ради которых и открывалась книга.

Дочитавшие, дотерпевшие, долиставшие получают более двух десятков тех самых, желанных с самого начала мемуаров военных и гражданских, давших в своё время согласие командованию отправиться в пустыню Казахстана по странному адресу «Кзыл-Орда-50», научно-исследовательский полигон №5. Полная энтузиазма молодёжь вместе со старшими товарищами не пожалели сил, пота и крови, чтобы ради Советской Родины, партии и будущего создать, испытать и поставить на службу боевые ракеты, составившие ядерный щит страны, а затем устремиться на штурм космоса!

На последнем снимке участники планируемой в ноябре 2018 экспедиции МКС-58 Олег Кононенко, Давид Сен-Жак и Энн Макклейн.

Первыми, конечно, возьмут своё слово направленные Москвой руководить процессом боевые командиры, получившие опыт в боях Великой Отечественной в составе артиллерийских, ракетных и миномётных войск. И первым из первых о времени, когда не было ещё ничего, кроме раскалённого песка, удушающей и слепящей пыли, иссушающей жары и лютого мороза, скорпионов с тушканчиками, поставленных на скорую руку бараках и спешно вырытых землянок, расскажет первый начальник ставшего позже комплексом «Байконур», НИИП-5, генерал-лейтенант Алексей Иванович Нестеренко.

«Генерал, прославивший целину», Первый культпортал KM.RU»

Генерал Илья Матвеевич Гурович

Его воспоминания получают логическое продолжение в письме к потомкам бывшего начальником строительства в 1965-1975 годах Ильи Матвеевича Гуровича, который знакомит читателя с инженером Алексеем Алексеевичем Ниточкиным. Именно благодаря Ниточкину возводимая в пустынных просторах сотнями и тысячами рук космическая гавань получила в своё распоряжение множество научно-технических, военных и гражданских объектов. При этом многие сооружения и здания, созданием которых руководил Алексей Алексеевич, оказались куда более приспособленными к местным условиям и показали куда больший запас прочности, чем было заложено в проекте. Потому что не раз и не два Ниточкин рисковал, доводя вверенный ему проект до ума, полагаясь на собственные знания, опыт и здравый смысл, а затем рисковал, защищая внедрённые изменения перед командованием!

Думаете, если я упоминаю о военных чинах, политических работниках и инженерах, никто другой в сборник не допущен? Ошибаетесь. Я бы даже сказал — сильно ошибаетесь! На страницах «Неизвестного Байконура» нашлось место для настоящего ассорти из самых разных профессий, представители которых так или иначе внесли свой вклад в возникновение, рост и процветание ставшего из секретного оазиса науки в песках Казахстана всемирно известным «Звёздным причалом»! Конструктора, связисты, лётчики, инженеры-испытатели, дирижёры, врачи-эпидимиологи, журналисты, солдаты и офицеры, отдавшие немало свободного времени местному КВН, поэты и музейные работники. Особенно хочется отметить воспоминания двух жён, работавших в местных школах учительницами английского и русского языка с литературой. Две женщины из множества, не побоявшиеся вслед за мужьями приехать в тьмутаракань, и многие другие вошли в историю под обложкой сборника, составленного Борисом Посысаевым.

Хочется почитать не столько об ударных трудовых буднях, сколько посмотреть глазами живых свидетелей на какие-то значимые в истории космодрома события и узнать что-то, о чём обычно не говорят? Возможно, вы слышали о катастрофе, взорвавшейся на старте 24 октября 1960 года межконтинентальной баллистической ракете Р-16 (8к64)? О той самой катастрофе, в которой погиб с самого начала курировавший стройку и работу космодрома маршал Митрофан Неделин, а общее число испепелённых на месте и скончавшихся от обширных ожогов в госпитале по некоторым оценкам превысило сотню человек? А знали ли вы об идущей параллельно с созданием Байконура стройке, связанного с ним в единую систему полигоне на Камчатке? Изначально фигурировавший в документах под кодовым названием «Кама», предназначенный уже не для пусков, а для приёма и контроля траектории головных частей ракет на излёте, полигон становился реальностью уже не в песках, а среди болот. Если ничего об этом не знали или что-то слышали, но мимолётом, самое время пополнить копилку эрудиции!

Напоследок остаётся только сказать сперва об одном неоспоримом достоинстве, а затем об паре, не то что бы серьёзных, но всё же недостатках книги.

Фотографии. В наш электронный, цифровой, глобальный век вопрос уже не в том, стоит ли читать вроде бы приглянувшуюся книгу или лучше поберечь кровные для чего-то более интересного, желанного, нужного? В наше время вопрос в том, покупать классическую, бумажную книгу или электронную? В каких случаях надо или, по крайней мере, желательно не файл из сетевой библиотеки скачать, а потратиться на книгу с настоящей обложкой и страницами, которые можно потрогать? В том числе в случае, если книга ценна не только тем, что в ней написано, но и размещёнными на её страницах иллюстрациями — рисунками и фотографиями.

Ключ на старт!

1-я площадка. Перед полетом "Чайки" свои стихи читает сержант Блынских. Июнь 1963 г.

Рисунков под обложкой «Неизвестного Байконура» вы, правда, не найдёте, а вот фотографий здесь предостаточно! Каждое из собранных под одним переплётом воспоминаний начинается с небольшой фотографии автора и краткой, на пару абзацев мелкого шрифта биографии. Помимо этого читатель может познакомится с историей космодрома с помощью трёх, вставленных между рассказами ветеранов о былом, достаточно немаленьких разделов с множеством разных фотографий! Здесь и групповые фото, допущенные к печати виды космодрома с расположенным в относительной близости с ним одноимённого города, праздники, события, которые стоят того, чтобы войти в историю в том числе со страниц книги, и много всего другого! Если вы читаете с монитора персонального компьютера, с планшета или достаточно большого по диагонали e-ink экрана, то это ещё приемлемый, компромиссный вариант, но лучше всего, конечно, иметь такое в бумаге.

От доклада к мемуарам, потом обратно и снова к простому рассказу о делах минувших дней. Откровенно говоря, я сейчас не столько говорю о доставившем неудобства недостатке, сколько придираюсь. Потому что каким бы творческим не был коллектив космодрома основная масса текста в сборнике написана теми, кто отличился в своём деле, а писательством никогда и не занимался. Какая еще критика?! Земной поклон за то, что написали как смогли!

Впрочем, «как смогли» - это я уже перегибаю. Я бы даже сказал, что неслабо перегибаю. Потому что среди всех воспоминаний найдётся буквально два или три, автор которых не рассказал, а довольно сухо отчитался о том, как было. В большинстве же своём «Неизвестный Байконур» читается легко и без проблем. Периодически, даже в самых лучших с позиции простого читателя воспоминаниях я натыкался на специфические, никак, к сожалению, не поясняемые аббревиатуры и перечисления памятных автору фамилий с инициалами, но эти необходимые с одной и досадные с другой стороны мелочи уже не вызывали того обывательского разочарования и тоски, какие сопровождали чтение нескольких десятков первых страниц.

Сноски. Здесь всё просто. Их нет. Вообще. И вот это уже по-настоящему неприятно! С одной стороны, учитывая количество сокращений, к которым так и просится хотя бы кратенькое пояснение, составитель сборника и редакторы могли просто махнуть рукой на работу с этим полчищем. Но с другой стороны совсем недавно, я читал книгу, автор которой и работавшие с ним сотрудники издательства не поскупились на сноски, которых было не много, а очень много! Если же никакой ошибки, никакого упущения здесь нет, в голову приходят всего две причины почему так может быть. Возможно, книга хоть и рассчитана на широкий круг читателей, но основной прицел идёт всё-таки на тех, кто знаком с темой и потому не нуждается в пояснениях. Другой причиной может быть выработанная у армейских и бывших партийных чинов годами и десятилетиями службы на секретном объекте необходимость говорить о важном, но в тоже время опускать одно, другое, третье. Общего впечатления это не портит, но слегка озадачивает.

И, если говорить о том самом общем впечатлении, то… «Неизвестный Байконур» — это безусловно интереснейшая книга, чтение которой запросто может вызвать тоску. Только не ту тоску, о которой можно подумать, а совершенно другую :) Я не случайно в начале этого моего текста сказал о восторженности и торжественности, с которыми ветераны космодрома вспоминают о своей жизни, работе и людях, которые окружали их в те годы.

Стоит только прочитать о том, как строил многоквартирные дома и пусковые площадки инженер Ниточкин, как работали все остальные, от простой уборщицы и рядового до генерала и начальников политического отдела, так сразу либо исполнишься отвращения вперемешку с гневом от высокого, пропагандистского штиля, либо затоскуешь по советскому времени, когда думали не о личном комфорте и успехе, а общем деле.

И как в былые времена комсомольцы вкладывали в капсулы времени свои приветствия и послания к несомненно уже посадившим яблони на Марсе потомкам, так «Неизвестный Байконур» становится подобной, своеобразной капсулой, куда вложили свою память ветераны космодрома, чтобы передать эстафету от первых командиров, учёных и простых трудяг прошлого людям настоящего и будущего, которые, быть может, всё-таки долетят до Красной планеты и звёзд, которым нет числа.

Анатолий Букреев, Вестон ДеУолт, «Восхождение» (2002)

Представьте себе снятый по следам нашумевшей трагедии документальный фильм минут так на сорок пять, на час или даже разделённый для удобства на несколько серий. На экране натурные съёмки, ведущий с собственной персоной и он же, но уже закадровым голосом втолковывает зрителю о том, что, когда, где, как, почему, из-за чего и из-за кого случилось так, а не иначе.

Порой видеоряд прерывается кадрами документальной хроники, снятой непосредственно в тот самый день, в тот самый час. Поскольку история вышла на редкость запутанной и туманной, авторы передачи стараются стать своего рода сыщиками, приглашающими сидящего перед экраном на сеансы дачи показаний всех, кто способен прояснить картину, а также к ознакомлению с собранными по делу документами. Чтобы прояснить множество белых пятен, нестыковок, с вытекающими из них взаимными обвинениями, на экране возникают выжившие свидетели тех дней. С открытым лицом или, представ перед камерой анонимным, вырезанным из тьмы силуэтом с изменённым голосом каждый стремится донести свою смутно припоминаемую или наоборот ясную, как день, правдивую или наоборот ложную версию того, что случилось.

Вот примерно так воспринимается книга о трагическом исходе случившихся 11-го мая 1996 года коммерческих экспедиций на высочайшую горную вершину мира, то есть на Эверест. Тот год вообще был одним из самых неудачных, оборвав во всех штурмовавших «крышу мира» группах целых 15 жизней! Из полтора десятка смертей восемь как раз пришлись на 11-ое мая. Тогда из тридцати трёх идущих на приступ почти девятикилометровой вершины на разных высотах погибли Скотт Фишер и Робб Холл, бывшие руководителями компаний «Горное безумие» и «Консультантов по приключениям», нанятый Робом Холлом гид Энди Харрис, заплатившие внушительную сумму за удобство, безопасность и всяческое содействие в восхождении американец Даг Хансен и японка Ясуко Намба, а также трое шерпов, местных жителей, зарабатывавших себе на жизнь обслуживанием пожелавших взойти на Эверест.

Spoiler:

Остальные выжили, отделавшись моральным и физическим истощением, а также относительно лёгкими обморожениями. Правда, выжили они благодаря тому, что бывший гидом «Горного безумия», русский альпинист, заслуженный мастер спорта СССР, обладатель титула «Снежный барс», покоривший одиннадцать восьмитысячников, Анатолий Букреев предпринял беспрецедентную спасательную операцию! Один, ночью, в лютый мороз, с грузом кислородных баллонов для затерявшихся и замерзающих в белой пелене клиентов, не для себя, в бурю, которая ревела так, будто в каком-то метре от человека проносится грузовой поезд, он прошёл сотни метров, чтобы найти тех, кто не вернулся с высоты в лагерь.

Нас просто заваливало снегом. Разговаривать было практически невозможно. Чтобы сказать что-то другому, приходилось кричать изо всех сил и обязательно по ветру. Иначе ничего невозможно было услышать. Насколько я помню, у меня не получалось даже голову повернуть против ветра, не то, что крикнуть в ту сторону.

И ладно бы прошёл и вернулся, хоть такие определения здесь и неуместны, но задача оказалась повышенной сложности, потому что при первой вылазке Анатолий дошёл до указанного ему места и не нашёл никого! Прибыв обратно в лагерь и ещё опросив тех, кто указал ему в пустоту, Букреев снова, в тех же самых условиях, без кислорода и в одиночку отправился на поиски, которые на этот раз оказались успешными.

По прошествии времени, выживший в тот день клиент «Консультантов по приключениям», американский журналист, писатель и по совместительству альпинист Джон Кракауэр выпустил книгу «В разреженном воздухе», на страницах которой даёт очевидное или выгодное для себя видение причин и обстоятельств, сложившихся, в конце концов, в трагический паззл. Кто из руководителей, гидов, клиентов или шерпов виноват в гибели одних и страданиях других?

Как в дни после вызвавшего резонанс восхождения, так и сейчас Кракауэр продолжает настаивать, что всё могло закончиться благополучно и Букрееву не пришлось бы рисковать, если бы до этого он проявил бы больше ответственности и осмотрительности. Ответом на скандальные обвинения стали опровержения от множества опытных и заслуженных альпинистов, выживших клиентов «Горного безумия» и членов семьи погибшего Скотта Фишера. По их мнению Кракауэр просто-напросто нашёл себе козла отпущения, заработав при этом на книге и последующей её экранизации кругленькую сумму, когда действия Букреева были правильными, согласованными с руководителем экспедиции и полностью отвечала ситуации. Чтобы хоть как-нибудь уравновесить поднятую Кракауэром шумиху, Букреев в соавторстве с писателем и другом Вестоном ДеУолтом написали «Восхождение». Как и во многих более или менее нашумевших скандалах, воз, конечно, и ныне там, но, по крайней мере, читатель имеет возможность узнать о тех событиях на Эвересте с двух разных, противоположных друг другу точек зрения.

Устали от вводной? :) Возвращаемся к книге. Начинается «Восхождение» своеобразным знакомством с жизнью Скотта Фишера и Анатолия Букреева в конце восьмидесятых и начале девяностых. В то самое время, когда Фишер стремился раскрутить «Горное безумие», а Анатолий вместе с другими советскими альпинистами оказался попросту забыт и оставлен на произвол судьбы. Потому что развалился некогда великий и могучий Советский Союз, а новое государство нацелилось прежде всего на переход к рыночной экономике.

Зачем вообще разумному человеку лазать по ледникам, да скалам, рискуя здоровьем и даже жизнью?! Зачем карабкаться всё выше, а затем ещё выше, чтобы, в конце концов, забраться на вершину? Ради чего? Ради спортивных достижений? Доказательства возможностей человека или глупого упрямства, которое по идее должно было остаться в детстве? Кому это надо? Никому не надо! Кому это нужно? Никому не нужно! И что в таком случае делать, если то, чем душа живёт и горит, не находит ни у кого отклика? Куда податься? Спуститься с гор, чтобы стать дальнобойщиком или таксистом, грузчиком или извернуться, организовав свой собственный, ни малейшим образом не связанный с альпинизмом бизнес?

Советский альпинизм был фактически уничтожен. Альпинисты из поколения Букреева, часто лучшие в мире, стояли на грани нищеты. Амбиции были забыты, когда стало нечем кормить семью. Высотникам приходилось работать прислугой на высокогорных курортах, учить кататься на горных лыжах детей бандитов и коррумпированных чиновников — лишь бы заработать на кусок хлеба.

Хотя нет, не всё так категорично. Потому что даже в новых реалиях среди состоятельных персон периодически найдётся кто-то, желающий испытать свои силы, насладиться адреналином и просто рискнуть с комфортом ради понтов, вскарабкавшись на недосягаемую для простых смертных вершину.

Я стал свидетелем тому, как изменилась цена, которую людям приходилось платить за восхождение. Участники были готовы отдать большие деньги, но не хотели подготовиться физически.

Второй вопрос, который мы обсуждали — дилетанты в альпинизме. Это бедствие мирового масштаба — дискредитация альпинизма. Человек, далекий от альпинизма и даже спорта, но с большим кошельком похваляется своими восхождениями на самые высокие и сложные вершины — правда, с помощью первоклассных гидов.

Именно пусть и с относительным, но комфортом, хоть и кажется, что это понятие в принципе не применимо к альпинизму. Потому что, если для одних горы и восхождения на вершины - это сама жизнь, то для других — это всего лишь экзотическая услуга, все риски которой можно сократить до минимума соответствующей суммой валюты. Мерзко и прагматично одновременно. И вот здесь-то бизнес и профессиональные, но потерявшие под собой опору вместе со смыслом существования альпинисты становятся нужными друг другу. А ещё именно здесь начинается история той самой экспедиции, которая могла бы открыть дорогу к успеху как для Скотта Фишера с его компанией, так и, возможно, для Анатолия Букреева.

Горы имеют власть звать нас в свои края
Там навсегда остались лежать наши с вами друзья
Тянутся к высоте люди большой души
Не забывайте тех, кто не пришел с вершин…(с) Анатолий Букреев

Знакомым с альпинизмом и желающим обычной эрудиции ради узнать о реалиях восхождения, а также, конечно, желающим разобраться в тех событиях книга и особенно воспоминания Букреева определённо должны заинтересовать! Тем более что в тексте видимо-невидимо сносок, поясняющих как обстоятельства тех дней, так и технические тонкости покорения гор. Я не путешествую по миру и не занимаюсь экстримом, но тема путешествий, экспедиций, погружений в морские и океанские глубины с восхождением на высоты меня интересовала всегда. В своё время я зачитывался книгами Жак Ива Кусто и многих других, а сейчас из первых, многоопытных рук узнал немало нового и интересного об альпинизме, в том числе, конечно, коммерческом.

В 1996 году более четырехсот человек поднялись по тропе наверх. Обилие палаток, толпы людей — происходящее было похоже на рок-фестиваль. По словам одного альпиниста, «все это напоминало цирк, только вот клоунов было многовато». Складывалось впечатление, что многие из обитателей базового лагеря попали сюда случайно.

И, если выше я описал «Восхождение» в целом, как конвертированный в книжный формат документальный фильм, журналистское расследование, то самая, наверное, важная часть текста, посвящённая событиям в Гималаях, это уже скорее продолжительное интервью. Вернее, я хотел сделать сравнение с интервью, но на самом деле ДеУолт публикует один большой, набранный курсивом монолог Букреева, периодически прерываемый, выполненными уже обычным шрифтом дополнениями и уточнениями соавтора.



Для замерзающего на такой высоте человека простая чашка горячего чая приобретает цену жизни, а красивые слова не стоят ничего.

С одной стороны рассказ легендарного альпиниста — одна из важнейших составляющих их общего с американским писателем и публицистом труда, с другой стороны здесь-то многие и забуксуют. Потому что при всей драматичности «Восхождение» — это не приключенческий роман. При всей огранке общей формы ДеУолтом, ставший героем для одних и обвиняемым для других, Букреев никогда не был прозаиком и в общем-то не собирался становится таковым, чтобы книга лучше зашла массовому потребителю. При этом я бы не назвал слог Анатолия Николаевича таким уж сухим и потому пригодным для употребления только теми, кто понимает, кто в теме. Одни заскучают и разочаруются, другие наоборот получат удовольствие от заочного знакомства с бывалым, спокойным, деловитым, рассудительным человеком.

А вот материалы приложений за исключением кратких воспоминаний нескольких выдающихся альпинистов, признаться, притомили. Конечно, объективно я понимаю смысл, значение и ценность описания очной и заочной пикировки ДеУолта и Кракауэра, а также весьма немаленькой расшифровки перекрёстного интервью собравшихся вместе 15-го мая 1996 года, чтобы по горячим следам, всего лишь через пять дней после драматичных и трагичных событий сверить, так сказать, часы, выяснив кто, когда, где был, как себя чувствовал, что и зачем делал. Всё понимаю, но...

Обмен обвинениями и возражениями в письмах, газетных статьях и заметках, а также в рамках разного рода телевизионных шоу и массовых мероприятий заставили вспомнить политические ток-шоу, где участники хоть и стараются, а вернее, пытаются держать себя в руках, но всё равно градус эмоций очевиден. Следующая сразу вслед за этим расшифровка записи со встречи, на которой выжившие клиенты, гиды вместе с шерпом Лопсангом Янгбу пытались прийти к общему знаменателю, заинтересовала, что-то закрепила в памяти и в тоже время запутала.

Закругляясь, скажу, что «Восхождение» стало для меня золотой серединой по сравнению с двумя предыдущими, прочитанными книгами. Задумав дать ответ «акуле пера» лишёнными патетики фактами, Вестон ДеУолт и тем более Анатолий Букреев даже не пытаются привлечь и удержать читателя витиеватой образностью и пространными рассуждениями. В результате остаётся наводящее скуку на одних и полностью устраивающее других впечатление обстоятельного мужского разговора без лишних сантиментов.

Фёдор Конюхов, «Мои путешествия» (2015)

Было бы странно, если бы я в своём возрасте начал и закончил тему путешествий книгой шестнадцатилетней австралийской безбашенной девчонки, обогнувшей земной шар в одиночном кругосветном плавании. Упорство девушки-подростка, добивавшейся и добившейся того, на что ещё не каждый взрослый и опытный человек решится, в своё время стало сенсацией на зеленом континенте и уж тем более происходящее в книге было чудно для меня. Добилась? Выжила? Вернулась? Правда что ли? Однако...

Кроме того, несмотря на несколько пережитых Джессикой Уотсон штормов, её путешествие показалось мне… слишком лёгким. Поэтому, закончив с одной книгой, я принялся за труд уже не девочки, а взрослого мужчины родом уже не из солнечной Австралии, а с берегов Азовского моря.

Spoiler:

Как я догадывался с самого начала и сейчас уже могу сказать с уверенностью, «Мои путешествия» создают своеобразный контраст с «Силой мечты» практически во всём, кроме разве что восхищения открывшимся обоим путешественникам просторов. Возможно, кто-то скажет, что сравнивать эти книги неправильно. И отчасти я с этим согласен, но... Так уж вышло, что в моём случае одна из них последовала сразу за другой и в обеих значительное число страниц было посвящено одиночному плаванию на яхте вокруг света. Чтобы не возникло недопонимания, скажу, что я не сравниваю книги и тем более не сравниваю персоны, а исключительно свои впечатления.

Возраст имеет значение. «Сила мечты» запомнилась в том числе незамутнённым подростковым восторгом и непосредственностью. Получить заряд энергии юности - это очень хорошо! Но годы берут своё и, если говорить о путешествиях, хочется отправиться вдаль с ровесником или с кем-то у кого ещё бОльший багаж знаний и опыта за плечами. Вспоминающий в 2015 о себе сорокалетнем Фёдор Филиппович Конюхов пришёлся в этом плане как раз кстати!

Я мечтаю о фантастических мирах! Близкие друзья и моя семья часто пытаются остановить меня. Говорят, что пора расстаться с фантазией. Фантастических миров не существует — это воображение и вымысел! Уже нет неоткрытых островов, нет мест, где бы не ступала нога человека. Так, как живешь ты, может жить только школьник, начитавшийся приключенческих книг. Душой я понимаю и соглашаюсь с моими оппонентами. Но в глубине моего сознания еще осталось детство, с годами оно не выходит из моей телесной оболочки. И я этому рад.

Немаленькая цитата, но оно того стоит! Пусть это будет только моё ощущение, но я упорно вижу сорокалетнего Фёдора Филипповича человеком, в теле которого словно бы живёт уже порядком уставший от жизни, чистейшей души деревенский старичок и вечно неуёмный, пылкий до новых впечатлений и испытаний себя на прочность юнец. И только старичку случается затосковать о доме, о покое семейного очага, о жене и детях, стоит только ему пожалеть себя, затерянного в очередной глухомани, а затем, всё-таки выбравшись из передряги, вернуться в родной посёлок Врангель на берегу одноимённой бухты, как тут же его за плечо треплет тот самый, уже горящий новым путешествием, экспедицией или походом юноша.

И как бы не устал старик, юноша ни за что на свете не позволит ему надолго остаться на одном месте, погрузиться в обыденную, мелочную, полную грязи суету. А пока вдохновлённый юношей расправляет плечи, рядом тихо и мирно ждёт своего часа художник, для которого все дальние странствия — ни в коем случае не цель, а всего лишь средство. Средство снова и снова дающее вдохновение, чтобы карандашом и красками передать тем, кто не хочет или не может покинуть свой круг комфорта, множество раз испытанное Конюховым восторженное благоговение перед красотами, величием и мощью созданного Господом Богом мира!

Многие думают, что художник создает полотна, сидя в теплой мастерской. Не у всех так! Мои графические листы достаются мне иначе, мои работы — это события, мною пережитые и прочувствованные, это мои мысли, мое восприятие окружающего.

Если бы книга располагала только описанием Конюхова своего вдохновения и творческого процесса, я бы закончил предыдущий абзац и перешёл бы совсем к другой теме. Но мне повезло читать издание, на страницах которого разместили фото-репродукции картин автора, чьё содержание идеально дополнило текст. Конечно, смотреть монохромные изображения на шестидюймовом экране электронной книги — это совсем не тоже самое, что видеть перед собой в полтора раза большую по площади страницу бумажной книги или тем более посетить дом-музей, многократно удивлявшего мир и побившего кучу рекордов, путешественника. Иными словами, «Мои путешествия» - это одна из тех книг, которые даже в наш электронный век лучше бы приобретать в классическом бумажном виде.

От книги одного плавания к книге множества путей. Понятия не имею прославиться ли ставшая уже молодой женщиной Джессика другими рекордами и достижениями на суше и на море или случившийся в юности триумф покорительницы стихий и просторов так и останется единственным до конца её жизни.

Раз преодолевший все препятствия на пути к заветной цели заслуживает уважение, но буквально в течении нескольких лет покоривший горы Чукотки, потом добравшийся до Северного полюса, затем отплывший на яхте в одиночное кругосветное и продолжающий путешествовать всеми мыслимыми способами в настоящее время, не побоюсь того слова, поражает!

Уйти от того зова — значит засохнуть, как гороховый стручок.

Естественно, я знал о путешествиях Конюхова задолго до того, как добрался до «Моих путешествий», но именно благодаря книге я открыл его, как настоящего универсала, способного пройти через огонь, воду и медные трубы, то есть, тьфу, через болота, снега, скалы и поднятые штормом к небесам волны! Безумие в чистом виде? Или счастливейшая из судеб? По крайней мере, одна из них? :)

Благодаря и вопреки. Обласканная поддержкой сначала семьи, а затем немалой части общества, бизнесом и даже политиками австралийская школьница отправилась в океанские просторы, чтобы доказать свои силы скептикам и стихиям. Нашему же соотечественнику пришлось чуть ли не украдкой добираться из России в Австралию, а затем, на деньги одного-единственного, судя по тексту, спонсора приобретать яхту, закупать необходимое и отбывать по маршруту безо всякой помпы и оваций толпы. Впрочем, это всё пустое, потому что разница во времени и менталитета очевидна.

А вот чем «Мои путешествия» меня поразили, так это количеством испытаний, свалившихся на заслуженного путешественника и его яхту «Караану»! Не знаю кому из отплывших в кругосветное из Сиднея в Сидней повезло с погодой больше, а кому меньше. Но, если сражение с суровыми штормами для выкрашенной в розовое, высокотехнологичной яхточки стало не то что бы кратким, но и не особо значительным по времени этапом пути, то плавание управляемой Конюховым «Карааны» — словно бы посланное свыше испытание из следующих друг за другом, пробующих человека и судно на излом бурь.

Я, кстати, не случайно сказал об оборудованной по последнему слову технического прогресса принадлежащей Джессике Уотсон «Розовой леди». Кто-то может со мной не согласиться, но по моему подростковая кругосветка не обернулась трагедией в том числе потому, что курс неоднократно корректировался по полученным через интернет снимкам с метеорологических спутников. А вот Фёдор Филиппович в 1993 году такой возможности не имел и спутники использовал исключительно для определения координат методом триангуляции.

Наслаждение моментом и мысли о вечности.

Естественно, девушка-подросток и взрослый, порядком уже умудрённый жизнью мужчина по разному реагируют на вставшие перед ними, в том числе и угрожающие жизни препятствия, успехи преодоления и одиночество в бескрайних просторах. Поэтому, если «Сила мечты» в полном соответствии современным тенденциям воспевает инициативность и толерантность по полу и возрасту, то «Мои путешествия» — это путевой журнал, исключительно светлые воспоминания о босоногом, деревенском детстве и священный трепет верующего человека перед сотворённой Господом Богом прекрасной и в тоже время ужасной, потому что грозной, природой.

Люди, занятые мирскими делами, обычно разглядывают друг друга, копаются в чужой жизни, осуждают или стараются изменить жизнь близких людей и никогда не пытаются посмотреть на себя со стороны. А одиночное путешествие дало мне эту возможность.

Конечно, в каждом из путешествий он стремится к достижению цели и даже мольбы к Богу сосредоточены на том, чтобы Господь дал ему смелости забраться на гору, одному или с группой дойти до Северного полюса, проплыть вокруг света и так далее, чтобы, в конце концов, «поднять планку способностей человека еще выше, чем она была поднята моими предшественниками».

И в тоже время, преодолев отметку сорокалетия, он всё чаще и чаще задумывается о доме, о родных, с которым приходиться общаться урывками раз в несколько месяцев, о накопленных за четыре десятилетия больших и малых ошибках и даже о том, не искушает ли он Бога своим упорством побывать везде и всюду?

Многие, если не все, путешественники периодически думают и мечтают о о тихом доме и тихой жизни с теми, кого каждый раз приходиться оставлять в тяжёлом ожидании. Кто-то погибает на очередном маршруте, так и не успев, а, может быть, просто не пожелав, свернуть с ведущей в манящую неизвестность тропы. Кто-то всё-таки успевает осесть, посвятив себя семье, создав свой бизнес или встав у одного из штурвалов большой или малой организации, занятной хотя бы примерно тем, чем они занимались ранее.

И пусть это будет только моё ощущение, но, если бы каким-то образом случилось так, что я совершенно ничегошеньки не знал бы о Конюхове и открыл бы его только сейчас, в «Моих путешествиях», я бы сказал, что, наверное, через несколько лет после описанных в книге событий, завершив ещё несколько рисковых экспедиций, он всё-таки успокоился и осел на родном берегу бухты Врангеля. Ага! Как же!



Стоило только забить в Google запрос, как перед моими глазами встали материалы об успешном одиночном плавании через Тихий океан на вёсельной лодке в 2013 — 2014 годах и состоявшемся в 2016 кругосветном путешествии на воздушном шаре за одиннадцать дней! А затем я узнал о планах Фёдора Филипповича снова отправиться на вёсельной лодке только уже не через Тихий океан, а в трёхэтапное кругосветное. И снова на воздушном шаре, только на этот раз уже два оборота вокруг Земли! И на тепловом аэростате на высоту 25 километров, в стратосферу!

Кто-то восхитится, у кого-то восхищение смешается с ужасом, кто-то покрутит пальцем у виска, посочувствует родным и близким окаянного безумца и начнёт ругаться :D А у меня просто нет слов. Прямо сейчас не могу, но ближайшем будущем обязательно доберусь как до «Моих путешествий. Следующие десять лет», так и до других книг Конюхова. Моё почтение!

Генри Марш, «Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии» (2017)

Когда в прошлом году я прочитал «Не навреди. История о жизни, смерти и нейрохирургии», я думал, что на этом, собственно, и всё. А потом я увидел в сети дилогию, в которой «Не навреди» продолжалась «Призванием». Книгу-то я скачал в тот же день, а вот добрался только сейчас.

Spoiler:

Все мои подчиненные гораздо моложе меня; они по-прежнему полны здоровья и самоуверенности, которая свойственна молодости. В их годы и я был таким же. Молодые врачи имеют лишь приблизительное представление о реальности, которая ждет многих пожилых пациентов. Я же теперь, готовясь к выходу на пенсию, утрачиваю чувство отстраненности от пациентов. Вскоре мне предстоит примкнуть к низшему классу — классу пациентов — так же было и до того, как я стал врачом. Не быть мне больше одним из избранных.

Прежде всего и первую очередь «Призвание» — это способ Генри Марша попрощаться с профессией, с читателем и с жизнью, большая часть которой уже прожита, а того, что осталось совсем немного. Конечно, почтенный возраст автора чувствовался и в его литературном дебюте, но именно в своей второй и по совместительству последней книге, заслуженный нейрохирург серьёзно и по-настоящему задумывается о давящей, пусть и небольшой, но ничем не занятой массе времени после ухода на пенсию, о старости и старческих же недугах, а также о смерти, которая хоть и может поразить любого человека в любой момент времени, но по большому счёту остаётся абстракцией до тех пор, пока кожа не покрывается морщинами, сердце сбоит и бывшая до того безупречной память слабеет, теряя из своих хранилищ то какую-нибудь мелочёвку, то что-то серьёзное и важное.

Проработавший тридцать с лишним лет, оперировавший головной и спинной мозг у тысяч пациентов, доктор Марш всё больше и больше задумывается о том, что будет с его собственным мозгом по мере приближения к неизбежному и в тот час, когда ударит колокол. Конечно, он знает всё о самом загадочном и непостижимом из всех известных современной науке органов, кроме выводов сделанных в самых передовых исследованиях, и всё же... Одно дело оперировать чужой мозг, чтобы больной стал здоровым или безнадёжный больной получил бы отсрочку, другое дело — самому приближаться к концу.

В одной книге абсолютно субъективные, никого ни к чему не призывающие размышления о проблемах эвтаназии и вечном конфликте материализма с верой, желанием, мечтой человека о жизни после смерти, о бессмертной нетленной душе и о Боге. Нет, книга вовсе не об обращении старого атеиста в веру на склоне лет и не твёрдом отрицании человеком науки антинаучных домыслов. В посвящённых воспоминаниям отступлениях Марш знакомит читателя со своими детскими страхами, многолетними хобби и теми мгновениями, когда он по мере осознания себя и мира вокруг испытывал состояние восторга и единения со вселенной и жизнью во всех её проявлениях.

Насмотревшись за годы своей практики на страдающих от мучительных болей или впавших в бессрочное вегетативное состояние, беспомощных и зачастую ничего вокруг себя не сознающих пациентов, Марш всерьёз опасается, что и его в старости постигнет та же участь. Опасения дополняются воспоминаниями о медленно умиравших отце и матери, в результате чего книга стала не то что бы воззванием за эвтаназию, но обширным размышлением на тему узаконенного в одних, но запрещённого в других странах искусственного прерывания жизни неизлечимого больного как по его собственной воле, так и по воле его родственников. Должен ли совсем ещё молодой или уже дряхлый и измождённый человек испить свою чашу до дна? Или же нет ничего преступного и аморального в том, чтобы в отсутствии перспектив исцеления добровольно уйти из жизни, заснуть вечным сном, избавив себя от нестерпимых мук и унижения, а близких от напрасных переживаний, хлопот и финансовых затрат?

Накопив за свою сначала бедную, а затем пусть и не богатую, но вполне обеспеченную жизнь кучу вещей, потратив на возню с ними массу времени, постаревший Марш задумывается о том, так ли ему нужно всё это барахло? Много ли вообще нужно человеку для счастья? Испытав в своё время восторг, подобный тому, что испытывали люди, позже описывавшие своё состояние не иначе, как божественное озарение и просветление, он не проникся ни одним из распространившихся по миру учений, но, в конце концов, при всех своих объективных знаниях пришёл к своеобразной границе между рациональной наукой и иррациональной убежденностью в реальности необъяснимых и невозможных чудес.

Я был плохим сыном. Я редко навещал отца после смерти матери, хотя и жил неподалеку. Меня раздражала его старческая забывчивость и огорчало, что он уже не тот человек, которого я всегда знал.

Также книга о времени, когда пришла пора собирать камни. В «Призвании» Марш знакомит читателя не только со своей молодостью и детством, но и с историей своей семьи. От детских воспоминаний родителей до их знакомства в Германии тридцатых годов, когда в стране уже набирал силу фашизм. От работы, которой они отдавали себя, перебравшись в Британию, до разделения наследства между повзрослевшими детьми. От школьных лет самого автора к покупке одинокого, заброшенного, забытого и, конечно, захламленного домика на берегу Темзы, с банальной, но всё равно жутковатой историей предыдущего владельца. Домика, работа по капитальному ремонту которого должна заполнить собой образовавшейся после выхода на пенсию вакуум безделья и в тоже время стать бессмысленным, но в тоже время очень важным протестом против неизбежного.

Иными словами, «Призвание» — это в том числе способ обернуться, чтобы даже не взрослыми глазами, а убелённым сединой посмотреть на успехи, провалы и сущие казалось бы пустяки, осознав ошибки там, где раньше всё казалось идеальным и правильным.

Я подумал о целой армии менеджеров, которые управляют больницей, и о стоящих над ними политиках: все они виноваты не меньше меня, но сегодня ночью они будут сладко спать в своих постелях, возможно, видя сны об установленных правительством целевых показателях или о выходных в загородном отеле, и никому из них не придется общаться ни с пациентами, ни с их родственниками.

— А ведь я еще помню времена, когда в деревне были настоящие магазины. Ваш последний, — вздохнул я. — Сейчас тут сплошь винные бары да модные бутики. Вы видели бывшую больницу вниз по дороге? Я когда-то работал в ней. Теперь там жилье для богачей. Все сады застроили, наверное. Место было слишком красивым, чтобы оставить его какой-то больнице.

Думаю, эта часть книги будет особо понятна и близка жителям так называемого пространства СНГ. Честно скажу, что я не имею ни малейшего представления о том, какой была британская медицина в конце, в середине и в начале двадцатого века. Я не знаю какие там сейчас порядки, какие реформы продвигаются, а какие только планируются. Но в том, что описывает автор, я вижу перемены схожие с теми, что случились в России, Украине, Белоруссии и пр. республиках с переходом от советского здравоохранения к конкурентной борьбе свободного рынка.

Естественно, и в государственной, и в частной клинике подход зависит от конкретного врача. Попав со «Скорой помощи» в городскую государственную больницу запросто можно было столкнуться и с халатностью, и с корыстью, от которой не получишь никакого лечения без должной, неофициальной оплаты. В частной же клинике, хочешь того или не хочешь, заплатишь записанную в официальный прайс сумму, зато получишь именно ту помощь, то лечение, какое тебе необходимо и, вполне может быть, встретишь такого врача, которому будешь благодарен всю оставшуюся жизнь.

Но очевидно, что частные случаи — одно, тенденции — совсем другое. Двадцатый век буквально фонтанировал гуманистическими и даже утопическими идеями, часть которых пусть и с грехом пополам, но удалось хоть как-то реализовать. Но время бежит. Темп жизни ускоряется. И двадцать первый век, век бизнеса и глобального рынка диктует свои законы. Пациент превращается в клиента, врач в сотрудника медицинской сферы услуг, а показатели здоровья населения отступают и теряют значение перед показатели успешности, доходности медицинских центров, клиник, поликлиник и лечебниц.

Читатель, конечно, может поспорить с автором, указав на консерватизм с происходящей из него узостью взглядов, различающих только проблемы, да недостатки. Пожилой человек рассматривает ситуацию только с одной стороны, критикуя реализуемые правительством планы за разрушение самих устоев медицины и само действующее рука об руку с крупным бизнесом правительство за непростительную глупость. Возможно, мистер Марш мог бы посмотреть шире, увидев таким образом и лучшую сторону разгромленных им инициатив, и заманчивые, выгодные как финансистам с чиновниками, так и врачам с пациентами перспективы? Или, может быть, он прав и ни к чему хорошему чрезмерное проникновение бизнеса и бюрократии в специфические области не принесёт?

Предгорья Гималаев на горизонте скрываются из виду. Зазубренные листья бананового дерева, растущего на рисовом поле рядом с больницей, начинают дрожать и ударяться друг о друга на ветру. Стайка мелких птиц взметнулась в воздух, словно горсть листьев, и тут же растворилась в небесах. Окна в кабинете для приема амбулаторных больных открыты — комнату наполняет упоительный запах мокрой земли, а лежащие передо мной истории болезни сметает со стола порывом ветра. Электричество то и дело пропадает, и на несколько минут комната погружается во тьму. Прямо над головой раздается раскат грома, эхо от которого разносится по округе.

Квартира расположена на шестнадцатом этаже типичного дома советской эпохи. Вид из окна жутковатый: огромным кругом стоят идентичные друг другу обшарпанные многоэтажки, а в центре кольца — обветшалая школа и поликлиника. Такой вот Советский Стоунхендж.

Экзотика, сэр! Извольте откушать. А, если серьёзно, то в первой книге вся экзотика исчерпывалась коротким рабочим посещением Украины заслуженным британцем, в «Призвании» автор же не раз и не два отвлекается от рассказа о своём прошлом и настоящем в туманном Альбионе, чтобы уделить время своему пребыванию как на Украине, так и в пограничном с Индией и Китаем Непале.

Непал на страницах книги стала своеобразной смесью из рождённого в природном изобилии и местной моде буйства красок замешанных в одном котле с вездесущей грязью, землетрясениями, войной, неразберихой во власти, нищетой, почти что тотальной неграмотностью, безработицей и великим множеством запущенных болезней. В результате помощь, получившему образовании в Англии знакомому нейрохирургу, стала настоящей битвой! Вид гималайских вершин из окна захватывал дух, но немногие успехи всё равно отвоёвывались у окружающего красочного бедлама благодаря стойкости немногих, да вопреки почти всему и всем.

С Украиной у мистера Марша получилось, естественно, иначе. В первой книге визит британца с мировым именем прошёл под флагом благотворительного подвига вопреки постперестроечному и постсоветскому развалу. В «Призвании» Марш возвращается в республику уставшим, измотанным и с «разряженными батарейками». За годы между первой и второй книгой страна пережила Майдан и вступила в АТО (антитеррористическую операцию) или, в зависимости от точки зрения, в гражданскую войну против самопровозглашённых Донецких и Луганских народных республик. К слову, политики в посвящённым украинским событиям частях текста буквально несколько строчек и это очень хорошо, потому что благодаря этому книга не провоцирует читателя. Или, по крайней мере, не провоцирует настолько, чтобы возникло желание вычеркнуть книгу и автора из памяти в силу принципиальных разногласий.

Главное же из случившегося на Украине с мистером Маршем — это то, что при всём своём, пусть и порядком угасшем энтузиазме он, в конце концов, напоролся на непробиваемую стену. И стена эта была вовсе не из экономической разрухи или политических разногласий. Просто в одной неприятной ситуации британский менталитет попытался исправить положение тем способом, какой обычно использовался в лондонской клинике, но всё пошло совсем не так, как предполагалось. Потому что столкнулись два уклада, два разных представления о том, что делать и как быть в одной, другой и третьей ситуации. Марш хотел как лучше, но ничегошеньки разрулить не получилось.

Что выходит в итоге? Однозначно можно сказать, что «Призвание» — это стоящая, заслуживающая внимания книга, но… В силу поднятых автором проблем вторая и последняя часть мемуаров британского нейрохирурга оставляет ощутимо более тяжелый осадок по сравнению с дебютным «Не навреди». Пусть это прозвучит банально и предсказуемо, но, если кто-то из читающих этот текст захочет сам познакомиться с творчеством врача, чьи руки в своё время потрудились во множестве черепов и позвоночниках, лучше начать с книги, взявшей в своё заголовок кусочек клятвы Гиппократа, чтобы потом, в зависимости от полученных впечатлений определиться с желанием погрузиться в прощальное продолжение.