Эллис Питерс, «Страсти по мощам» (1977)

Я же говорил о книжной серии британского исторического детектива от Эллис Питерс? Вот я, наконец, до неё и добрался. Только снятый на основе аж двух десятков романов четырёхсезонный сериал смотреть, наверное, не буду. В том числе, потому что впечатления от «Страстей по мощам» получились противоречивыми.

Spoiler:

Но давайте уже забудем о веке двадцать первом, потому что сейчас мы в 1138 году от Рождества Христова. И раз мы здесь оказались, обратим взоры на благочестивую шрусберийскую обитель ордена святого Бенедикта. Именно здесь полтора десятка лет назад принял монашеский постриг повидавший мир, воевавший в крестовых походах, познавший многих женщин и, в конце концов, уставший от всего брат Кадфаэль.

С тех самых пор нет для него большего удовольствия, чем покопаться в монастырском саду, окружая заботой всевозможные цветы и травы. И была бы на то его воля, всякий день сменялся другим безо всяких происшествий. Только у приора душа не на месте, потому что все обители вокруг хранят мощи святых, когда шрусберийское аббатство ничем таким похвастаться не может. Что же делать и как быть? Смириться или действовать? Можно же, например, воспользоваться авторитетом ордена, чтобы забрать под покровительство братии и стен монастыря святого или святую из какой-нибудь безвестной деревеньки? Совсем идеально будет, если святая сама подвигнет монахов забрать её мощи, наслав на одного из послушников болезнь, а потом, послав другому чудесное видение с обещанием исцеления!

Прекрасно! Но ведь и дьявол наверняка не дремлет. Что, если местные начнут протестовать против переправки мощей в аббатство? И что, если оказавшийся в авангарде протеста, уважаемый в деревне человек падёт от загадочной стрелы? То ли сама святая покарала окаянного грешника, чтоб не чинил препоны монахам. То ли кто-то из деревенских воспользовался случаем, чтобы одновременно подставить кое-кого из своих заодно с чужаками. То ли кто-то из посвятивших свою жизнь Богу впал в ужасное искушение и убил, чтобы вселить в сердца протестующих страх перед карой небесной? И вот лежит мертвец, смотрит пустым взглядом в небеса, а людям-то что думать и что делать? Разве что брат Кадфаэль во всём разберётся, чтобы каждый, в конце концов, получил своё.

Итак, начнём.

Атмосфера

Прежде, чем мы отправимся в Уэльс за мощами святой Уинифред, нам нужно познакомиться с монастырской жизнью, одним прозорливым монахом, честолюбивым приором и другим послушниками, которые потом окажут своё влияние на переполох в безвестной деревушке. Волей автора мы открываем для себя мир брата Кадфаля с созданного им подобия райского сада. Ладно, с райским садом я, конечно, преувеличил. Но это только потому, что страницы с его описанием, если не шедевральны, то уж точно хороши!

Питерс, которая сама, видимо, неравнодушна к садоводству, сделала всё возможное, чтобы мы смогли представить и даже почувствовать запах великого множества благоухающих, целебных трав с изумительной красоты цветами всех мыслимых форм и оттенков, собранных Кадфаэлем со всего известного при его жизни света. Поухаживав за клумбами, мы уходим под каменные своды и вот тут-то возникает одна проблемка.

Может быть, я как-то не так читал, но я совершенно не почувствовал средневекового монастыря, мрачного величия каменных стен и сводов, скрип перьев по пергаменту, причудливого отражения эха тихих молитв, еле слышного перестука чёток и игры света в витражах. Зато я хорошо запомнил полные фирменной английской тонкой иронии страницы, которые рассказывали о том, как Кадфаэль наловчился дремать во время чтения послушником жития очередных святых. Познакомить читателя с персонажем — это важное дело, но по моему создание вокруг него хотя бы немного более ощутимого окружения делу не помешало бы.

Всё меняется, когда Кадфаэль вместе с делегацией аббатства прибывает в Уэльс. Вот тут автор словно бы делает глубокий вздох, расправляет плечи, освобождается от невидимых оков и не скупится на описание суровой природы, тяжкого труда местных пахарей, законов, традиций и нравов. Да что там, писательница открыто противопоставляет честность и свободу в то время ещё независимых королевств, сравнивая их с порочной, постоянно умножающей своё честолюбие Британией! Даже Wikipedia не обязательно открывать, чтобы почувствовать, как британская писательница помнит и чтит своё валлийское происхождение!

И я даже не знаю как к этому относиться. Казалось бы вот она история в одной связке с детективом, то есть как раз то, что я и хотел. В чём проблема-то? Нет, я ничего не имею против Уэльса. И к Англии особых симпатий не питаю. Наверное, я просто не ожидал, что первая же книга будет одновременно аполитичной и в тоже время пусть и мягко, но недвусмысленно станет превозносить достоинства одного народа на фоне порицания другого.

А вот теперь я должен, просто обязан сказать о том, как затяжное противостояние культур Британии и Уэльса дало новые штрихи и краски к образу Кадфаэля. Не знаю кажется мне или нет, но после книги и той же Wikipedia меня не оставляло ощущение, что Питерс создавала ставшего монахом бывшего крестоносца в том числе, как родственную душу. Не скажу о сходстве характеров, но вот корни, уходящие в глубину истории Уэльса, знание языка и души этих мест определённо создают невидимые нити, связующие автора с персонажем! Но важнее всего то, что благодаря тем же нитям Кадфаэль становится своеобразным валлийским сердцем Британии и одного монастыря с его амбициозной миссией в суровые и гордые земли. И вот это, действительно, получилось красиво!

Детектив.

Если закрыть глаза на эпоху, в которой случились страсти по мощам, всё отлично! Тем более что и брат Кадфаэль вышел идеальным персонажем как для разгадки загадок, так и для примирения всех, кто в ссоре. Выбравший своим последним пристанищем монастырь, познавший в своих скитаниях по свету и горе с радостью, и порок с добродетелью, в конце концов, совместил в себе наблюдательность, прагматичность и смекалку с мягкостью, терпением и мудростью.

Чувствуете? Вот он, знаменитый на весь мир классический английский детектив. Здесь нет психопатов и настоящей кровожадности. Автор, конечно, будет периодически подливать масла в огонь, чтобы умиротворение читателя сменилось напряжением, но в целом история всё равно будет оставаться уютной, располагающей не столько к гонке со временем, сколько к спокойным размышлениям.

Что же здесь не так? Нет, меня не волнует отсутствие грязищи, кровищи вместе с обилием всех мыслимых пороков и уродств вокруг Кадфаэля. Мне интересно то, что в одной сцене он ведёт себя, как истинно верующий, а в другой словно индифферентный атеист. На одной странице он искренне и от чистого сердца молится Богу, на другой осматривает сначала место преступления, а затем и уже одеревеневшее тело с деловитостью судмедэксперта!

Это потому что наш детектив, бывший крестоносец после всех сражений со смертью на ты? Допустим. А что у нас происходит после этого? После этого Кадфаэль и вовсе сговаривается с дочерью убитого, чтобы во имя справедливости подделать чудо. Дважды. Это средневековый монах? Точно? А то пока читал, пару-тройку раз меня выкидывало из двенадцатого века в двадцатый, когда жила и писала свои книги автор, а потом и в родной, двадцать первый.

Понимаю, что многим так наоборот лучше, потому что попросту легче и приятнее читать, но я-то искал исторические детективы для как можно более впечатляющего погружения. Не знаю, может быть, немного подожду и замахнусь на классику жанра, то есть «Имя розы» Умберто Эко. Вот такой я занудный и привередливый :)

Карен Мейтленд, «Маскарад лжецов» (2008)

А вот эта книга попала в мои руки после того, как я закинул во всемирную сеть невод с запросом об исторических детективах. Душа хотела погрузиться в антураж Средних Веков и найти там тайну, которая в конце стала бы явью. Выбрав из улова несколько приглянувшихся мне вещей, я начал с «Маскарада лжецов». Потому что, когда я знакомился с отзывами, взгляд взял, да зацепился за упоминания об атмосфере магического реализма.

Я не хотел читать о том, как в декорациях Средневековья разгулялась самая настоящая мистика. Я искал именно детектив, где все загадки находили бы ответы в нашем мире, а не в сверхъестественном. Но разве не могло в то время случиться преступления, в котором всё говорило бы о происках сил адских, когда на самом деле виновным оказался бы самый обычный человек? Да запросто! И это здорово! Потому что пока доберешься до правды, можно и так, и эдак пощекотать себе нервишки. Но это всё общие фразы, а что с книгой? Получилось у автора воссоздать атмосферу эпохи, построить логичный детектив, да ещё и пробрать читателя до мурашек, заставив сомневаться в земной природе зла?

Spoiler:

1348 год. Morte noire, чёрная смерть, она же чума приходит, а вернее приплывает с континента в Британию. Поначалу люди расстаются с жизнью только в портовых городах, а в глубинке все как один убеждены, что ничего страшного им не грозит. Очевидно же, что болезнь — это кара Господня всем иноземцам! Французы, испанцы, немцы — все одним миром мазаны, прогнили от всевозможных страстей, потому и гибнут от бича Божьего! Вот только плевать чуме на такие россказни. Пусть глупцы говорят, что хотят, а мор всё равно заберёт и стар, и млада, и богатого, и бедного, и француза, и британца.

Вот в такой вот обстановочке, в Иванов день, на ярмарке продававший якобы святые, но на самом деле фальшивые реликвии одноглазый старик камлот с уродливым шрамом на лице повстречал странную девочку Наригорм. Кожа у неё была бледная, волосы белые и смотрела она вокруг жутким, пристальным и неестественно спокойным взглядом. Пока другие дети играли и веселились, она гадала на древних рунах и при этом всегда говорила правду, какой бы горькой и страшной она не была.

Подивился старик на юную гадалку, да пошёл по своим делам и благополучно забыл о девочке. И всё было бы хорошо, если бы вскоре глашатай не объявил о чуме, которая проявила себя уже не где-то там, а в городке неподалёку. Естественно, такая весть всех до чёртиков испугала и породила панику. Народ пустился наутёк, но камлот всё-таки сумел выбраться из города с целыми, а не переломанными толпой руками и ногами. Тут бы и сказу конец, но мы только начинаем. Потому что в путь-дорогу старик отправился не один, а с двумя игравшими на ярмарке венецианскими музыкантами, которым было как раз по пути.

Старый торговец, учитель музыки и его ученик — это уже компания, с которой могут случиться самые разные приключения. С другой стороны, согласитесь, что всего-то три персонажа на первом плане — маловато будет! Поэтому не проходит и нескольких дней, как по одной, другой, третьей причине к нашим путникам прибиваются… интересные люди! Сварливый и угрюмый фокусник с той самой ярмарки. Молодой человек изо всех сил опекающий беременную возлюбленную. Родившийся с культёй вместо одной из рук юноша, сумевший приладить к своему уродству лебединое крыло. И та самая странная девочка, только уже не одна, а вместе с прячущей лицо под капюшоном старой знахаркой Плезанс.

Ничего себе каких оригиналов свела судьба! И ведь не просто так свела. Вместе они бегут от чумы и в тоже время каждый бежит от своей, личной тайны, которую до последнего скрывает от всех. Потому что тайна эта для него страшнее чумы! Но есть кое-что пострашнее чумы и всех тайн вместе взятых. Кое-что связывает все скелеты во всех шкафах в единое целое. Пронзительный волчий вой, леденящий кровь и пускающий мороз по коже даже самых отчаянных смельчаков.

Сначала ночь вздрагивает от жуткого звука лишь изредка, но затем кошмар даёт о себе знать всё чаще и чаще. Как будто с каждым днём, с каждой ночью не живой зверь, а воплощённое колдовство, адский демон подкрадывается к грешникам, чтобы забрать их души в адское пекло! Что же они сотворили прежде, чем повстречаться на размытой дороге? Смогут эти люди добраться хотя бы до какого-нибудь сносного прибежища или злой рок настигнет их одного за другим? И что вообще за сила преследует их? Человек или сам дьявол?

***

Итак, начнём. И начнём с одного из двух моих главных ожиданий.

Атмосфера.

Если вы, как и я, хотите погрузиться в эпоху, чтобы книга стала своеобразной литературной экскурсией в века минувшие, «Маскарада лжецов» вам может попросту не хватить. Нет, Средневековье здесь чувствуется и временами очень даже неплохо, но затем блекнет до следующего раза. Кто-то может со мной поспорить, но дело в том, что я читал повести и романы, которые справлялись с этой задачей намного лучше, я бы даже сказал — бесподобно. Взгляд скользил по строчкам, а в голове вставали пейзажи лесов, полей, городов, гор, морей и пустынь. Вслед за этими картинами возникали образы персонажей и толп, живущих утерянными или попросту устаревшими порядками и традициями. Слова превращались в звуки, запахи и ощущения, словно бы ты и не книгу читаешь, а переносишься во времени и пространстве в то место и в те годы, когда разворачивались пусть даже и вымышленные, но невероятно красочные события.

Мейтленд не стала запирать персонажей в стенах города N. Решив написать историю, которая могла бы случиться во время великого мора автор отправила девятерых путников, а вместе с ними и читателей по пути, который в основном проходит словно бы по краю, по периферии без разбору косившего людей направо и налево кошмара. В результате прежде, чем детективная интрига начнёт серьёзно закручиваться, мы сможем погрузиться атмосферный дорожный триллер.

Девять человек бредут по размытой дождями дороге. Казалось бы, эка невидаль — дождик! Вот только серая пелена закрыла собой солнце ещё до того, как приплывшая из Европы чёрная смерть отняла первую жизнь. Тогда на землю упали первые капли мороси. С тех пор небо то плачет, то рыдает навзрыд. Одна слеза скорбит по испустившим дух от чумы, другая убивает урожай на корню, обрекая бедняков и бродяг на великий голод.

Решив держаться вместе, беглецы пробиваются к побережью, чтобы найти там корабль до Ирландии. Но Ирландия — это сладкая грёза, а в реальности ноги, колёса принадлежащего фокуснику фургона и копыта единственной лошади вязнут в грязи. Животы день и ночь урчат, требуя хоть что-нибудь ещё, кроме мелкой дичи, кореньев и подгнивших бобов. Встреча с прохожими не рождает ничего, кроме взаимного страха. Кто знает, лихой человек навстречу идёт или доживающий последние дни и часы чумной? Рассветы сменяются закатами и кожа покрывается мурашками от подступающих холодов. Душа содрогается и леденеет, когда странники проходят мимо деревень, затянутых дымом от сложенных из обезображенных мертвецов кострищ. И чем дальше, тем больше растёт живот беременной, а посиделки у костра на привале уже не утешают надеждой на лучшее, заставляя всё время быть в напряжении и вселяя страх! Потому что волчий вой звучит всё ближе и чаще. И, наконец, в один из дней один из беглецов гибнет, а вслед за ним гибнет и другой.

Думаю, по тому, как я всё это описываю, понятно, что-что, а отправка читательского воображения на средневековые дороги в «Маскараде лжецов» удалась может и не замечательно, но хорошо! Мы то сближаемся с другими пилигримами, обитателями одиноких домишек, вымерших и несмотря ни на что уцелевших деревень и городков, то скрываемся в безлюдную глушь. С одной стороны всё так, как и должно быть.

В конце концов, в то время по большим и малым дорогам, действительно, бродило множество неприкаянных и осиротевших, сохранивших рассудок и безумцев. Почему бы не написать книгу об этих людях и от лица одного из них? С другой стороны, таким хитрым образом автор одновременно сглаживает совсем уж острые углы и освобождает место для воплощения своих идей.

Детектив.

Примерно на половине книги полная тревоги, но всё же бескровная драма передаёт эстафету своеобразной версии знаменитого романа Агаты Кристи «Десять негритят». Вот тут-то бы мне и порадоваться, да только не успеваю, потому что с первых же страниц Мейтленд одновременно интригует и с головой выдаёт одну из главных своих тайн. Позже, автор, конечно, старается направить читателя по ложному следу, но и о плетущем свои сети зловещем пауке забыть не даёт. Чего уж тогда удивляться, если мотивы убийства местных «негритят» становятся очевидны за несколько десятков страниц до их гибели!

Но это ещё и полбеды! Потому что, если королева детектива в своё время довела дело до конца, современная поклонница Средневековья решила бороться со злом, прервав цепь его дел на полпути к торжеству. Не буду уж говорить о том, насколько такой ход конём правильный или наоборот сомнительный. В любом случае мы получаем скомканный финал с твистом в сторону горькой женской доли в неблагодарном мужском мире. В довершении всего пороки живых и мёртвых лжецов оказываются откровенно мелковаты по сравнению с тем, что можно было бы ожидать. Ну или, по крайней мере, так воспринимается современным взглядом.

Да-да, детектив в «Маскараде лжецов» развивается по большому счёта ради обострения противостояния терпимости с консервативными догмами и развития авторской мысли о правде, которой лучше не знать, надежде и лжи во благо. Именно поэтому у нас здесь не один гонимый мирской властью, толпой и церковью человек, а сразу группа.

Создание надежды — величайшее из искусств, благороднейшая на свете неправда. Когда-то мне казалось, что надежда способна преодолеть все, но это убеждение оказалось обманом. Правда сильнее надежды, ибо правда ее разрушает. В погоне за правдой люди идут на страшные преступления.

Представьте, что вы скитаетесь с незнакомцем. Беседуете о всяком-разном у костра. Шутите о чём-то. Вместе добываете пропитание. По очереди стоите на карауле. В общем дополняете друг друга, потому что альтернатива вашим отношениям — горькое одиночество. Вас по-прежнему интересует и беспокоит, что там у попутчика за душой? Зачем оно вам? Со времени вашей встречи этот человек стал вам другом, почти родным! Если человек от вас что-то скрывает, значит, так надо. Не важно какие там у него были причины, но он решил перевернуть страницу, оставить прошлое в прошлом. Уважайте его решение, оставьте всё, что было, живите настоящим!

По прежнему хотите правды? Вот сдалось оно вам… Думаете, что правда — это благо? Вы ошибаетесь. Правда — это злая стерва, которая творит добро только в сказках, а в реальности только и делает, что уродует и разрушает! Если что человеку и нужно, так это надежда. Надежда на лучшее даже в самый ужасный час. Если надеждам суждено сбыться, это прекрасно! Но наш мир жесток и несправедлив, поэтому, если надежда пуста и лжива, она всё равно в сто крат лучше безжалостной правды. Проще говоря, если бы лжи во благо не существовало, её надо было бы придумать, возненавидев любого, кто жаждет рубить якобы благой истиной наотмашь!

Киваете перед монитором или крутите пальцем у виска? А между тем, мы подходим к концы. Начав с более-менее реалистичной средневековой драмы, поскитавшись по бездорожью, осознали себя в лапах мистического детектива, во мраке которого с каждой страницей всё яснее и яснее проступали… Нет, в оставленное «Маскарадом лжецов» послевкусие было даже не о толерантности по отношению к нациям, сексуальным меньшинствам, калекам и горячей молодости, идущей вслед за страстью в том числе на кровосмешение. Всё это, конечно, здесь есть, но, в конце концов, книга оказывается историей отчаяния.

Отчаяния страны, а вернее народа, умирающего от чумы. Отчаяния тех, кто шёл за фургоном, чтобы не остаться в одиночестве на дороге. Отчаяния, решившихся на убийство. И, наконец, отчаяния бродячего торговца, приравнявшего правду ко злу, а ложь ко благу. И вот на этом я закругляюсь, потому что сказал всё, что хотел, и более, чем достаточно, чтобы одолевшие весь этот текст могли определиться в своём желании читать роман, после которого дела Карен Мейтленд пошли в гору, или лучше потратить время на что-то другое.

Генри Марш, «Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии» (2017)

Когда в прошлом году я прочитал «Не навреди. История о жизни, смерти и нейрохирургии», я думал, что на этом, собственно, и всё. А потом я увидел в сети дилогию, в которой «Не навреди» продолжалась «Призванием». Книгу-то я скачал в тот же день, а вот добрался только сейчас.

Spoiler:

Все мои подчиненные гораздо моложе меня; они по-прежнему полны здоровья и самоуверенности, которая свойственна молодости. В их годы и я был таким же. Молодые врачи имеют лишь приблизительное представление о реальности, которая ждет многих пожилых пациентов. Я же теперь, готовясь к выходу на пенсию, утрачиваю чувство отстраненности от пациентов. Вскоре мне предстоит примкнуть к низшему классу — классу пациентов — так же было и до того, как я стал врачом. Не быть мне больше одним из избранных.

Прежде всего и первую очередь «Призвание» — это способ Генри Марша попрощаться с профессией, с читателем и с жизнью, большая часть которой уже прожита, а того, что осталось совсем немного. Конечно, почтенный возраст автора чувствовался и в его литературном дебюте, но именно в своей второй и по совместительству последней книге, заслуженный нейрохирург серьёзно и по-настоящему задумывается о давящей, пусть и небольшой, но ничем не занятой массе времени после ухода на пенсию, о старости и старческих же недугах, а также о смерти, которая хоть и может поразить любого человека в любой момент времени, но по большому счёту остаётся абстракцией до тех пор, пока кожа не покрывается морщинами, сердце сбоит и бывшая до того безупречной память слабеет, теряя из своих хранилищ то какую-нибудь мелочёвку, то что-то серьёзное и важное.

Проработавший тридцать с лишним лет, оперировавший головной и спинной мозг у тысяч пациентов, доктор Марш всё больше и больше задумывается о том, что будет с его собственным мозгом по мере приближения к неизбежному и в тот час, когда ударит колокол. Конечно, он знает всё о самом загадочном и непостижимом из всех известных современной науке органов, кроме выводов сделанных в самых передовых исследованиях, и всё же... Одно дело оперировать чужой мозг, чтобы больной стал здоровым или безнадёжный больной получил бы отсрочку, другое дело — самому приближаться к концу.

В одной книге абсолютно субъективные, никого ни к чему не призывающие размышления о проблемах эвтаназии и вечном конфликте материализма с верой, желанием, мечтой человека о жизни после смерти, о бессмертной нетленной душе и о Боге. Нет, книга вовсе не об обращении старого атеиста в веру на склоне лет и не твёрдом отрицании человеком науки антинаучных домыслов. В посвящённых воспоминаниям отступлениях Марш знакомит читателя со своими детскими страхами, многолетними хобби и теми мгновениями, когда он по мере осознания себя и мира вокруг испытывал состояние восторга и единения со вселенной и жизнью во всех её проявлениях.

Насмотревшись за годы своей практики на страдающих от мучительных болей или впавших в бессрочное вегетативное состояние, беспомощных и зачастую ничего вокруг себя не сознающих пациентов, Марш всерьёз опасается, что и его в старости постигнет та же участь. Опасения дополняются воспоминаниями о медленно умиравших отце и матери, в результате чего книга стала не то что бы воззванием за эвтаназию, но обширным размышлением на тему узаконенного в одних, но запрещённого в других странах искусственного прерывания жизни неизлечимого больного как по его собственной воле, так и по воле его родственников. Должен ли совсем ещё молодой или уже дряхлый и измождённый человек испить свою чашу до дна? Или же нет ничего преступного и аморального в том, чтобы в отсутствии перспектив исцеления добровольно уйти из жизни, заснуть вечным сном, избавив себя от нестерпимых мук и унижения, а близких от напрасных переживаний, хлопот и финансовых затрат?

Накопив за свою сначала бедную, а затем пусть и не богатую, но вполне обеспеченную жизнь кучу вещей, потратив на возню с ними массу времени, постаревший Марш задумывается о том, так ли ему нужно всё это барахло? Много ли вообще нужно человеку для счастья? Испытав в своё время восторг, подобный тому, что испытывали люди, позже описывавшие своё состояние не иначе, как божественное озарение и просветление, он не проникся ни одним из распространившихся по миру учений, но, в конце концов, при всех своих объективных знаниях пришёл к своеобразной границе между рациональной наукой и иррациональной убежденностью в реальности необъяснимых и невозможных чудес.

Я был плохим сыном. Я редко навещал отца после смерти матери, хотя и жил неподалеку. Меня раздражала его старческая забывчивость и огорчало, что он уже не тот человек, которого я всегда знал.

Также книга о времени, когда пришла пора собирать камни. В «Призвании» Марш знакомит читателя не только со своей молодостью и детством, но и с историей своей семьи. От детских воспоминаний родителей до их знакомства в Германии тридцатых годов, когда в стране уже набирал силу фашизм. От работы, которой они отдавали себя, перебравшись в Британию, до разделения наследства между повзрослевшими детьми. От школьных лет самого автора к покупке одинокого, заброшенного, забытого и, конечно, захламленного домика на берегу Темзы, с банальной, но всё равно жутковатой историей предыдущего владельца. Домика, работа по капитальному ремонту которого должна заполнить собой образовавшейся после выхода на пенсию вакуум безделья и в тоже время стать бессмысленным, но в тоже время очень важным протестом против неизбежного.

Иными словами, «Призвание» — это в том числе способ обернуться, чтобы даже не взрослыми глазами, а убелённым сединой посмотреть на успехи, провалы и сущие казалось бы пустяки, осознав ошибки там, где раньше всё казалось идеальным и правильным.

Я подумал о целой армии менеджеров, которые управляют больницей, и о стоящих над ними политиках: все они виноваты не меньше меня, но сегодня ночью они будут сладко спать в своих постелях, возможно, видя сны об установленных правительством целевых показателях или о выходных в загородном отеле, и никому из них не придется общаться ни с пациентами, ни с их родственниками.

— А ведь я еще помню времена, когда в деревне были настоящие магазины. Ваш последний, — вздохнул я. — Сейчас тут сплошь винные бары да модные бутики. Вы видели бывшую больницу вниз по дороге? Я когда-то работал в ней. Теперь там жилье для богачей. Все сады застроили, наверное. Место было слишком красивым, чтобы оставить его какой-то больнице.

Думаю, эта часть книги будет особо понятна и близка жителям так называемого пространства СНГ. Честно скажу, что я не имею ни малейшего представления о том, какой была британская медицина в конце, в середине и в начале двадцатого века. Я не знаю какие там сейчас порядки, какие реформы продвигаются, а какие только планируются. Но в том, что описывает автор, я вижу перемены схожие с теми, что случились в России, Украине, Белоруссии и пр. республиках с переходом от советского здравоохранения к конкурентной борьбе свободного рынка.

Естественно, и в государственной, и в частной клинике подход зависит от конкретного врача. Попав со «Скорой помощи» в городскую государственную больницу запросто можно было столкнуться и с халатностью, и с корыстью, от которой не получишь никакого лечения без должной, неофициальной оплаты. В частной же клинике, хочешь того или не хочешь, заплатишь записанную в официальный прайс сумму, зато получишь именно ту помощь, то лечение, какое тебе необходимо и, вполне может быть, встретишь такого врача, которому будешь благодарен всю оставшуюся жизнь.

Но очевидно, что частные случаи — одно, тенденции — совсем другое. Двадцатый век буквально фонтанировал гуманистическими и даже утопическими идеями, часть которых пусть и с грехом пополам, но удалось хоть как-то реализовать. Но время бежит. Темп жизни ускоряется. И двадцать первый век, век бизнеса и глобального рынка диктует свои законы. Пациент превращается в клиента, врач в сотрудника медицинской сферы услуг, а показатели здоровья населения отступают и теряют значение перед показатели успешности, доходности медицинских центров, клиник, поликлиник и лечебниц.

Читатель, конечно, может поспорить с автором, указав на консерватизм с происходящей из него узостью взглядов, различающих только проблемы, да недостатки. Пожилой человек рассматривает ситуацию только с одной стороны, критикуя реализуемые правительством планы за разрушение самих устоев медицины и само действующее рука об руку с крупным бизнесом правительство за непростительную глупость. Возможно, мистер Марш мог бы посмотреть шире, увидев таким образом и лучшую сторону разгромленных им инициатив, и заманчивые, выгодные как финансистам с чиновниками, так и врачам с пациентами перспективы? Или, может быть, он прав и ни к чему хорошему чрезмерное проникновение бизнеса и бюрократии в специфические области не принесёт?

Предгорья Гималаев на горизонте скрываются из виду. Зазубренные листья бананового дерева, растущего на рисовом поле рядом с больницей, начинают дрожать и ударяться друг о друга на ветру. Стайка мелких птиц взметнулась в воздух, словно горсть листьев, и тут же растворилась в небесах. Окна в кабинете для приема амбулаторных больных открыты — комнату наполняет упоительный запах мокрой земли, а лежащие передо мной истории болезни сметает со стола порывом ветра. Электричество то и дело пропадает, и на несколько минут комната погружается во тьму. Прямо над головой раздается раскат грома, эхо от которого разносится по округе.

Квартира расположена на шестнадцатом этаже типичного дома советской эпохи. Вид из окна жутковатый: огромным кругом стоят идентичные друг другу обшарпанные многоэтажки, а в центре кольца — обветшалая школа и поликлиника. Такой вот Советский Стоунхендж.

Экзотика, сэр! Извольте откушать. А, если серьёзно, то в первой книге вся экзотика исчерпывалась коротким рабочим посещением Украины заслуженным британцем, в «Призвании» автор же не раз и не два отвлекается от рассказа о своём прошлом и настоящем в туманном Альбионе, чтобы уделить время своему пребыванию как на Украине, так и в пограничном с Индией и Китаем Непале.

Непал на страницах книги стала своеобразной смесью из рождённого в природном изобилии и местной моде буйства красок замешанных в одном котле с вездесущей грязью, землетрясениями, войной, неразберихой во власти, нищетой, почти что тотальной неграмотностью, безработицей и великим множеством запущенных болезней. В результате помощь, получившему образовании в Англии знакомому нейрохирургу, стала настоящей битвой! Вид гималайских вершин из окна захватывал дух, но немногие успехи всё равно отвоёвывались у окружающего красочного бедлама благодаря стойкости немногих, да вопреки почти всему и всем.

С Украиной у мистера Марша получилось, естественно, иначе. В первой книге визит британца с мировым именем прошёл под флагом благотворительного подвига вопреки постперестроечному и постсоветскому развалу. В «Призвании» Марш возвращается в республику уставшим, измотанным и с «разряженными батарейками». За годы между первой и второй книгой страна пережила Майдан и вступила в АТО (антитеррористическую операцию) или, в зависимости от точки зрения, в гражданскую войну против самопровозглашённых Донецких и Луганских народных республик. К слову, политики в посвящённым украинским событиям частях текста буквально несколько строчек и это очень хорошо, потому что благодаря этому книга не провоцирует читателя. Или, по крайней мере, не провоцирует настолько, чтобы возникло желание вычеркнуть книгу и автора из памяти в силу принципиальных разногласий.

Главное же из случившегося на Украине с мистером Маршем — это то, что при всём своём, пусть и порядком угасшем энтузиазме он, в конце концов, напоролся на непробиваемую стену. И стена эта была вовсе не из экономической разрухи или политических разногласий. Просто в одной неприятной ситуации британский менталитет попытался исправить положение тем способом, какой обычно использовался в лондонской клинике, но всё пошло совсем не так, как предполагалось. Потому что столкнулись два уклада, два разных представления о том, что делать и как быть в одной, другой и третьей ситуации. Марш хотел как лучше, но ничегошеньки разрулить не получилось.

Что выходит в итоге? Однозначно можно сказать, что «Призвание» — это стоящая, заслуживающая внимания книга, но… В силу поднятых автором проблем вторая и последняя часть мемуаров британского нейрохирурга оставляет ощутимо более тяжелый осадок по сравнению с дебютным «Не навреди». Пусть это прозвучит банально и предсказуемо, но, если кто-то из читающих этот текст захочет сам познакомиться с творчеством врача, чьи руки в своё время потрудились во множестве черепов и позвоночниках, лучше начать с книги, взявшей в своё заголовок кусочек клятвы Гиппократа, чтобы потом, в зависимости от полученных впечатлений определиться с желанием погрузиться в прощальное продолжение.

Адам Нэвилл, "Судные дни" (2012)

Поскольку мне не хватило отечественного "Поезда следующего в ад", я решил почитать что-то более себя зарекомендовавшее. И из всего отобранного на свою электронную книгу по названию, обложке и отзывам выбрал "Судные дни".

Что могу сказать о книге в двух словах? Во-первых мне понравилось. Никаких восторгов, потому что книга не без недостатков, о которых будет сказано ниже, но всё же понравилось. А во-вторых "Судными днями" я утолил своё желание почитать какую-нибудь пусть не шедевральную, но и не бредовую мистику и потому следующая книга будет уже другого жанра :)

Spoiler:

Они хотят войти! Но они ненавидят свет! Ненавидят! (с)

Что такое "Судные дни"? В моей голове книга Адама Нэвилла стала своеобразным миксом из эпизода "Поле, где я умер" 4 сезона сериала "Секретные материалы", типового ужастика, в котором то ли кто-то, то ли что-то скребется, свистит, рычит, ходит и иногда даже колошматит по стенам, полу и потолку в темноте, а также довольно неплохой экскурсии в мир тоталитарных сект, в которых за ширмой идей о спасении заблудших творятся беспредел пополам со всеми мыслимыми извращениями.

Представьте, что вы включили какой-то документальный фильм, авторы которого хотят пройти по следам некогда бывшей довольно известной, но уже несколько десятков лет как ушедшей в небытие мрачной секты, чтобы показать и рассказать тем, кто перед экраном историю жажды власти, манившей к себе наивных и сломленных, освобождением от суеты и просветлением. Одни с облегчением, другие с сомнением отдавали якобы избранному свыше лидеру все личные и семейные ценности в надежде в назначенный час пройти сквозь игольное ушко и вознестись в вечность. Лишаясь всего, они отрезали себя от семьи и мира, а избранный самим собой лидер получал возможность жить на широкую ногу, предаваясь едва ли не всем возможным земным удовольствиям. Но никакой обман не может длиться вечно и поэтому даже самый ловкий мошенник вынужден уходить в тень, заметая следы. Всего-то и нужно, что убедить всё ещё верующих в тебя в необходимости добровольного суицида, а уже взбунтовавшихся казнить.

А теперь представьте себя, скажем, помощником независимого режиссёра-документалиста, снимающего ленты, просмотр которых заставляет зрителей задуматься о реальности сверхъестественного. Загадочный богач, владелец студии "Revelations Production" сделал проходящему черную полосу жизни режиссёру-энтузиасту Кайлу Фриману предложение, от которого он не мог отказаться. Вместе с Фриманом и его верным оператором Дэном читателю предстоит посетить заброшенные и потому жутковатые, значимые в истории вроде бы покончившей с собой секты места и взять интервью у выживших, некогда сбежавших из-под контроля алчной психопатки с манией величия сектантов.

Пожалуй, именно так лучше всего можно описать половину или даже две-три книги. Классический, набирающий обороты ужастик здесь сливается в одно целое с той самой подачей документального фильма изнутри. И здесь надо отдать должное Нэвиллу, потому что достаточно большое количество страниц сверхъестественное пугает Кайла с Дэном, но на самом деле не выдаёт ничего особенного мало-мальски знакомому с жанром читателю. И в тоже время вроде бы ничем не примечательное мистическое само по себе и вместе с описанием так называемых партизанских съёмок держит, интригует и щекочет нервишки. Помимо этого, за счёт пока только косвенного столкновения персонажей с инфернальным читателю даётся возможность подумать есть ли во всех этих стуках, скребках, шагах, стонах и свистах что-то не от мира сего или группа документалистов просто-напросто стала жертвой какого хитрого, заранее просчитанного и умело подготовленного обмана?

Естественно, книга не могла так просто закончиться пусть и нервным, но успешным концом работы Кайла и Дэна над фильмом, релиз которого вывел бы их из финансового пике, а секту с дурной славой на чистую воду. Царапавшие всё это время границу меж двух миров пятисотлетние, навеки проклятые, обезумевшие, жаждущие расплаты и возрождения в мире живых мертвецы один за другим стали выбираться из адской вечности. А бывалого, как ему казалось, искателя непознанного Кайла пробрало, когда он узнал гораздо больше, чем ему хотелось, когда стало ясно, что известная история секты "Судных дней" - это лишь один из концов веревочки, которая тянется через века к другой, прогневившей небеса секте, чьё наследие совсем скоро может возродиться.

Вот тут-то и начинаются проблемы. Мистика, в которой пугающие звуки уступили место сумевшим, наконец, прорваться в реальность, охочих до крови, гниющих и тем не менее молниеносных и сильных, осужденных на вечные муки старым друзьям одной алчущей вечной жизни особы продолжает держать планку, а вот Кайл Фриман... Кайл превращается в дрожащего от страха ребёнка, которому уже и не нужен никакой фильм. Все его существо поглощено либо желанием застыть на месте, чтобы ни в коем случае не идти вперёд, а, если что-то убьет его, то так тому и быть, либо бежать в полицию, чтобы стражи закона защитили его от... Не важно! Должны же силы правопорядка защитить жизнь гражданина?

Конечно, сидя в уютном кресле в квартире, из стен, потолка и пола которой не лезет никакая гонимая падшими ангелами мертвечина, неразумно и неправильно осуждать персонаж. В конце концов, кто бы из имеющих интерес к сверхъестественному и оккультизму не испугался бы столкнись с чем-то подобным лично и лицом к лицу? Особенно, если не веришь или откровенно сомневаешься в существовании как Бога, так и чёрта, рассматривая слухи о происках нечистой силы исключительно, как источник заработка. И всё же, нельзя не сказать о том, что перед поворотом сюжета к финалу и тем более в самом финале, Кайл откровенно раздражает своим параличом воли и желанием бежать уже даже не в полицию, а просто куда глаза глядят, предварительно подставив под под чёрные зубы потерявших всё человеческое своего заказчика и нанятого им, способного потягаться телосложением со Шварцнеггером наёмника Джеда. Порой - не раз и не два - кажется, что Кайл сопротивляется даже не замыслу соблазнившего его некогда перспективами Максимилиана Соломона, а задумке самого автора, чья воля продолжает тащить попавшего, как кур во щи, Кайла по сюжету к победе над злом несмотря на все его протестующие вопли =\

Сам финал спорен, возможно, даже очень спорен, но за не теряющую хватки атмосферность, достаточное количество авторских объяснений, которых могло бы и не быть, и в общем неплохой подтекст, о котором пойдёт речь ниже, я, пожалуй, не буду пинать десяток-другой последних страниц.

Какие же идеи, мысли и посылы делают "Судные дни" более или менее ценной книгой? Как видит обыватель лидера тоталитарной секты, человека, поставившего точку в своём замысле, массовым отравлением, самосожжением или перерезанием глоток своих последователей? Безумное чудовище! Алчный монстр! Нелюдь! Нечто невероятно искаженное от образа обычного человека. Так ведь? Разве обыватель не желает известности переходящей в славу и уважения переходящего в дарующее власть поклонение? Так ли далеки от перехода за грань мечтающие о сотнях и тысячах лайках, просмотрах, перепостах и комментариях современные пользователи сети? А звёзды шоу-бизнеса, работающие на камеру ради восторженных оваций и льющегося на банковский счёт потока из сотен миллионов долларов? Или политики чуть не любой ценой и любыми средствами, воплощающие свои замыслы в масштабах не общины, а страны, континента или даже мира? И, если грань, за которую нужно зайти человеку, чтобы стать авторитарным дьяволом в человеческом обличии не так и далека, то как же так выходит, что из века в век человечество ненавидит тиранов и в тоже время с великой охотой жаждет их пришествия, с восторгом возносит их на престол и повинуется до последнего?

Чтобы закончить, скажу о том, что вызовет возмущение у одних и одобрительный кивок головы у других. В паре абзацев одной из глав автор сравнивает возглавлявшую секту "Судных дней" бывшую хозяйку борделя Катерину, а вместе с ней всех прочих больших и малых тоталитарных лидеров с Гитлером и Сталиным. Высказавшись таким образом Нэвилл вспоминает 1 июля 1941 года, когда Молотов с другими важными людьми из советской верхушки шли докладывать Сталину о плачевном положении первых дней Великой Отечественной войны. Затем автор утверждает, что Молотов и его сопровождающие шли серьёзно опасаясь при этом за свою жизнь, когда не надо было бояться, потому что надо было убить Сталина. Погрузившись в воображаемый эпизод альтернативной истории, автор не отрицает того, что СССР неизбежно был бы завоеван вермахтом, но вскоре после этой победы Третий рейх развалился бы сам собой, в том числе благодаря удачному покушению на Гитлера. И мир стал бы чище. Кхм... Прав Нэвилл или нет, по моему занявшая пусть даже одну страничку политота с конкретными именами и событиями в этой книге всё же не к месту.

Артур Кларк, "Свидание с Рамой" (1973)

Прежде, чем взяться за эту книгу, я, скажем так, "надкусил" два других научно-фантастических сюжета. Всё дело в том, что я хотел почитать не просто какую-нибудь фантастику, а что-то вполне определенное как в плане сюжета, так и стиля.

Пусть мне и понравился "Посольский город" Чайны Мьевилля, душа всё равно требовала самую что ни на есть твёрдую научную фантастику, через текст которой чувствовался бы серьёзный автор, чей замысел намерен привлечь читателя не пафосом размером со вселенную и выходящими за рамки фантастики причудами, а взглядом учёного на нечто почти невозможное и в тоже время более или менее правдоподобное. Привлеченный кое-чем в синопсисе первой книги я с первых же страниц понял, что она вообще не о том, о чём я подумал. Да, так бывает. Со второй книгой повезло больше. Никакого недопонимания между мной и описанием от издательства не возникло, но вместе с желанными сюжетными ходами автор выдал нечто совсем из иной оперы, то есть жанра. Нечто показалось мне настолько чужеродным и лишним, что я вздохнул, покачал головой и снова пустился на поиски.

Когда я третий раз закинул невод, результат поиска заставил меня хлопнуть себя по лбу! Зачем, спрашивается, я искал желаемое в фантастике последних десятилетий, когда достаточно было вспомнить заслуженное старое, то есть классику!

Spoiler:

Откровенно говоря, "Свидание с Рамой" стало для меня самым настоящим глотком свежего воздуха и бальзамом на душу. Почему так? Потому что за последние несколько лет я смотрел и читал достаточно фантастики, которая могла бы быть по-настоящему захватывающей или, по крайней мере, неплохой, если бы сценаристы не заставляли бы профессионалов в кадре вести себя подобно необразованному обывателю, которому выпало либо страдать склерозом, либо с незамутнённой наивностью на каждом шагу и из каждого угла ждать удивительного и зрелищного. Особенно меня поймёт тот, кто смотрел "Прометей" сэра Ридли Скотта и поминутно ронял лицо в ладони :)

Может быть, реальные космонавты, инженеры и биологи найдут ошибки в действиях оказавшегося в момент принятия решения политиками ближе всех к загадочному, гигантскому и пугающему цилиндру названного Рамой и потому посланного на его исследование экипажа корабля "Эндевор" под командованием капитана Нортона, но я не испытал ничего, кроме удовольствия, наблюдая от страницы к странице за работой пребывающих в здравом уме и твёрдой памяти, разумных и ответственных людей.

Если астронавты что-то и задумывали, то перед тем, как приступить к делу они всё планировали, взвешивали риски, принимая необходимые меры предосторожности. Если же ходу действия сам капитан или кто-то из его подчинённых и всё-таки подвергал свою жизнь большей или меньшей опасности, автор тут же пояснял почему здесь и сейчас персонаж посчитал риск приемлемым. Иногда, по современным меркам было скучновато. Но в паре-тройке сцен сэр Артур Кларк как будто даже подчеркивал то, что исследования неизвестного - это не увлекательный аттракцион, на каждом шагу впечатляющий непрерывными волнующими открытиями и красотами, а серьёзная, порой даже нудная и, естественно, чреватая опасностями работа, требующая ясной головы и развитой силы воли.

Примерно после половины или скорее двух третей текста сюжет начинает набирать обороты, казавшийся до того покинутым и мёртвым Рама преподносит один сюрприз за другим, а взволнованные политики предпринимают крайние меры. В конце концов, кажется, что всё закончится либо встречей команды Нортона с хозяевами Рамы, либо трагедией, либо второе самым безжалостным образом перечеркнёт едва случившееся первое. Но "Свидание с Рамой" - это не фантастика контакта. И во время чтения, и по завершению книги меня не покидало ощущение, будто в один из дней Артур Кларк участвовал в дискурсе с инженерами и биологами, обсуждавшими принципиальную возможность создания гигантского корабля-ковчега с собственной гравитацией и экосистемой. Результатом дискурса для Кларка, как фантаста стало написание "Свидание с Рамой", на страницах которого посредством команды астронавтов теоретический проект многокилометрового, напичканного сложнейшей, оберегающей бесценные жизни пассажиров техникой сооружения как бы исследовался изнутри, с завлекающей читателя поправкой на создание конструкции существами иной анатомии.

В принципе, наверное, роман можно критиковать за то, что прогулка команды капитана Нортона по Раме дала множество открытий и в тоже время позволила прикоснуться лишь к самому краешку тайны залетевшего в Солнечную систему циклопического корабля. Читатель всё-таки узнаёт кое-что о раманах, но по большому счету основные вопросы остаются без ответа. Изнутри сюжета это не считается провалом миссии в силу ограниченных по независящим от исследователей причинам сроков пребывания в исполинском цилиндре. Извне же отсутствие ответов откуда и куда, почему и зачем летел названный именем аватары верховного индуистского божества, управляемый то ли живым, то ли механическим разумом, невероятный, защищённый сотнями метров неведомых сплавов маленький и в тоже время огромный мир - это одновременно и досадный облом, и несомненное достоинство книги!

Один из величайших физиков минувшего двадцатого века Альберт Эйнштейн говорил, что ощущение тайны - это самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека. Я его отлично понимаю и поэтому скорее всего не буду читать продолжающие сюжет, написанные Артуром Кларком в соавторстве с Джентри Ли "Рама II", "Сады Рамы" и "Рама явленный". Целых три книги хоть и проясняющие часть загадок, но в тоже время запросто способных испортить удовольствие от прочтения вполне самодостаточной первой.

Чайна Мьевиль, "Посольский город". (2011)

Поклонникам научной фантастики с максимумом логики и минимумом авторских допущений будет непросто с чтением этой книги. Но только поначалу! В общем, автор "Посольского города" и не скрывает особенностей своего стиля, описывая свои произведения, как "странную фантастику". Так что кто не прошёл мимо, погрузился к текст, но как минимум засомневался, автор не виноват, потому что предупреждал. А вот кто дочитал до конца, тот - молодец! Потому оно, действительно, того стоит!

Spoiler:

Поначалу, где автор описывает возвращение в Посольский город выросшей в его стенах, обучившейся на иммер-летчицу, помотавшейся в силу профессии по вселенной и почтившей своим присутствием посвящённый прибытию нового посла торжественный вечер Ависы Беннер Чо, я едва не записал книгу в число тех, что я не дочитал, потому что по той или иной причине, а то и нескольким сразу продолжать было выше моих сил.

Маневрировавшая между другими приглашёнными, говорившая то с одним, то с другим гостем Ависа вызвала у меня ассоциацию с Алисой Льюиса Керролла, а происходящее вокруг неё с той самой Страной чудес, в которой, как известно, бывает даже улыбка без кота. На вкус и цвет товарищей нет, но для моего восприятия странностей было немало.

Посол оказался не одним человеком, а двумя, носившими странное сдвоенное имя. На шее всех без исключений послов были странные, на мой взгляд гротескные, будто бы прибывшие из фантастики былых времён поблёскивающие огоньками обручи. Местный аналог гиперпространства - иммер - воспринимаемый иммер-лётчиками не напрямую, а только через специальную технику показался своеобразной, сломавшей тесные границы картинной рамы произведением художника-сюрреалиста. Добили меня пушки времени, предназначением которых было обезвреживание и уничтожение обыденностью монстров из вечности иммера. Пушки времени? Уничтожение обыденностью? Серьёзно? Спасибо, кажется, как-то раз я уже читал нечто подобное и насилу дочитал, больше не надо.

В тоже время Мьевилль знакомит читателя с инсектоидной, биологической цивилизацией аборигенов Ариеки, говорящих меж собой на уникальном Языке, обретающим смысл исключительно и только в одновременном звучании двух голосов. Для другого читателя это может и ничего не значить, а я люблю фантастику о негуманоидных цивилизациях. И, пожалуй, только ради ариекаев с их Языком я решил потерпеть ещё немного, одолеть ещё пару глав, а затем уже либо всё-таки распрощаться с книгой, либо читать до конца. Сейчас я уже могу сказать, что ни капли не жалею о потраченном времени!

Потому что многие странности нашли оригинальные и в тоже время логичные объяснения. Остальные же стали своего рода изысканной специей в наивкуснейшем блюде! Прибывшие на Ариеку загадочные, непохожие ни на кого из коллег посол ЭзРа и послужившая в некогда в детстве ариекаям воплощённым живым сравнением Ависа породят события, которые до неузнаваемости изменят всё в Посольском городе, казалось бы незыблемой культуре Хозяев-ариекаев и большой космической политике. Язык, живущий лишь в двухголосом исполнении живого и разумного существа, в принципе несовместимый с ложью и поневоле принуждающий ариекаев говорить и мыслить правдой, только правдой и ничем, кроме правды, сначала станет причиной ужасающего кризиса, а затем всего лишь артефактом, пережитком эпохи, уступающим былую власть многогранному новому.

Иными словами "Посольский город" - это самая настоящая концептуальная научная фантастика, исследующая не столько реально существующие и вымышленные языки, сколько само сознание, прямо зависящее от избранной формы общения и упорно изобретающее новые способы, чтобы сказать и помыслить о том, что вчера было немыслимо и невозможно.

Ах да! У нас же здесь взрослая, к тому же ещё и современная фантастика, поэтому здесь не обошлось без секса между персонажами и толерантным взглядом на сексуальность как таковую. Хоть упомянутое и ограничивается несколькими описательными и сюжетными штрихами, не претендуя на большее, но... Где-то в начале автор упоминает о том, что прибывшая в Послоград с законным, но уже не таким уж и любимым мужем Ависа уже несколько раз была замужем и как минимум разок имела серьёзные отношения с женщиной. Позже, по просьбе охочего до закулисной информации мужа Ависа становится регулярной гостьей в кровати посла КелВин. Уже немного попахивает, а, если ещё вспомнить, что посол - не один человек, а пара монозиготных близнецов, то это уже у нас получается... Сами для себя решайте, что тут получается и насколько конкретно для вас это приемлемо.

Ллойд Джонс, "Мистер Пип"

Поскольку книга заслужила призы и премии, воспев одного из самых известных британских писателей, то есть Чарльза Диккенса и его всемирно известный роман "Большие надежды", сперва дам описание сюжета в положительном ключе, а вот затем уже будет субъективная критика...

Spoiler:

199х годы. На одном из многочисленных островов Папуа Новой Гвинеи идёт гражданская война между скрывающимися в лесах партизанами и краснокожими наёмниками владельца медленно, но верно убивающей местную природу шахты.Те, кто не пошёл в партизаны, вынужден жить в постоянном напряжении и опаске быть самым жестоким образом перетёртым меж двух жерновов.

В один из дней единственный белый человек на острове, известный местным под прозвищем Пучеглазый, мистер Уоттс решает вернуть к жизни заброшенную школу, чтобы стать для живущих на острове детей учителем.

Учителем, под руководством которого мальчишкам и девчонкам предстоит по частичкам перенять жизненный опыт приглашаемых мистером Уоттсом на каждое занятие отцов и матерей, а также благодаря роману Чарльза Диккенса "Большие надежды" открыть для себя мировую литературу!

Одна книга раздвинет границы воображения, откроет огромный до того неведомый мир и сама станет для маленьких островитян и в особенности для любимицы Пучеглазого Матилды целым миром! -------------------------------------------------- Даже не знаю читал ли я когда-нибудь книгу так настойчиво и упорно прославляющую другую книгу... Что-то подобное, кажется, читал, но либо концентрация воспеваемого была не такая густая, как у Ллойда Джонса, либо помимо одного литературного шедевра были упомянуты и более-менее описаны другие, в той или иной мере достойные книги. Здесь же практически всё и вся, кроме разве что по-настоящему суровой и жестокой развязки, посвящено мистеру Чарльзу Диккенсу, "Большим надеждам" и главному их действующему лицу мистеру Пипу.

Из-за этого о романе новозеландского прозаика практически невозможно говорить в нейтральном тоне! "Мистером Пипом" можно либо восхищаться, смакуя каждую страницу, либо испытывать по меньшей мере раздражение или даже отвращение. Я, к сожалению, чем дальше, тем больше испытывал отторжение. Не получилось у меня проникнуться тем, как одна-единственная книга заполняет собой всё пространство, превращая всю прочую, мирно стоящую на полке в доме мистера Уоттса литературу в безымянную, упомянутую в одной строчке. И сам мистер Уоттс с моего угла зрения пусть и несомненно добрый, благородный, любящий и заботливый, но никак не мудрец, а сломленный, одинокий и болезненно зацикленный на пережитом, балансирующий на грани безумия человек.

Напоследок только и остаётся сказать отчего я встал в оппозицию ко многому, что хотел донести и передать Ллойд Джонс. Боюсь, тут дело в принципе. Потому что никакого величайшего романа величайшего писателя для меня не существует! Существуют величайшИЕ романЫ величайшИХ писателЕЙ, каждый из которых хорош, неподражаем и незабываем по своему! Прикипеть к одной книге, забыв об остальных... Это не моё.

Иэн Макьюэн, "Дитя во времени" (1987)

Ближайший аналог происходящего на страницах этой книги - это драма "Кроличья нора" с Николь Кидман. Разница только в том, что Иэн Макьюэн сконцентрировал основное внимание на психологическом кризисе и душевных перепитиях не матери, а отца пропавшего без вести ребёнка. На страницах книги ему предстоит, совладав с собой, справиться с болью потери, оставить прошлое в прошлом, научиться жить в настоящем и заботиться о будущем.

Spoiler:

Великобритания. Лондон. Наши дни. Детский писатель Стивен Льюис идёт вместе со своей пятилетней дочерью Кейт в супермаркет за покупками. Вот в полки в корзину отправилась одну покупка, другая, третья. А вот уже и касса. Всё время Стивен крепко держал дочь за руку, но дела заставили его буквально на несколько секунд отпустить девочку и сконцентрироваться на оплате товара. Этих нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы ребёнок исчез.

Поиски в магазине и поблизости ничего не дали. Полиция сделала всё, что могла, но, в конце концов, стражам закона и порядка пришлось развести руками. Как часто и бывает, счастливый до того брак затрещал по швам. Время растянулось до бесконечности и сжалось до мгновения. Прошлое смешалось с настоящим, а настоящее с будущим.

Плюсы:

- Категорически рекомендуется любителям психологической драмы.
- Богатый, образный язык, аллегории которого не кажутся искусственными или выжатыми из пальцами - это без сомнений достоинство хорошей книги любого жанра. Но особенно образное мышление и словарный запас автора важны в жанре драмы, в сюжете призванном не столько для описания последовательности событий, сколько для погружения в хитросплетения мыслей и чувств потерявшего почву под ногами человека.
- Отличное противопоставление переживаний Стивена и демагогических дискуссий о воспитании в подкомитете по охране детства, где потерявшему смысл жизни отцу приходиться волей-неволей заседать и даже выступать, чтобы убедить кого-то в чём-то вроде бы важном, но в тоже время оторванном от реальности. По моему даже не имеющему родительского опыта человеку во время чтения этих отрывков должно быть одновременно забавно, интересно и противно. И в этом суть, и в этом соль.

Минусы:

- Должен разочаровать ожидающих хотя бы минимальной детективной линии. Ничего подобного здесь нет. Пятилетняя Кейт исчезла и всё. Как она исчезла? Отошла куда-то влекомая любопытством, потерялась, а потом случилась трагедию, которую никто и не заметил? Может быть, её похитили? Или проявила себя какая-то мистика? Или имел место какой-то феномен, объяснимый только передним краем науки? Не важно, не имеет значение и абсолютно несущественно. Её отцу, а вместе с ним и читателю надо просто принять этот факт и двигаться дальше.
- Кое-что в концовке, которая сама по себе вполне хороша. Автор, конечно, хотел как лучше, чтобы в финале ко всем эмоциям добавилось бы ещё немного, но... Перегнул, переборщил и немного дал маху. Впрочем, это, конечно, субъективно.

Арчибальд Кронин, "Ключи Царства".

Прежде всего о мотивации, сподвигшей меня прочитать эту книгу. Во-первых меня привлекло упоминание в описании Китая. То есть книга обещала быть достаточно экзотичной. Во-первых меня заинтересовала череда восторженных отзывов, описывающих "Ключи Царства" редким по доброте и чистоте произведением. И вот тут надо сказать, что я немало требователен как к вымышленному в каком-либо сюжете злу, так и добру. Я не терплю шаблонности и терпеть не могу приторности! Поэтому я открыл книгу и мысленно попросил её: "Удиви меня!"

Заранее прошу поклонников Арчибальда Кронина извинить меня за не чтобы отрицательный, но и не восторженный отзыв. Имею мнение... ¯\_(ツ)_/¯

Spoiler:

Так удивился ли я? К сожалению, нет. Разочарован ли я? Скорее, не так впечатлён, как большинство других читателей. Что же мы имеем? Достаточно почитать биографию бывшего агностиком, ставшего позже католиком-экуминистом писателя, чтобы понять, что "Ключи Царства" - это квинтэссенция его представления о том, каким должен был священник. Свободным от фанатизма и догматизма, принципиально скромным и кротким, не чурающимся никакого труда, грязи и опасности, терпимый ко многому и многим, кого готовы заклеймить братья по сану.

Согласен ли я с автором и проводимым им через череду испытаний персонажем? В одних случаях целиком и полностью согласен, в других - согласья нет. Конкретику развозить не буду, потому что это всего лишь читательский отзыв, написанный вовсе не для того, чтобы породить философский или богословский холивар. Скажу лишь то, что, если убрать шелуху с доставшихся Фрэнсису Чизхолму упомянутых выше испытаний, помимо примеров добродетели получим последовательность больших и малых пороков как мирян, то есть обывателей, так и священства. И всё было бы хорошо, если бы среди противопоставленных отцу Чизхолму достаточно жизненных алчных, злобных, закостнелых и тщеславных не было бы клишированных и даже гротескных личностей. А такие, к сожалению, здесь всё же имеются.

Другим минусом является то, что в части споров отец Чизхолм рассуждает не как посвящённый в сан, пусть даже и толерантный ко многому и многим священник, а как имеющий исключительно поверхностное представление о христианском учении философ гражданского гуманизма или даже просто доброхот с улицы. Понятно, что в этом и есть авторский посыл, призывающий верить на основе самого простого, элементарного и в тоже время самого важного. Но руководиться простейшим - одно, рассуждать отвлечёнными, общими фразами - это уже другое.

Ещё лично мне досаден слив спасённой отцом Чизхолмом во младенчестве из рук замерзшей китаянки девочки Анны. Спасённая прожила в миссии лет двадцать и с каждым годом становилась всё более и более проблемной. В конце концов, она с облегчением покидает миссию. Почему? Что ею движет? Только ли темперамент и жажда удовольствий без запретов и укоров или какие-то более конкретные причины? Практически до самого конца ждал откровенного, пусть даже и приправленного вызывающим цинизмом со стороны Анны диалога, в котором бы раскрылась подоплёка её поведения и взгляда на мир. Вышло же в итоге так, что Анна пригодилась автору только для того, чтобы в очередной раз показать добродетель отца Чизхолма и затем мелькнуть ещё разок, послужив через не хочу спасительной соломинкой бывшему наставнику. А ведь у нас вроде как книга как о любви и терпимости ко всем под солнцем живущим, какими бы они ни были, так и о понимании упомянутых. Понимании, которое не только не и не столько в том, чтобы окружить кого-то любовью и заботой, сколько в том, чтобы помочь кому-то разобраться в себе, по возможности наставив на благой путь.

Лиз Дженсен "Вознесение" (2011)

На что я рассчитывал, когда начинал читать книгу? Привлеченный синопсисом о враче-психиатре и пророчащей глобальный бедствия пациентке, я ожидал что-то вроде эпизода сериала "Секретные материалы" только без агентов Малдера, Скалли, Доггета и Рейс. Что я получил? Кхм... Скажем так, Лиз Дженсен пыталась...

Spoiler:

В чём соль противопоставления научного мышления и непостижимого? В том, что в таких сюжетах и основанная на фактах научная логика, и не требующая объяснений вера в явления за гранью познания проходит испытание на прочность. Персонаж-скептик в таких сюжетах на то и скептик, чтобы НЕ поверить в невозможное сразу же. И поэтому зритель или читатель вполне имеет право рассчитывать либо на описание постепенной, возможно, даже мучительной психологической метаморфозы скептика, либо на логическое обоснование аномального, паранормального, сверъестественного.

(Далее спойлеры)

Вот только Лиз Дженсен видит столкновение вышеописанного по своему... Поэтому врач-психиатр арт-терапевт Габлиэль Фокс начинает верить своей пациентке после первого же (!) сбывшегося предсказания, упорствуя исключительно для вида. Второе воплощение в реальность пророчества проходящей терапию электрошоком и вовсе заставляет Габриэль отбросить какой бы то ни было скепсис и начать "воевать" за то, чтобы мир узнал о грозящей ему опасности.

Также быстро проникается ясновидением любовник главной героини, физик Фрейзер Мелвилл. Всё потому, что и сами пророчества, и загадочные рисунки содержащейся под неусыпным контролем Бетани Кролл кажутся ему не бессмысленным бредом чокнутой психопатки, а интересной головоломкой. Разгадка головоломки по его "экспертному" мнению должна открыть не способ, каким Бетани водит за нос легковерных, а то, каким образом обвиняемая в жестоком убийстве матери чувствует предпосылки климатических и геологических процессов! В конце концов, загоревшись человеклюбием, они вместе собирают компанию занятных личностей, каждой из которых суждено пусть не сразу, но быстро проникнуться катастрофическим грядущим. Единственным же посетившим страницы книги настоящим скептиком можно назвать только босса главной героини. Ему одному автором было доверено совершит настоящий подвиг - ткнуть подчинённую носом во всемирную сеть, на просторах которой over 100500 сайтов как со сбывшимися, так и с пустыми предсказаниями всех жаждущих на авось ткнуть пальцем в небо. Всё! Простите, Малдер и Скалли, о чём бы вы там вечно спорили, здесь оно упрощено до безобразия.

А почему упрощено? Потому что автору нужно было пространство для драмы! Драмы героически работающей в состоянии затяжной депрессии Габриэль Фокс, пережившей незадолго до начала развития сюжета автокатастрофу, в которой погиб её любовник и нерождённый сын, а она сама оказалась парализована ниже пояса. И драмы шестнадцатилетней, истыкавшей родную мать до смерти отвёрткой дочери сектанта-проповедника Бетани Кролл.

ОК, история Бетани меня тронула, но в тоже время я должен признать, что она шаблонна и по сути является памфлетом против тех верующих, что в своём фанатизме превращают добро во зло, а любовь в ненависть. И единственная её оригинальность в нарастающей по ходу текста глобальной эпичности. Я могу ошибаться, но в большинстве случаев вымышленные психопаты предсказывают что-то достаточное мелкое вроде убийств, например, а не взаправдашний для вымышленной реальности планетарный катаклизм.

Кстати, за реализованную миссис Дженсен версию очередного конца света книге, действительно, нужно дать плюс безо всяких... Потому что у нас уже были падения метеоритов, чёртова кучв эпидемий, извержения супервулканов и само собой ядерная война, когда идея Лиз Дженсен вроде бы достаточно оригинальна. И без понятия насколько описанное правдоподобно, об этом пусть судит тот, кто в теме.

За историю Габриэль я бы, наверное, тоже мог бы дать плюс автору! В конце концов, нечасто происходит так, чтобы своим замыслом драматург старался обратить внимание читателей в том числе на физические и психологические проблемы инвалидов-колясочников. И тем более не часто происходит так, чтобы инвалид-колясочник был в центре сюжета, а не где-нибудь на втором плане, и повествование шло бы не от третьего лица, а от первого! Я бы несомненно дал бы за это плюс книге, если бы миссис Дженсен не вздумалось дать начало жизненным передрягам мисс Фокс на белыми нитками шитом нелогичном фундаменте! Честно, от неслабого авторского допущения рассыпается, если не всё, то многое. В дальнейшем же задушевные переживания женщины, которой бы не в чужих помутившихся рассудках копаться, а с собой разобраться, просто-напросто теснят и давят то самое, чем привлекает синопсис. Добиться гармоничного сочетания нарастающего в своём темпе и масштабе сюжета с драмой хотя бы даже одного персонажа нелегко, действительно, непросто. Вот и Лиз Дженсен попыталась, да не шмогла.

ps. Последний тапок уже не в книгу как таковую, а в скачанную мной электронную версию. Не знаю кто перепечатывал текст, какой программой и с каким знанием дела преобразовывал в fb2, но по ходу чтения мне пришлось мириться с огромным (!) количеством пробелов, отделяющих не слова, а отдельные слоги друг от друга. Также более чем достаточно обратного, когда два слова, между которыми должен быть либо обычный пробел, либо дефис, прямо-таки сливаются в экстазе =\ Процесс чтения от этого не то чтобы мучительный, но...

"Создатель звёзд", Олаф Стэплдон (1937)

Несомненное достоинство книги - это её концептуальность. В некотором смысле "Создатель звёзд" напоминает научно-популярный фильм канала "National Geographic" - "Путешествие на край вселенной". Всё начинается с нашей родной планеты Земля, затем перемещается на Луну, к ближним и дальним планетам Солнечной системы и к Солнцу, а затем уносится в просторы космоса, чтобы обозреть звёзды, затем галактику, скопление галактик и, наконец, вселенную!

Spoiler:

Также роман Стэплдона похож на произведение Немо Рамджета "Все грядущие дни". Последняя книга уникальна тем, что по сути является хроникой истории человечества, человеческого генома с момента начала освоения Марса и на миллиард лет тому вперёд.

Фильм "National Geographic" описывает вселенную в астрономическом ключе. "Все грядущие дни" помимо описания постоянных естественных и искусственных трансформаций культур иных миров описывает причудливую, нередко выдающую самый настоящий гротеск и сюрреализм биологическую эволюцию привычного нам двуногого двурукого розовокожего прямоходящего человека.

"Создатель звёзд" подобен и в то же время отличен от упомянутого фильма и книги тем, что путешествующий и в пространстве, и во времени телепатически, а не на корабле или с помощью какого-то телепорта безымянный англичанин в основном сосредоточен не на астрофизике, не на строение тел разумных и даже не на политической трансформации инопланетных сообществ из дикого хаоса к утопии, а на развитии культуры, взаимопонимания и духовности.

По причине последнего книгу не рекомендуется читать атеистам-материалистам. Потому что первая глава - это довольно банальные, идущие в никуда размышления о смысле жизни маленького человека в великих просторах вселенной. Затем писавший строки в 1937 году, то есть в канун огненной бури Второй Мировой войны, автор посредством летающего душой и разумом от звезды к звезде, описывает общества стоящие перед теми же социальными, культурными и духовными проблемами, какие стали испытанием человечеству в первой половине двадцатого века. Покончив с политикой, автор переходит в самому важному, к тому ради чего и задумывался "Создатель звёзд".

Духовный или, выражаясь языком книги, умственный прогресс, неразрывнейшим образом связанный с телепатическим общением. Именно благодаря телепатии личность в романе становится единым целым со множеством, составляющих общество личностей и в тоже время не теряет своего уникального "я". Постепенно, на протяжении веков, тысяч и миллиардов лет телепатия создаёт единое целое из хаоса, постепенно образуя самый настоящий космический, вселенский разум. Разум, в котором помимо живых существ пребывают и звезды, и туманности, которым только суждено послужить материалом рождения звёзд, планет и жизни. Потому что всё вокруг на самом деле живое, своеобразным образом мыслящее и в мыслях своих устремлённое к познанию. Познанию самого себя, вселенной и Создателя звёзд, то есть Бога.

Начавшись с набивших оскомину, во многом тупиковых рассуждений, через концептуальную, но всё же банальную социальную фантастику, книга становится самой настоящей религиозной фантастикой, описывающей ни что иное, как мистическое видение устремлённого к пониманию вселенского смысла человека.

Минусы:
- Первую главу с зацикленными рассуждениями о том, есть ли в жизни конкретного маленького человека смысл и есть ли смысл во всём величии вселенной, действительно, тяжко читать.
- Где-то на переходе между социальной фантастикой и описанием духовного развития утопических миров, позже создавших духовное "я" всего космоса, автор раздражает слишком уж частым употреблением слова "ум" и его производными. В моём воображении прямо нарисовался тот самый безымянный англичанин, в чистеньком костюме тройке, с начищенными ботинками, изящными усиками и с тросточкой. Раздражал этот англичанин тем, что вёл рассказ о техническом, социально-культурном и духовном возвышении наблюдаемых им миром с самодовольным причмокиванием щеголя, открывшего для себя то, что "не хлебом единым живёт человек". Позже это субъективное впечатление исчезло и автор в полной мере уподобился верующему или мистику, напрягшему все свои силы во имя высшего озарения, понимания Создателя звёзд.

ps: Несмотря на всё вышесказанное книгу не стоит воспринимать, как христианскую и в частности православную. Скорее уж Стэплдон разворачивает перед читателем эзотерическую или классическую гностическую картину мира.

Генри Марш. "Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии" (2016).

Что-то я последнее время зачастил читать мемуары и дневники... Жители блокадного Ленинграда, полярник, космонавт, ветеринар и вот теперь - нейрохирург.

Spoiler:

Первым делом скажу, что, посмотрев на обложку, я составил ошибочное мнение об авторе. Мне показалось, что меня ждёт текст от человека, схожего с главным героем повести Юрия Германа, хирургом из североморского госпиталя - Александром Марковичем Левиным, который лично мне показался почти идеальной доброты человеком. А я, если честно признаться, жизнью порченный, не очень люблю воплощённую добродетель без изъяна. Однако книга не раз и не два согрела мне душу диалога вроде...

"Следующим утром я показал томограмму ее мозга на утреннем собрании. Черно-белый снимок высветился перед нами на стене. Я ознакомил всех с предысторией и попросил Дэвида, одного из самых молодых стажеров, представить, что после проведения томографии его попросили встретиться с пациенткой, как это произошло вчера со мной. Что бы он сказал ей? Дэвид, обычно уверенный в себе и полный энтузиазма, молчал. – Ну же, – сказал я. – Ты должен ей что-то сказать. Ты ведь уже делал это раньше. – Э-э-э, ну… – Он пытался подыскать нужные слова. – Я бы сказал ей, что на снимке мы увидели аномальное образование с, э-э-э, масс-эффектом… – Ну и как она поймет эту хрень?" :)

Ну, а помимо того книга запомнилась...

- Историей о том, как автор сломал ногу, приехал в ту самую больницу, в которой работал, подъехал на инвалидной коляске к окошку регистратуры и... стал жертвой уткнувшейся в экран монитора и бланки женщины, устроившей скрипящему зубами от боли старшему нейрохирургу такой же допрос с пристрастием, какой обязателен для каждого пациента. Привет всем регистратурам и приёмным покоям! В детстве много бывал в больницах, знаю каково это... :)

- Историей о том, как автору пришлось перебирать все мыслимые пароли, а затем и бегать на другой этаж, чтобы спросить треклятые буквы-цифры у коллеги, чтобы, в конце концов, вывести на экран снимок мозга одного из пациентов. Привет повсеместной компьютеризациии! :)

- Совсем не веселой историей с душераздирающим концом о пареньке, который умер в больнице на глазах своей матери от кровоизлияния в мозг с криком "Мама, мама, помоги!"...

- Рассказом о пустячковой в точки зрения опыта автора операции на пояснице, в ходе которой уже вроде бы заслуживший уважение в отделении ординатор повредил один-единственный нерв. В результате у пациента - молодого, спортивного человека - парализовала голень. С другой стороны, парализованная голень для активного человека - это, конечно, печально, но парализованная после операции правая сторона тела молодой матери - это куда хуже.

- И, наконец, разнесённой на две главы историей о том, как в первой половине 90х автор приезжал в/на Украину, где давал консультации несметному количеству желающих чудесного исцеление мощью западной медицины. Там же, в условиях весьма отличных от привычных ему по лондонской клинике ему пришлось и оперировать. Естественно, увидев самый пик развала, нищеты и разгула хищников в законе, Марш составил то ещё мнение о развалившемся Советском Союзе в целом и Украине в частности. =\

В общем и целом, "Не навреди" - это книга о том, каково быть не просто врачом, а нейрохирургом. О триумфе, радости и облегчении после успешной операции без осложнений. Об обречённости, когда второй или даже в третьей операции по удалению одной и той же опухоли у одного и того же пациента, которому манипуляции врача дают не полноценное исцеление, а всего лишь отсрочку неизбежного на несколько месяцев или лет. Об отчаянии и, если уж на то пошло, беспомощности, когда приходиться наблюдать в больнице или тем более отпускать домой неизлечимого, стремительно угасающего больного. Ну и, наконец, поскольку это всё же мемуары, эта книга о личном, об извилистом пути к профессии, о семье и... не самых удачных больших и малых реформах британского здравоохранения в целом и руководства больницы в частности :)

Джеймс Хэрриот, "О всех созданиях прекрасных и удивительных" (1974).

Было время, когда на мою книжную полку одна за другой становились книги "Зелёной серии" издательства "Армада". Среди прочих в мою личную коллекцию вошли несколько книг всемирно известного океанолога Жак Ива Кусто, кошатницы Дорин Тови и создавшей центр по спасению диких животных Паулины Киднер. В том же ряду была и книга английского сельского ветеринара Джеймса Хэрриота "О всех созданиях - больших и малых".

Я в общем осознавал, что далеко не всё, что было издано в рамках "Зеленой серии" украсило мой книжный шкаф. С другой стороны интернета у меня тогда не было и потому я даже и не думал, что творчество Хэрриота не заканчивается сборником рассказов о том, как он прибыл в Дарроуби и стал успешным практикующим ветеринаром под началом своего патрона, а позже партнёра и друга Зигфрида Фарнона. Оказалось же, что некогда мной прочитанное - это только первая часть даже не дилогии, а тетралогии!

И вот вторая часть автобиографической серии, написанная автором в 1974 году впозади и... В душе то же самое тепло вместе с лёгкой грустью, что были и годы назад, когда перевернулась последняя страница о "Всех созданиях - больших и малых".

Spoiler:

Потому что, как и прежде, в одной книге собрано всё! Комедии и трагедии, счастливые исцеления больших и малых братьев наших меньших вместе с неумолимой, безжалостной смертью. Здесь же суровая, грязная, промозглая, бессонная, а порой и травмоопасная реальность сельского ветеринара удивительным образом сочетается с безмятежной лирикой благоухающих и пышущих зеленью холмов графства Йоркшир. Ну и, конечно, всякого, кто откроет эту книгу ждёт знакомство с суровыми и добродушными, скаредными и гостеприимными, молодыми и старыми британскими фермерами, городскими жителями и с обитателями Скейдейл-хауса. Потому что и первая, и вторая, и обе последующих книги это и множество историй из ветеринарной практики, и мемуары Джеймса Альфреда Уайта, ставшего известным под псевдонимом Джеймса Хэрриота.

Автор набирал текст в семидесятых, чтобы рассказать современникам и конечно же потомкам о жизни и рабочих буднях фермеров и сельского ветеринара в тридцатых годах двадцатого века. В этом плане книги Хэрриота схожи с задумкой сериала "Больница Никербокер", действие которого происходило на рубеже веков, когда во врачебную практику мало-помалу стали входить те методы, те лекарства и то медицинское оборудование, какое сейчас воспринимается само собой разумеющимся.

Каково было бы Вам осознавать, что условный фермер Смит обанкротился, потому что Вы при всём желании не могли помочь его стаду? Потому что, когда к тому самому условному фермеру пришла беда наука просто не знала действенного способа борьбы со свалившейся на голову несчастного и его подопечных болячкой. И вот уничтоженное бациллой, вирусом или паразитом хозяйство пошло с молотка, неумолимое время прокрутило пять, десять, двадцать лет и Вы узнаёте, а затем и получаете на руки то, что точно и гарантированно спасло бы разорившегося беднягу от разорения...

Отдельным достоинством книги отмечу мастерство переводчика, благодаря которому текст Хэрриота-Уайта не превратился в сухое, безжизненное недоразумение.

Минусов у книги ровно два.

- В предисловии от издательства сказано, что "О всех созданиях - прекрасных и удивительных" в основном посвящённа случаям с мелкими животными, то есть не коровами, свиньями, козами и лошадьми, а собаками, кошками, попугайчика и пр. Вот только содержание книги противоречит предисловию. По идее, если бы авторский замысел соответствовал тексту от издателя, книга должны была бы быть либо полностью отдана под рассказы о лающих и мяукающих пациентах, либо, по крайней мере, историй о крупных копытных было бы по пальцам пересчитать. Однако ощутимой разницы по сравнению с первой книгой я не заметил. Кошек и собак стало разве что немногим больше, а преимущество, как и прежде, остаётся за теми, кто запросто, одним своим весом может размазать ветеринара по стене. :)

- На вкус и цвет товарищей нет. Иными словами Вас вполне могут оттолкнуть описания стараний раздетого по пояс ветеринара, лежащего в грязи под порывами студёного ветра, чтобы засунутой по локоть в матку коровы рукой помочь полуживому телёнку появиться на свет.

Стойте! Вы куда? Не всё и не всегда так сурово :) Но в этом и есть изюминка книг Хэрриота. При всей своей душевной теплоте и чувстве юмора он не брезгует при случае показать жизнь и работу ветеринара в глуши как есть, безо всяких прикрас.