Бегущий по лезвию 2049 / Blade Runner 2049 (2017) США, Великобритания, Венгрия, Канада.

Мне очень хочется пусть и не разгромить, то уж точно раскритиковать этот фильм. И в тоже время я не могу не расхвалить и не восхититься работой принявшего эстафету у сэра Ридли Скотта Дени Вильнёва! Почему же всё так сложно? Потому что…

Spoiler:

Потребитель ушёл — слепой, но очень амбициозный Создатель пришёл.

Вернее, потребитель как был, так и остался, да ещё и расширил ассортимент признанных удовлетворить всевозможные его потребности и капризы товаров и услуг.

Опротивели созданные «Ночными бабочками» женщины-репликанты? Они, действительно, вульгарны. Желаете чего-то уточнённого? Не важно, можете хотеть и жаждать чего угодно, потому что наша новинка «Джози» без труда удовлетворит любую потребность! Установите систему «Джози» в своём доме и получите идеальную домохозяйку, которая будет рада вам независимо от того будете ли вы возвращаться домой каждый день в назначенное время, вваливаться через порог по ночам или отсутствовать неделями, возвращаясь лишь на считанные часы.



Желаете нежности с разговором по душам или бурной страсти без лишних слов, «Джози» всё исполнит! Правда, для этого понадобиться синхронизация с телом специально приглашённой проститутки, потому что наша «Джози» — это всего лишь бесплотная, управляемая настраиваемым искусственным интеллектом голограмма.



Нет-нет, не спешите разочаровываться в товаре из-за этого досадного минуса, потому что в нём же сокрыт несомненный плюс — никаких трат на гардероб! Всё — от простенькой комбинации до шикарного платья и шубы — графические процессоры «Джози» создадут сами. Не упустите свой шанс! Позвольте идеальной женщине скрасить ваше одиночество! Вы можете даже полюбить её! Потому что никто наверняка не знает, что скрывается за её ласками и клятвами в вечной преданности. Возможно, то всего лишь имитация чувств. Но кто знает, может быть, в мире, где человечество уже успело срубить сук, на котором сидит, и спешит, рвётся сделать тоже самое где-нибудь ещё во вселенной, в микросхемах создавшего голограмму искусственного интеллекта может оказаться больше настоящей любви, чем иных настоящих женщинах.



Впрочем, к чему мелочиться с розничной ограниченной в возможностях бесплотной прелестью или искусственной, но жёстко ограниченной в сроке годности плотью? Раз уж человек смог стать немножечко Богом, открыв до того недосягаемые небеса и сотворив сначала бунтующую, но затем абсолютно покорную жизнь по своему образу и подобию, осталось сделать лишь один, последний шаг для возвращения и покорения потерянного где-то в просторах вселенной рая.



Скупивший, что осталось от хозяйства Тайрела после восстания репликантов, окруживший себя новым поколением искусственных людей, «ангелами» собственно производства, слепой магнат Уоллес сделал всё, чтобы наука позволила человеку стать равным Богу, но упёрся в непробиваемую стену. Во что бы ни стало ему нужно чудо! Непостижимый, пугающий феномен, не собранный на заводе, живорожденный ребёнок от похороненной в серой, отравленной пустыне под высохшим побелевшим древом женщины-репликантки. Изучение этого живого чуда позволит творцу «ангелов» сотворить расу воспроизводящих известным способом потомство рабов, способных покорить для человека рай ещё не изгаженных далёких планет.

Убавим пафоса и посмотрим что здесь не так. А дело в том, что оригинальный фильм 1982 года запросто можно было воспринимать исключительно в научно-фантастических ключе. Описать же одну из нитей основной интриги нового фильма без библейских параллелей затруднительно, потому что жаждущий сотворить небывалое Уоллес говорит обо всём этом прямым текстом. Для одних это станет одним из несомненных достоинств сиквела, другим будет всё равно, третьим захочется поморщиться.

Харрисон Форд ушёл — Райан Гослинг пришёл.

Естественно, Форд он же Декард ушёл только для того, чтобы вернуться, но речь не о том. На самом деле ни Рик Декард в фильме 1982 года, ни офицер Кей он же KD6 — 3.7 в творении Дени Вильнёва не воспринимаются, как кошмар взбунтовавшихся репликантов. И, если образ уже основательно побитого жизнью копа соответствует канве первого фильма, то KD6 — 3.7 по идее должен пройти путь, подобный тому, что прошёл непоколебимый, холодный и этим пугающий грамматон-клерик Престон в «Эквилибриум».



Даже учитывая важную для образа эмоциональную реакцию KD6 на вердикт доктора Стеллин о воспоминаниях, переход от грозного ликвидатора к смятению, тоске и только потом уже вновь обретённой уверенности всё равно напрашивается. К сожалению, пусть это всего лишь моё субъективное восприятие, но сколько Райан Гослинг не пытается выдать харизму отправляющего в отставку бунтовщиков охотника, сколько не топорщит воротник форменного плаща, угрожает, дерётся и стреляет, всё равно не остаётся ничего, кроме странного послевкусия из смеси плохо скрываемых персонажем горчинки, надлома и неуверенности в себе.



Только потом, по мере развития событий, метания из огня да в полымя, осознания Кеем нового себя бывшее проблемой становится по-настоящему органичным.

Киберпанк ушёл — постапокалипсис пришёл.

Снятый в начале 80х фильм нашёл признание в 90х и стал культовой классикой не только за счёт сюжета со всеми морально-этическими посылами, но и за счёт заложившего основы нуарного киберпанка визуала. Тёмный, мрачный, захламленный, забитый людьми, вечно заливаемый то моросящим дождём, то ливнем город, круглые сутки сверкающий неоном рекламы, словно бы призванной сопротивляться угрюмому давлению заполненного чёрными тучами неба или в крайней случае заставлять людей забывать об ими же загубленной некогда голубой, пышущей жизнью планете.



Вот, что возникает из памяти, если не у всех, то у многих при упоминания «Бегущего по лезвию»! Сиквел, конечно, не отказывается от демонстрации вызывающих ностальгию, тонущих в туманном мраке, сгрудившихся вокруг гигантской пирамиды небоскрёбов, у основания которых по прежнему слепит глаза неоном всех цветов радуги и голограммами знающих толк в страсти женщин старая-добрая реклама. Всё на месте, но… Фильм упорно уносит зрителя из высокотехнологической, но слякотной и вонючей толчеи за город, где царит самый настоящий постапокалипсис.



И, если честно, я даже не знаю как реагировать на эту перемену. С одной стороны придраться вроде бы и не к чему, потому что сценарий ничего не упускает и выдаёт вполне логичные причины смещения фокуса в сторону пустынного скрывающего в сером и в желтом, переходящем через оранжевое в красное марево искорёженные останки цивилизации запустения. Да и сама затея сиквела в общем-то вовсе не означает обязательного и досконального копирования стиля и локаций везде и всегда. Потому что продолжение должно быть не только узнаваемым, но развивать и расширять вселенную! И «Бегущий по лезвию 2049» отлично с этим справляется, но всё же… Всё же не раз и не два за время просмотра мне хотелось воскликнуть: «Хей! Я, конечно, люблю постапокалипсис, но верните мне мой городской нуар!»

Бедлам ушёл — воцарилась идеальная чистота и строгая геометрия.

И снова тоже самое, что пусть и не с полным, но заметным вытеснением нуарного киберпанка постапокалипсисом. В фильме Ридли Скотта как на улицах футуристического Лос Анджелеса, так и в закрытых локациях было разбросано впечатляющее количество хлама. Так, например, квартира Декарда была типичной берлогой подолгу пропадающего где-то там холостяка. Лежащий под слоем пыли творческий беспорядок в апартаментах инженера-генетика Дж.Ф.Себастьяна ещё один пример того, о чём я говорю.

Чихнув от пыли и передёрнув плечами от вида сваленных в кучу книг, тряпья и всякой всячины, сиквел решил, что нужно что-то менять и поэтому перед нами вполне прибранная, скромная лачуга Саппера Мортона, также не страдающая от беспорядка квартира офицера Кея и величественные, внушающие трепет, бросающие вызов древним чудесам света, циклопических размеров, выполненные в минималистском, строгом, отсылающем к японским традициям стиле, давящие сумраком, пустотой и тишиной покои Ниандера Уоллеса



Как к этому относиться? Признаться, разок-другой мне хотелось взять охапку какого-нибудь хлама и разбросать его сначала у Саппера, а потом у Кея. Мусорить во владениях Уоллеса рука уже не поднялась. Потому что именно благодаря этим локациям фильм получил немалое количество впечатляющих кадров и операторских планов, при создании которых Роджер Дикинс без сомнений вдохновлялся работой Джордана Кроненвета.



В итоге фильм воспринимается с удовольствием, но не без шероховатостей, которые лезут чуть ли не из всех щелей. Сценарий, актёрская работа, оформление локаций, визуальные эффекты! Да что ж такое! И всё-таки, позже, успокоившись, обдумав всё, что казалось неправильным и лишним, понимаешь, что всё так, как и должно быть. Не так, как было. Иначе. Но потому-то и правильно.

Лиза Си, «Снежный Цветок и заветный веер» (2005)

Как мужчина я должен равнодушно пробежать взглядом по описанию романа и тут же забыть о прочитанных строчках, а если и открыть книгу, то читать как минимум со скукой. Как человек современный я должен качать головой как при описании процедуры бинтования ног, так и от всех прочих вековых жёстких правил, выполнение которых превращает женщину в заключенную и рабыню в собственном доме, в верхней женской комнате за зарешеченными окнами. Но как человек, взявшийся читать эту книгу за обещанные в описании и отзывах красочные и подробные описания культуры доиндустриального Китая, я восхищаюсь!

Spoiler:

Только гениальный писатель способен на то, что удалось Лизе Си, — вызвать к жизни не только своего героя, но и целый культурный слой, возродить отношения и чувства, часто нам непонятные.

Не всегда, далеко не всегда восторженные предисловия от издательства оказываются правдой, но в случае со «Снежным Цветком и заветным веером» мне ничего не остаётся, кроме как присоединиться к похвалам. Наткнувшись в один из дней на краткое упоминание когда-то существовавшего к Китае тайного женского письма нушу живущая в США уроженка Франции с китайскими корнями увлеклась и вскоре решила совершить путешествию в отдалённую провинцию Поднебесной. Результатом поездки стало посещение местного музея, множество взятых автором у живущих там семей и лично заставших последние дни ушедших в прошлое традиций старожилов интервью. Увиденное и услышанное в Китае, а также множество консультаций по возвращению в США дали писательнице возможность создать роман, который можно порекомендовать не только для увлекательного чтения, но и, чем чёрт не шутит, в качестве прикладного материала начавших изучение синологии, науки о Китае.

Вместе с автором не могу не воздать и переводчикам, благодаря которым «Снежный Цветок и заветный веер» погружает в жизнь, в традиции, продиктованные древнекитайским философом устои и нравы, какими жили китайские девочки, девушки и женщины вплоть до конца девятнадцатого — начала двадцатого веков, без обилия, требующих пояснения в сноске, китайских понятий, названий и определений. Их здесь буквально по пальцам пересчитать! В большинстве случаев слова, которые были бы нам непонятны, даются нам уже переведёнными. Благодаря этому мы может прочитать о Дне Печали и Тревоги или о празднике Ловли Прохладного Ветерка без обращения к сноске. Иногда, когда заковыристое китайское словечко всё же используется, автор сама объясняет его смысл сразу, как только оно возникает в тексте.

И поскольку книга с самого начала задумывалась романом о живших в те времена людях, а не публицистикой, мы погрузимся в эпоху через рассказ уважаемой по всей округе от деревни Тункоу почтенной вдовы Лилии. Дожив до восьмидесяти лет, она расскажет нам и своим ушедшим в вечность близким о своей жизни с Молочных Лет, когда она была ещё свободной, бегающей по окрестностям девочкой, до первой встречи со своей лаотун Снежным Цветком, с поездки на цветочном паланкине в дом мужа до зрелых лет риса-и-соли, а затем через десятки полных драматичных событий лет ко Времени Спокойного Сидения.

Вместе с Лилией мы узнаем об искусстве тайного женского письма нушу, тонкостях и порядке множества обрядов и церемоний стоящего в ряду официально признанных этносов Поднебесной народа Яо. Но прежде всего мы зарубим себе на носу необходимость повиноваться, повиноваться и снова повиноваться Отцу, Матери, Старшему Брату, Старшей Сестру, мужу, свекрови и многим другим. Потому что только так и никак иначе, в соответствии с наставлении Конфуция обученная шитью, домоводству и хорошим манерам девочка сможет сначала хотя бы выжить, а потом уже стать достойной женщиной, умножив своим трудом, кротостью и гибким умом состояние и уважение как к родной семье, так и к семье мужа. Если же девочка никак не может научиться терпеть боль, рассеяна или того хуже свободолюбива, её саму вместе с семьей не ждёт ничего, кроме позора и обнищания.

Что-то мы узнаем лишь в общих чертах, иное гораздо более подробно, драматично и красочно. В одном случае созданной силой воображения картиной вполне можно полюбоваться, в другом захочется лишь поморщиться или даже содрогнуться. Конечно, больше всего впечатлений остаётся от аккуратно вписанный в текст экскурса в историю бинтования ног ради превращения девичьих ступней в идеальные бутоны золотых лотосов. Особенно впечатляют страницы, чтение которых позволит представить и прочувствовать процесс от начала и до конца, будь он трагичным в силу заражения крови, или успешным.

Естественно, я человек своего времени и своей культуры, но вот смотрю на фотографии и не могу понять, как такое могло считаться красивым, да ещё и сексуально привлекательным?! Однако, месье, то есть, конечно, мандарины и императоры знали толк в извращениях…

Я знаю, что в вашем доме есть девочка с хорошим характером и обученная домоводству. Ты и я родились в один год и в один день. Не можем ли мы стать двумя половинками?

«Снежный Цветок и заветный веер» — это книга как о стране и её культуре, так и о совершенно особенной связи двух девочек, чьи восемь знаков сошлись несмотря на разный достаток их семей. Волей судьбы эти девочки стали двумя уточками-мандаринками, двумя половинками, двумя лаотун, союз которых важнее замужества и одновременно отдушина в жизни, где вековые традиции обязывают с раннего детства и до старости сидеть взаперти, быть неизменно покорной и работящей. Родных сестёр ждёт неизбежная разлука после рождения первого ребёнка, муж может предпочесть бесплодной или рожающей только девочек жене наложницу, но союз лаотун должен быть нерушимым и вечным.

Красиво звучит, но тот, кто пожил достаточно, знает, что нет в этом мире ничего вечного. И никакие восемь точно совпавших знаков не помогут, если в единое целое сошлись две противоположности — богатство и бедность. Пока шла светлая, несмотря на сотни жесточайших правил и мучительную боль сдавленных бинтами ног, пора детства и юности Лилия из семьи крестьянина и Снежный Цветок из семьи, в предках которой был придворный учёный, были буквально воплощением поверяющих друг другу все секреты, вышивающих и поющих вместе, учащихся у друг друга и верных несмотря ни на что лаотун. Всё как будто бы осталось прежним, но в тоже время изменилось навсегда, когда перед крестьянской дочерью открылась дорога к богатству и уважению, а правнучка почитаемого при дворе императора человека вынуждена была опуститься едва ли не в самый низ общества, в грязь, в позор, в грех, в боль и в одиночество.

Спойлеры? Вовсе нет! Развязка раскрывается самим автором с самого начала. Жившая в грязи уточка-мандаринка поднялась ввысь и ослеплённая полётом не увидела и не поняла ни одну из терзающих упавшую с высоты в нужду бед. Горько и обидно, но во все времена во всех странах при всех порядках и традициях сытый, особенно поднявшийся из грязи вряд ли поймёт голодного. И пусть американка китайского происхождения писала свой роман о женщинах и женских чувствах для женщин, но разве только сдружившихся ещё девчонками, а затем повзрослевших, одиноких и замужних дам разводит социальный статус, достаток, семья и диктующий нормы поведения круг общения?

И всё же книга не о взращённой переходом от бедности к богатству спеси, равнодушии и жестокости. И в былые, строгие и суровые времена, и сейчас бывшие самыми близкими, верными и нежными друзьями и подругами предают клятвы детства и юности, расстаются, разрывают все связи, превращаясь в злейших врагов, не успевая осознать своих ошибок и примириться прежде, чем случится неизбежное. Но порой краткая или даже долгая разлука становится всего лишь мнимым затишьем перед бурей встречи и раскаяния. И так одна половинка пройдёт от бедности через ослепляющее заблуждениями богатство, глупость и жестокость к истинной мудрости, когда другая, навеки с ней связанная от богатства через обнищание, клевету и следующие одна за другой трагедии к истинной любви в самом широком смысле этого слова.

Чон Унён, «Прощай, цирк» (2015)

Начавшийся с «Птица» О Чхунь Хи, книжный поход по странам Азии продолжается! И поскольку я не просто хочу прочитать несколько книг корейских, китайских и японских авторов, но таких, через страницы которых можно было бы прочувствовать культуру, образ жизни и мировоззрение жителей экзотических в глазах европейского человека стран. Поэтому из всего, скажем прямо, небогатого ассортимента я выбрал дебютный роман Чон Унён за отмеченное в одном из отзывов множество понятий и описаний, наполняющих текст неповторимой атмосферой Поднебесной и Страны Утренней Свежести.

Сейчас я уже могу сказать, что книга одновременно оправдала мои ожидания и в тоже время оказалась совсем иной, отличной от родившихся после знакомства с описанием представлений.

Spoiler:

В тени лагерстремии.

Атмосфера, позволяющая при развитом воображении увидеть, услышать, ощутить запах и почувствовать вкус того, что наполняет жизнь корейских и китайских мужчин и женщин, у Чон Унён, действительно удалась! Именно поэтому, если будете читать не бумажную, а электронную версию книги, обязательно удостоверьтесь в исправности сносок, которых по ходу чтения будет не просто много, а очень много!

Везде и во всём, начиная от семейной жизни, домашней утвари и еды, заканчивая профессиями, благоухающими цветами и вздымающими кроны к небу деревьями, открывший книгу встретится с традиционной для востока размеренной красотой и поэтичностью слога, а также множеством труднопроизносимых слов, за которыми в тех самых сносках будут открываться как экзотичные, так и на удивление знакомые и привычные вещи.

Хотите чего-то экзотичного, но менее поэтичного? Сразу после того, как завершится та часть книги, где царят свет и счастье, Чон Унён пригласит всех и каждого пойти, а затем и поплыть вслед за покинувшим семью младшим братом по маршруту курсирующих между Кореей, Китаем и Россией челноков-тайгонов. Теснота корабельных кают, раскалённая духота автобусов, огромные сумки с женьшенем, элитным вином, экзотическими стимуляторами потенции, а порой и наркотиками во множестве тайных кармашков, давка, крики и старательно скрываемый страх у пограничного КПП. Странно и неуместно? Поначалу, действительно, так и кажется. Но по мере того, как две истории снова и снова перемежаются друг с другом, можно понять, что хоть они и говорят на разных языках, но в сущности об одном и том же.

Я поеду в Корею. Я стану его голосом, буду исполнять его волю и рожу ему ребенка. Я стану ему верной женой. Я обязательно стану счастливой. (с)

В описании было сказано, что роман был написан для описания бед, проблем и трудностей, с какими сталкивались китайские девушки, когда в стремлении найти лучшую, по сравнению с царящей в Поднебесной, жизнь они выходили замуж за корейцев, а затем переезжали вслед за своими мужьями в Страну Утренней Свежести. Но какие ассоциации возникают, когда представляешь себе всевозможные испытания, какие предстоят молодой жене на чужбине в чужой семье? Прискорбное, но совершенно естественное отторжение на национальной почве, по крови, чужая спесь, осознанная жестокость, лицемерие, алчность, похоть и много чего ещё, что пронизает всю человеческую историю и все культуры, какими бы своеобразными они ни были. Всё это в книге, действительно, есть и во всё это читателям предстоит окунуться, но только после того, как исчезнет вникуда успевшая уже настроить на свой лад семейная идиллия, под покровом которой не особо, впрочем, скрываясь, дремало самое настоящее безумие.

Естественно, эмигрировавшей за мужем-иностранцем молодой женщине в чужой, но ставшей по документам родной семье может свалиться на голову не только вышеперечисленные пороки, но и фобии, мании и комплексы того, кто стал ей мужем, его родственников, друзей, соседей или коллег. И всё же ввод в качестве одного из краеугольных камней психического расстройства с одной стороны поднимает градус драмы, а с другой — лишает задумку части потенциала. Потому что одно дело определяться в своём отношении к порокам и добродетелям персонажа пребывающего в здравом уме, другое — судить или оправдывать не владеющего собой безумца.

Женившейся на Лим Хэхве старший брат, Ли Инхо после несчастного случая потерял голос, вместо которого остался лишь неприятный, еле слышимый хриплый шёпот. В этом шёпоте младшему брату, матери и Хэхве волей-неволей нужно различать слова и фразы. Но ставший шёпотом голос — это меньшее из зол, потому что большее в том, что бывший когда-то во всех отношениях здоровым мужчиной Инхо превратился в малого, искренне любящего своих близких ребёнка с глазами невинного ангела, который требует постоянного, неусыпного внимания и обращается в безжалостного, дикого, бешеного зверя, если важный для него человек на что-то отвлёкся или слишком далеко отошёл, заставив несчастного пережить несколько мгновений ужаса одиночества.

Младший же брат, Ли Юнхо, изо всех сил опекающий живущего в теле мужчины ребенка с притаившимся монстром за спиной, проходит путь от почти фанатичной, угрюмой преданности первенцу семейства к тайной сердечной привязанности к Хэхве. Потом, уже вне стен родного дома он проходит и проплывает от жажды увидеть, услышать и ощутить прикосновение невестки к обретению свободы и душевной самостоятельности и от переехавшей в дом семьи Ли девушки из Китая, и от окончательно потерявшего себя брата.

Любовь — это утешение. Любовь — это не волнение, не увлечение и даже не страсть. Если нет утешения, то нет и любви.(с) Чон Унён, авторское послесловие

Вот тут-то и начинаются проблемы. Если любовь — это утешение, то она, по крайней мере, должна давать силы жить даже в самых тяжких, давящих и беспросветных ситуациях, а то и дарить мир и покой исстрадавшейся душе. Полная надежд и пребывающая на грани отчаяния Лим Хэхва, Ли Инхо, Ли Юнхо и их мать, действительно, находят мир и утешение в любви, но… Светлый и уютный мир домашнего очага рушится, а утешение от канувшей в лету любви вроде бы и даёт сил, чтобы двигаться, но в тоже время упорно тянет в прошлое, лишая возможности полноценно жить в настоящем. И, если говорить о субъективности, то со всеми вставшими против искавшей счастье Хэхвы злоключениями и грязью главы от её лица читаются гораздо легче и воспринимаются более близкими к заявленной в описании теме, чем душные главы от лица неприкаянного, балансирующего на грани между тоской одиночества и тихим безумием младшего брата.

Возможно, я что-то не понял и не прочувствовал так, как хотела автор, но в моём восприятии помимо знакомства с тяготами и трагедиями эмигрировавших из одной страны в другую «Прощай цирк» — это книга не столько о какой бы то ни было любви, сколько об одиночестве. Об одиночестве Лим Хэхвы и множества подобных ей девушек искавших счастье, но оставшихся ни с чем, об одиночестве запертого в собственном больном рассудке Ли Инхо, об одиночестве привязанного к калеке Юнхо и множества других людей ищущих опору взамен той, что была выбита из-под ног.

Бегущий по лезвию / Blade Runner (1982) США

Можно ли смотреть "Бегущий по лезвию 2049", не посмотрев или не устроив пересмотр оригинального "Бегущего по лезвию" 1982 года? Нельзя. Вернее, можно, конечно, но по возможности нужно всё-таки стараться начинать с самого начала. И, конечно, для полноты впечатлений я выбрал не театральную и не режиссёрскую версию 1992 года, а финальную 2007. Почему - "конечно"? Потому что при создании финальной версии фильма режиссёру Ридли Скотту дали полную творческую способность, чтобы в конечном итоге материал вышел точно таким, каким он хочет, как считает нужным. И, если творец считает, что должно быть именно так, а не иначе, то мне ничего не остаётся, кроме как уважить его творческое видение.

Spoiler:

Честно говоря, мне не очень хотелось писать развёрнутый отзыв. Если бы я с моим нынешним энтузиазмом строчить рецензии и отзывы посмотрел этот фильм лет пятнадцать назад, возможно, лента стала бы для меня открытием. Впечатлившись, я однозначно разродился бы характерным для меня объёмным текстом, в котором было бы много чего о человечестве и опережении культурного прогресса техническим, но сейчас… Поскольку мне уж почти треть века, перепросмотр экранизации романа одного из классиков фантастики Филипа К. Дика стал для меня смесью из ностальгии и узнавания нового в старом. Я смотрел и никак не мог отделаться от мелькающих в моей голове ассоциаций. Учитывая, что «Бегущий по лезвию» стал основой, от которой в большей или меньшей брали одно, другое, третье бессчётное множество книг, фильмов, сериалов и компьютерных игр, они-то и возникали в моей голове, когда на экране появлялся какой-то особенный кадр или происходило чем-то интересное действие. Да что там говорить, ассоциации рождали даже звуки!



Главная же причина, по которой мне тяжко писать о поднятых фильмом актуальных в общем и поныне, а также о ещё не создавших прецедента, но теоретически возможных в будущем проблемах, главная причина в том, что я уже устал о них рассуждать после прочтения, просмотра или прохождения немалого количества sci fi сюжетов.

Опережение культурного прогресса техническим. Достижение того уровня знаний, что позволяет смертному и в сущности бессильному и беспомощному человеку стать подобным Богу, создав разум, существо по своему образу и подобию, но только для существования даже не рабом, а бесправным, безличным инструментом, расходным материалом. Потому что создавший по своему образу и подобию ещё и близко не подошёл, не дорос до состояния, когда создают разумное и более того живое не ради себя, а чтобы оно жило и развивалось самостоятельно и, возможно, когда-то в свою очередь создало бы разум и жизнь по своему подобию. Создавший по своему образу и подобию сделал так исключительно во имя удовлетворения своих потребностей, вроде бы простых и естественных, но ставших за счёт технологий самоубийственными. Потому что именно вокруг них вращается весь его прогнивший сверху донизу, умирающий мир.



И, чтобы ничто не угрожало удовлетворению этих потребностей, сколь угодно совершенное разумное и живое свяжут по рукам и ногам изощрёнными мерами сдерживания, а, если надо и уничтожат без сомнений и сожалений. Потому что в мире, где при всех многосложных кодексах, уставах и резолюциях даже человек для человека средство достижения цели и не более того, созданный сколь угодно разумным и живым тем более должен беспрекословно подчиняться и не оказывать сопротивления, если принято решение о ликвидации! Потому что искусственное по определению предназначено служить и быть в случае чего утилизированным. Какие ещё сантименты на пустом месте?



Вот я сейчас расписал основное и уже буквально вижу, как один прочитавший этот текст человек согласно кивает, а другой кривит губы, хмыкает и пожимает плечами утверждаясь в противоположном. И вот это всё я проходил уже много-много раз в рассуждениях и спорах вокруг того или иного, затрагивающего вышеописанное тему научно-фантастического сюжета.

Чтобы закончить, вернувшись к «Бегущему по лезвию», скажу, что само собой не раз и не два, я буквально смаковал работу художников и осветителей, благодаря которым многие операторские планы и сцены получались не просто «вкусными» для глаз, но буквально деликатесными!



Также не раз и не два мне хотелось пожать руку декораторам и бутафорам за оформление локаций. Чего стоит одно только наполнение дома Дж. Ф. Себастьяна, в котором научная фантастика становится одним целым почти с постапокалипсической захламленностью и одновременно забавным и пугающим сюрреализмом!



Вот на этой ноте я, пожалуй, и закругляюсь, чтобы оценить идущее по стопам классики творение Дени Вильнёва.

О Чхунь Хи, "Птица" (2008)

Небольшой, сначала как будто бы незатейливый, но, в конце концов, всё более и более душераздирающий роман южно-корейской писательницы, в котором читателю предстоит посмотреть на мир глазами покинутой сначала матерью, а затем и отцом, одиннадцатилетней Пак Уми, вынужденной без посторонней помощи заботиться и о себе, и о девятилетнем брате.

Spoiler:

Взрослый человек — это ребенок, который вырос. Никто не рождается взрослым.

Для кого-то счастливое и беззаботное, но одинокое и полное тревог для Пак и её брата детство нашло на страницах этой маленькой книжки оригинальное воплощение в виде сидящей в клетке поющей птицы, принадлежащей ставшему соседом сестре и брату господину Йи.

Странный образ? Причём здесь детство вообще? Поначалу задумка корейской писательницы, действительно, кажется неуместной. Но, если подумать… Даже самое счастливое детство полно ограничений. И мальчишек, и девчонок ограничивает собственное ещё не развившиеся тело, детская, обреченная на крушение простота и наивность и, конечно, запреты родителей и всех прочих взрослых. В детстве всё делится на приносящий радость свет и пугающую, но в тоже время и спасительную тьму, на безоблачное счастье и горе, от которого хочется умереть вот прям сейчас, чтобы исчезло всё, что сделало нам больно. Каждый мальчишка и каждая девчонка подобной той самой птице радуется, когда кто-то взрослый приносит подарок, а затем хочешь или не хочешь приходиться ложиться спать, потому что тебе выключают свет и ничегошеньки с этим не поделаешь. И, конечно, мальчишки и девчонки мечтают стать взрослыми, свободными, как птицы, и взлететь в небеса к своей мечте стать самыми сильными, самым смелыми, быстрыми и ловкими, красивыми и без сомнений счастливыми!

Солнечный луч теплый, лед — холодный. Я — большая, Уиль — маленький. Все вещи, существующие в этом мире, твердые или мягкие, белые или черные, или красные, или желтые… День — светлый, ночь — темная. Но есть вещи, которые остаются непонятными. Как описать время между закатом солнца и ночью, которое люди называют сумерками? Что накатывает огромной волной на землю и небо, рождая в душе такую тревогу, что становится трудно дышать? В чем разница между «сейчас» и «тогда» и что заключено между ними?

Но рано или поздно приходиться взрослеть. Тело и разум с каждым днём дают всё больше и больше возможностей, но так просто взлететь за облака не получится. Свет и тьма распадаются на неисчислимое число оттенков серого, к родительским запретам добавляется множество диктуемых другими людьми в одном случае вполне справедливых и аморальных, циничных и бесчеловечных в другом ограничений.

Хорошо, если ребенок взрослеет постепенно, опираясь на заботу близких. Возможно, юность всё же сможет расправить крылья так, чтобы взмыть ввысь к мечте, пусть даже уже и не той, что жила в детских грёзах. Но кому-то, как Пак Уми и её брату, с самого рождения или раннего детства приходиться взрослеть, лишаясь одной опоры за другой или вообще без поддержки, чтобы хотя бы выжить. Выжить в мире, где на самом деле всем и в том числе должностным лицам нет никакого дела до друг друга, потому что все заняты своими проблемами и симуляцией бурной деятельности.

Подбитым птицам с подрезанным крыльями уже не взлететь в небо за мечтой. Попытавшись, они упадут на землю и будут вынуждены искать себе пропитание в грязи и рухляди, поглядывая на проходящим мимо в надежде, что им дадут хоть что-нибудь. Если силёнок всё же не хватит, изголодавшейся, раздавленной жизнью птице с переломанными крыльями не останется ничего, кроме как испустить последний, отчаянный крик в глухие, застланные угрюмыми тучами небо и замолчать навсегда.

Оставив лирику и символизм, скажу, что где-то до половины история хоть и с горьким привкусом, но относительно безмятежная, затем маховик жестокой судьбы начинает раскручиваться, чтобы, в конце концов, прийти к пронзительному финалу!