Вся наша надежда (2017) Россия

Снится шахтерам забой и лопата,
А вы нам подачку: «Повысим зарплату!
Что будет завтра – опять обещанья,
Чужды царям народа страданья.

Как раз год назад я смотрел фильм совместного производства республики Чили и США об одной реально случившейся в 2010 году аварии на золотомедной шахте, в которой чуть было не нашли свой конец ровно тридцать три чилийских шахтёра. Сначала, то есть до аварии, они были обычными трудягами, которых отправляли в шахту добывать драгоценный металл несмотря на явные признаки обрушения сводов прорытых штолен. Потом, когда случилось то, что должно было случиться, во избежание скандала их героически спасали, не жалея средств. Но, когда все тридцать три шахтёра вернулись под ясное небо, их спасение отпраздновали, чтобы сразу после этого забыть обо всём и в том числе даже о компенсациях.

Тот фильм, который так и назывался «33/The 33», не был шедевром. Просто неплохой фильм на один раз, привлекающий внимание в том числе Антонио Бандерасом в одной из главных ролей. Но Чили — это Чили. Далё-ёкая страна! А вот в фильме Карена Геворкяна — Россия. Да ещё время действия… Думаете дело происходит в «лихие» 90е? Я тоже так сначала подумал. Как не крути, именно в те годы страну лихорадило и одна забастовка следовала за другой. Люди месяцами сидели без зарплаты словно никакого государства не было и в помине! Каким профессиям приходилось тяжелее всего? А разве есть весы, которыми можно провести такие измерения? С другой стороны, если всё-таки попытаться понять кому было легче, а кому — тяжелее, то в числе последних точно окажутся шахтёры.

Spoiler:

Мужики, которые каждый день спускаются под землю в душный сумрак забоя, вынуждены вместе со своими семьями сводить концы с концами, расставаясь с жизнью из-за давным-давно изношенной техники, которую никто, конечно, не думает серьёзно ремонтировать, не говоря уж о замене оснащения шахты новыми, готовыми к бою с любой породой агрегатами. Только здесь у нас уже не 90е. На стенах гигантские и красочные поздравления к семидесятилетию Победы в Великой Отечественной, за спинами чиновников фотография Путина. На дворе минимум 2015 год того самого, ожидаемого когда-то с восторгом, надеждой и трепетом двадцать первого века.



Многие сейчас, наверное, подумают, что раз фильм такой остро-социальный, значит, в кадре будет хоть отбавляй мрачной безнадёги с матерщиной, водкой и самогоном наперевес. Мрачность и безнадёга здесь, конечно, есть. Иначе описанную выше, тяжелую тему не описать и не раскрыть. И всё же я бы описал «Всю нашу надежду», как одновременно тяжёлый, бьющий в больное, если не для всех, то для многих место, и в тоже время ощутимо более легкий фильм по сравнению со многими как нашумевшими, так и мало кому известными отечественными лентами. Относительная лёгкость здесь, конечно, не в юморе. Ему здесь просто не место. Всё дело в персонажах! Конечно, здесь есть те, кто не выдержал, сломался, наплевал на всё, да запил горькую. А ещё в кадре чиновники, которые, как водится, занимаются восхождением по карьерной лестнице, а не страной и людьми. Вот только вместе с ними в кадре пусть и подавленные ситуацией, с болью за душой, но несмотря ни на что спокойные, трезвые, с головой на плечах супруги Емельяновы и многие другие.



Первые полчаса фильма проходят в постепенном переходе от созерцания к действию. Мы смотрим на работу в шахте, на углеперерабатывающий завод, шатхёрский городок, где давно уже не кипит, но ещё теплится жизнь. Перед нами жена, которая каждое утро провожает мужа на работу, как на войну; инвалид с отнявшимися ногами добирается на инвалидной коляске на работу, чтобы хоть как-то свести концы с концами; тонущего на дне бутылки отца-пьяницу, напрочь забывшего о сыне; проходящую от одного края экрана до другого похоронную процессию; собрание шахтёров, потерявших терпение от всего происходящего; местные власти и полномочные гости из большого города, где кипит жизнь и деньги, все ходовые валюты текут множеством рек.



Были на моей памяти фильмы о противостоянии маленького человека и бюрократии, о борьбе за права личности против консервативной или тоталитарной системы. Защита прав личности от предрассудков и диктатуры - это, конечно, очень хорошо, только горнякам шахты «Челюскинская» не до толерантности, быть бы живу после очередной аварии с перепавшей уже не от государства, а от частного собственника горсткой денег.

Стоять до конца – нет другого пути, Хочется жить так, как нам обещали. Не можете вы, так сделаем мы, От обещаний мы ваших устали.

Да-да, «Вся наша надежда» о той самой, стародавней борьбе пролетариата против капитала, что порядком набила оскомину одним людям, но в очередной раз стала единственным возможных выходом из безнадёги для других. Правда, обошлось без имён. И поэтому народ поднимается в попытке побороться за право на лучшую жизнь, не упоминая ни Ленина со Сталиным, ни Горбачёва с Ельциным и Путиным. С одной стороны и так всё понятно, нет нужды и смысла тыкать зрителя в имена настоящего и прошлого, с другой стороны — зачем вообще лишние ярлыки, которые неизбежно меняются с ходом времени, когда проблема остаётся такой, какой и была всегда.



И поскольку в кадре не фантастическая альтернативная история, а реальность наших дней, из искры народного гнева рабочих оставленной на произвол судьбы шахты не возгорится никакого пламени. На свет появится только крохотный язычок протеста, который тут же и потухнет, утонув в потоке затыкающего рты бабла. Спойлеры? Да ладно, всё очевидно с самого начала! Да и фильм, первые и последние минуты которого заполнены кадрами шахтёрской работы в забое под аккомпанемент цитируемой мной песни, фильм этот снимался вовсе не ради интриги.

Хотел бы я после всего сказанного назвать фильм идеальным, лишённым каких бы то ни было недостатков, но, к сожалению, не могу. Что не так? В основном всё в порядке, сценарий жизненный и актёрам веришь, но порой кажется, что работа велась немного второпях. Среди реплик, к которым не придерёшься, нет-нет, да попадаются ходульные фразы, а актёры пусть и изредка, но играют так, будто только-только обкатывают авторский замысел в первом дубле. В итоге получается так, что вот всё хорошо, только бы вот здесь и вон там самую малость доработать, да отшлифовать, чтобы комар носа не подточил, но разговор-то, к сожалению, не о монтажной, а об окончательной, прокатной версии ленты.

Фильм о классовой борьбе как она есть. Фильм об одной из самых тяжелых и рисковых профессий, о которой практически никто и не снимает. А ещё «Вся наша надежда» — это фильм о семье Емельяновых. О главном механике шахты «Челюскинская», об отце и муже Егоре Емельянове, о его жене, учительнице русского языка и литературы, а также об одном приёмном и троих родных сыновьях, да маленькой дочке. Говорю я об этом потому, что во-первых фильм сам заявляет об этом в одном из кадров, а во-вторых по словам Геворкяна в ближайшие годы будет снято ещё два фильма о шахтёрской доле и в конечном счёте то, что есть, сложится с тем, что будет, в единую трилогию. Не знаю дадут ли продолжению «зелёный свет»и не раздумает ли сам Геворкян, но, возможно, уже второй фильм, не потеряв в своей остроте, будет доведён до ума так, что на экраны выйдет пусть и специфичная, но жемчужина!

Неизвестный Байконур (2001)

САМЫЙ ГЛАВНЫЙ В СТРАНЕ КОСМОДРОМ
Верной дружбою путь наш рассвечен. Нам она, словно солнце, дана.
В Байконуре с казахскою речью
Украинская мова слышна.

С русским братом пускают ракеты
Белорус, и латыш, и бурят.
В мирном небе зимою и летом
Рукотворные звезды горят.

Раскрывая загадки природы,
Помним мы каждый день об одном:
Дружба наших советских народов —
Самый главный в стране космодром. (с) харьковский поэт Иван Мирошников

Прежде всего хочу успокоить тех, кто уже устал от последовательности из целых пяти non-fiction. Спокойствие, только спокойствие! Не волнуемся, потому что помимо «Неизвестного Байконура» осталось всего две книги, персонажи и места действий которых не вымышленны, а совершенно реальны. Закончу с ними, перейду на художественную литературу.

А теперь о книге, мимо которой строго воспрещается проходить тем, кто ценит историю, и для кого имеет значение тема освоения космоса! И, если прочитав слово «Неизвестный», вы вспомнили слоган «Скандалы, интриги, расследования», огорчу или наоборот успокою, потому что составленный Борисом Ивановичем Посысаевым сборник совсем не об этом.

Spoiler:

Инициаторы создания Совета ветеранов Байконура. 1981 г.1-й ряд: начальники космодрома Байконур: А. И. Нестеренко, К. В. Герчик, А. Г. Захаров, А. А. Курушин, В. И. Фадеев.2-й ряд: Т. Г. Осипов, М. Т. Сурков, В. И. Ильюшенко, И. А. Пругло, В. Г. Дашкевич, Губарев, И. Г. Борисенко, Н. В. Павельев, К. В. Свирин, Б. И. Кузнеченков, В. В. Савинский

Отобранные, чтобы не кануть в лету, воспоминания ветеранов всевозможных профессий и даже членов их семей, призванных когда-то на великую стройку, исключительно светлы, радостны и пронизаны тем самым воодушевлением и торжеством, какое сопутствовало многим людям того времени.

Радость сменяется горечью только при возрождении из памяти неизбежных для ракетного дела трагедий и того несколько раз, вскользь упоминаемого упадка, который в период лихих 90х прошёлся по всему распавшемуся СССР и, конечно, не обошёл стороной космодром. Проблема только в том, что жаждущие мемуарной прозы могут поначалу жестоко разочароваться. Потому что после коротенького предисловия следует первая глава «Начальники космодрома Байконур» и… читать эту часть книги практически невозможно.

Вернее, не так. Если кому-нибудь будет нужно, скажем, подготовить доклад в ВУЗе или, например, написать диссертацию, раздел о поставленных Москвой во главе ответственнейшего дела боевых командирах и политруках вполне может оказаться полезным или даже бесценным! За редким исключением здесь нет никакой лирики, только имена с фамилиями и отчествами или в крайнем случае инициалами, когда и где родился, где и когда служил, чем отличился, когда был направлен на Байконур, чего смог добиться на посту, когда был отправлен в запас, кому передал полномочия, в каком году скончался. Великое множество аббревиатур, дат, прочих цифр и терминов без пояснений.

Вот я сказал выше о докладе, а именно таким и представляется текст, когда проводишь по нему глазами. В голове невольно возникает картина либо открывшегося читателю заполненного множеством досье хранилища, либо и вправду доклада только не студента своему преподавателю, а офицера вышестоящему чину. К лучшему или к худшему продолжается чеканное перечисление фактов довольно долго. Так долго, что многие наверняка потеряют терпение и даже по диагонали читать не станут, а просто будут перелистывать до тех пор, пока, наконец, не доберутся до желанных мемуаров, то есть до главы «Так начинался космодром». Впрочем, я бы всё же советовал перелистывать осторожно, потому что среди потока сухих фактов всё-таки можно пару-тройку раз встретить написанные простым, человеческим языком отрывки тех самых воспоминаний, ради которых и открывалась книга.

Дочитавшие, дотерпевшие, долиставшие получают более двух десятков тех самых, желанных с самого начала мемуаров военных и гражданских, давших в своё время согласие командованию отправиться в пустыню Казахстана по странному адресу «Кзыл-Орда-50», научно-исследовательский полигон №5. Полная энтузиазма молодёжь вместе со старшими товарищами не пожалели сил, пота и крови, чтобы ради Советской Родины, партии и будущего создать, испытать и поставить на службу боевые ракеты, составившие ядерный щит страны, а затем устремиться на штурм космоса!

На последнем снимке участники планируемой в ноябре 2018 экспедиции МКС-58 Олег Кононенко, Давид Сен-Жак и Энн Макклейн.

Первыми, конечно, возьмут своё слово направленные Москвой руководить процессом боевые командиры, получившие опыт в боях Великой Отечественной в составе артиллерийских, ракетных и миномётных войск. И первым из первых о времени, когда не было ещё ничего, кроме раскалённого песка, удушающей и слепящей пыли, иссушающей жары и лютого мороза, скорпионов с тушканчиками, поставленных на скорую руку бараках и спешно вырытых землянок, расскажет первый начальник ставшего позже комплексом «Байконур», НИИП-5, генерал-лейтенант Алексей Иванович Нестеренко.

«Генерал, прославивший целину», Первый культпортал KM.RU»

Генерал Илья Матвеевич Гурович

Его воспоминания получают логическое продолжение в письме к потомкам бывшего начальником строительства в 1965-1975 годах Ильи Матвеевича Гуровича, который знакомит читателя с инженером Алексеем Алексеевичем Ниточкиным. Именно благодаря Ниточкину возводимая в пустынных просторах сотнями и тысячами рук космическая гавань получила в своё распоряжение множество научно-технических, военных и гражданских объектов. При этом многие сооружения и здания, созданием которых руководил Алексей Алексеевич, оказались куда более приспособленными к местным условиям и показали куда больший запас прочности, чем было заложено в проекте. Потому что не раз и не два Ниточкин рисковал, доводя вверенный ему проект до ума, полагаясь на собственные знания, опыт и здравый смысл, а затем рисковал, защищая внедрённые изменения перед командованием!

Думаете, если я упоминаю о военных чинах, политических работниках и инженерах, никто другой в сборник не допущен? Ошибаетесь. Я бы даже сказал — сильно ошибаетесь! На страницах «Неизвестного Байконура» нашлось место для настоящего ассорти из самых разных профессий, представители которых так или иначе внесли свой вклад в возникновение, рост и процветание ставшего из секретного оазиса науки в песках Казахстана всемирно известным «Звёздным причалом»! Конструктора, связисты, лётчики, инженеры-испытатели, дирижёры, врачи-эпидимиологи, журналисты, солдаты и офицеры, отдавшие немало свободного времени местному КВН, поэты и музейные работники. Особенно хочется отметить воспоминания двух жён, работавших в местных школах учительницами английского и русского языка с литературой. Две женщины из множества, не побоявшиеся вслед за мужьями приехать в тьмутаракань, и многие другие вошли в историю под обложкой сборника, составленного Борисом Посысаевым.

Хочется почитать не столько об ударных трудовых буднях, сколько посмотреть глазами живых свидетелей на какие-то значимые в истории космодрома события и узнать что-то, о чём обычно не говорят? Возможно, вы слышали о катастрофе, взорвавшейся на старте 24 октября 1960 года межконтинентальной баллистической ракете Р-16 (8к64)? О той самой катастрофе, в которой погиб с самого начала курировавший стройку и работу космодрома маршал Митрофан Неделин, а общее число испепелённых на месте и скончавшихся от обширных ожогов в госпитале по некоторым оценкам превысило сотню человек? А знали ли вы об идущей параллельно с созданием Байконура стройке, связанного с ним в единую систему полигоне на Камчатке? Изначально фигурировавший в документах под кодовым названием «Кама», предназначенный уже не для пусков, а для приёма и контроля траектории головных частей ракет на излёте, полигон становился реальностью уже не в песках, а среди болот. Если ничего об этом не знали или что-то слышали, но мимолётом, самое время пополнить копилку эрудиции!

Напоследок остаётся только сказать сперва об одном неоспоримом достоинстве, а затем об паре, не то что бы серьёзных, но всё же недостатках книги.

Фотографии. В наш электронный, цифровой, глобальный век вопрос уже не в том, стоит ли читать вроде бы приглянувшуюся книгу или лучше поберечь кровные для чего-то более интересного, желанного, нужного? В наше время вопрос в том, покупать классическую, бумажную книгу или электронную? В каких случаях надо или, по крайней мере, желательно не файл из сетевой библиотеки скачать, а потратиться на книгу с настоящей обложкой и страницами, которые можно потрогать? В том числе в случае, если книга ценна не только тем, что в ней написано, но и размещёнными на её страницах иллюстрациями — рисунками и фотографиями.

Ключ на старт!

1-я площадка. Перед полетом "Чайки" свои стихи читает сержант Блынских. Июнь 1963 г.

Рисунков под обложкой «Неизвестного Байконура» вы, правда, не найдёте, а вот фотографий здесь предостаточно! Каждое из собранных под одним переплётом воспоминаний начинается с небольшой фотографии автора и краткой, на пару абзацев мелкого шрифта биографии. Помимо этого читатель может познакомится с историей космодрома с помощью трёх, вставленных между рассказами ветеранов о былом, достаточно немаленьких разделов с множеством разных фотографий! Здесь и групповые фото, допущенные к печати виды космодрома с расположенным в относительной близости с ним одноимённого города, праздники, события, которые стоят того, чтобы войти в историю в том числе со страниц книги, и много всего другого! Если вы читаете с монитора персонального компьютера, с планшета или достаточно большого по диагонали e-ink экрана, то это ещё приемлемый, компромиссный вариант, но лучше всего, конечно, иметь такое в бумаге.

От доклада к мемуарам, потом обратно и снова к простому рассказу о делах минувших дней. Откровенно говоря, я сейчас не столько говорю о доставившем неудобства недостатке, сколько придираюсь. Потому что каким бы творческим не был коллектив космодрома основная масса текста в сборнике написана теми, кто отличился в своём деле, а писательством никогда и не занимался. Какая еще критика?! Земной поклон за то, что написали как смогли!

Впрочем, «как смогли» - это я уже перегибаю. Я бы даже сказал, что неслабо перегибаю. Потому что среди всех воспоминаний найдётся буквально два или три, автор которых не рассказал, а довольно сухо отчитался о том, как было. В большинстве же своём «Неизвестный Байконур» читается легко и без проблем. Периодически, даже в самых лучших с позиции простого читателя воспоминаниях я натыкался на специфические, никак, к сожалению, не поясняемые аббревиатуры и перечисления памятных автору фамилий с инициалами, но эти необходимые с одной и досадные с другой стороны мелочи уже не вызывали того обывательского разочарования и тоски, какие сопровождали чтение нескольких десятков первых страниц.

Сноски. Здесь всё просто. Их нет. Вообще. И вот это уже по-настоящему неприятно! С одной стороны, учитывая количество сокращений, к которым так и просится хотя бы кратенькое пояснение, составитель сборника и редакторы могли просто махнуть рукой на работу с этим полчищем. Но с другой стороны совсем недавно, я читал книгу, автор которой и работавшие с ним сотрудники издательства не поскупились на сноски, которых было не много, а очень много! Если же никакой ошибки, никакого упущения здесь нет, в голову приходят всего две причины почему так может быть. Возможно, книга хоть и рассчитана на широкий круг читателей, но основной прицел идёт всё-таки на тех, кто знаком с темой и потому не нуждается в пояснениях. Другой причиной может быть выработанная у армейских и бывших партийных чинов годами и десятилетиями службы на секретном объекте необходимость говорить о важном, но в тоже время опускать одно, другое, третье. Общего впечатления это не портит, но слегка озадачивает.

И, если говорить о том самом общем впечатлении, то… «Неизвестный Байконур» — это безусловно интереснейшая книга, чтение которой запросто может вызвать тоску. Только не ту тоску, о которой можно подумать, а совершенно другую :) Я не случайно в начале этого моего текста сказал о восторженности и торжественности, с которыми ветераны космодрома вспоминают о своей жизни, работе и людях, которые окружали их в те годы.

Стоит только прочитать о том, как строил многоквартирные дома и пусковые площадки инженер Ниточкин, как работали все остальные, от простой уборщицы и рядового до генерала и начальников политического отдела, так сразу либо исполнишься отвращения вперемешку с гневом от высокого, пропагандистского штиля, либо затоскуешь по советскому времени, когда думали не о личном комфорте и успехе, а общем деле.

И как в былые времена комсомольцы вкладывали в капсулы времени свои приветствия и послания к несомненно уже посадившим яблони на Марсе потомкам, так «Неизвестный Байконур» становится подобной, своеобразной капсулой, куда вложили свою память ветераны космодрома, чтобы передать эстафету от первых командиров, учёных и простых трудяг прошлого людям настоящего и будущего, которые, быть может, всё-таки долетят до Красной планеты и звёзд, которым нет числа.

Собибор (2018) Россия

Давненько я никакого кино не смотрел. Почему именно «Собибор»? Потому что 22 июня, а также, потому что фильм привлёк внимание неоднозначными отзывами. Одни в принципе отказывались смотреть режиссёрской дебют Хабенского, потому что когда-то на просторах России-матушки и в союзных республиках снимали по-настоящему стоящие картины, а потом всё понеслось под откос. И в попытках выправить ситуацию в девяти случаях из десяти не было ничего, кроме откровенных, подхалимских, халтурных заимствований из западного медиа.

Другие говорили, что «Собибор» в общем-то неплох, но вот здесь недоработка, там недоделка, а вот тут вообще непонятка. И поскольку тема Великой Отечественной для меня немаловажная, то ничего не осталось, кроме как самому посмотреть и оценить фильм через свою личную призму.

Spoiler:

Добро пожаловать в лагерь Собибор! Располагайтесь и ничего не бойтесь! Что бы вы не думали, вас ждёт только лучшее. Забудьте о прежней жизни, потому что с этого дня вы будете жить и работать под мудрым руководством великого рейха! Рейх даст вам порядок! Рейх научит культуре! Рейх даст смысл жизни! Вы сомневаетесь? Опасаетесь? Бросьте! Немец — это воплощение порядка и честности! Если немец говорит, значит, так оно и есть. Реальность превзойдёт ваши мечты! Естественно, прежде, чем войти в новую жизнь, нужно подготовиться, пройти медицинское обследование и дезинфекцию. Вы же принимали душ у себя дома? Вот и освежитесь.



В основной своей массе конструктивная критика режиссёрского дебюта Хабенского сходится на том, что в целом ряде сцен «Собибор» отходит от исторических фактов, да ещё и попросту не считается со зрителем, демонстрируя персонажей-пустышек, оставленных с жалкими лохмотьями, буквально клочками прошлого, которое вполне могло быть воплощено в гораздо большем объёме для создания большей же вменяемости в кадре и уважения к сидящему перед экраном.

Объективно говоря, в одной, другой, третьей сцене фильм, действительно, улетает из мира объективных исторических фактов во вселенную драматических допущений. Также критики правы в том, что тут и там одни сцены существенно сокращаются, а в других камера тактично отводит взгляд от очередной жестокости. Потому что возрастной (12+) рейтинг. А ещё, потому что «Собибор» снимался вовсе не ради демонстрации грязи, крови, измученных, изуродованных или уже навечно недвижных тел.

Документальное кино — это четкость и правда донесения фактов, художественное кино — это правда донесения эмоций. И, если эту эмоцию документалистика не добавляет, а только забирает внимание и сбивает прицел, тогда от неё стоит отказаться. (с) расшифровка пресс-конференции фильма «Собибор», Кино Экспо, 21 сентября 2017

А? Я защищаю халтуру? Халтуру, которая имеет наглость выезжать на обагрённом кровью миллионов, больной для половины мира и особенно пространства бывшего СССР теме, искажая исторические факты творческой импотенцией? А давайте, чтобы никто невесть что не думал, я сразу скажу о своём отношении к уходу от дающей основу для сюжета реальных фактов в вымысел?

Чем больше живу, тем больше уважаю и ценю реализм. И во многих случаях оцениваю и книгу, и фильм по параметру правдоподобности. Серьёзный автор обязан помнить о том, как всё происходит в реальности, даже, если действие разворачивается в фантастических или фэнтезийных мирах. Тем более автор должен твёрдо стоять на земле, если создаёт жизненную драму или детектив, не говоря уж об историческом сюжете! При всём этом я могу закрыть глаза на множество казалось бы вопиющих глупостей и дыр, если я вижу, чувствую и понимаю, что смысл не в расставленных по полочкам стройных фактах, а сложных и в тоже время до невозможности простых образах, аллегориях и метафорах. Какой образный смысл оказался заключён в «Собиборе»? И какие ещё аллегории и метафоры могут не просто оправдать, но даже объяснить зияющую пустоту, образовавшуюся от ошибок Хабенского? Вот об этом сейчас и поговорим.

Если историки начнут вносить художественную составляющую, то это немножко запутает всех. А если художники начнут размышлять с точки зрения историков, то это будет скучно и невыносимо.(с) К. Хабенский, КИШИНЕВ, 2 мая — международное новостное агенство Sputnik

Я с охотой пожму руку и сниму шляпу перед теми, кто снимет фильм о концлагере с дотошной, за исключением пары-тройки мелких деталей, историчностью, жестокой (16+, 18+) откровенностью, которая врезалась бы в память, и персонажами, чьё прошлое будет описано в репликах и флешбеках так, чтобы ни у кого не возникло вопросов! Хорошо прописанный персонаж — это замечательно, но...



У заключенных в экранном Собиборе персонажей нет прошлого? А оно у них должно быть? Задумайтесь на минутку о том, кто они? Вынужденные ютиться в бараках, вкалывающие на пределе сил без выходных, выживающие на скудном пайке под постоянным прессингом жестоких избиений и массовых казней. Недочеловеки, низшая раса, рабы, расходный материал, пыль под ногами! Кто они? Никто. Что они? Ничто. Какое ещё прошлое? Нет у них ничего и не должно быть! Кроме, разве что достоинства, которое одним своим существованием выводит из себя адептов расовой теории. И что делать людям, которые не сошли с ума от тесноты, голода, ударов плетей и сортировки оставшихся после «дезинфекции» чужих вещей, волос и зубов? Смиренно соглашаться на любую работу, терпеть пытки и ни в коем случае не лезть на рожон, чтобы выжить любой ценой, какие бы ужасы вокруг не происходили? Или, если человек остаётся человеком, он должен во что бы то ни стало бороться за свободу и лучшую жизнь?



Пепел ваших родных летит вам в лицо, и вы это жрёте? Да будьте вы прокляты! (с)

Избитая, но всё равно злободневная моральная дилемма. Злободневная независимо от наций, мировоззрений и вероисповеданий! Эти сомнения, этот выбор определял историю с допотопных времён древних империй до возникших в кровавом, огненном урагане Второй Мировой фашистских концентрационных лагерей и от красного Знамени Победы до наших дней. Можно говорить о слабости дебютного сценария и дебютной же режиссуры. Можно обвинять музу Хабенского в произволе над историей. Можно морщиться от игры актёров. А вот выделить из происходящего в кадре поставленную во главу угла идею и подумать о своём собственном выборе в подобной ситуации всё же стоит. Не нужно никому ничего говорить, достаточно просто задуматься о сказанном наедине с собой. Пусть даже решение подобных дилемм в спокойной обстановке может радикально отличаться от того, что случиться в чрезвычайном положении.

Кристофер Ламберт или горец меняет профессию.

Зачем в средненькие, откровенно слабые или, по крайней мере, в том или ином смысле экспериментальные фильмы частенько приглашают известных, знаменитых или, не побоюсь того слова, культовых актёров? Известно зачем! Если сценарные, режиссёрские находки и актёрская игра не смогут захватить зрительский интерес, харизма звезды должны буквально вытащить на себе фильм. Всё правильно, и отечественные, и зарубежные киношники много раз так и поступали, но с «Собибором» кое-что не срослось.

В интервью Хабенский хвалил Ламберта в роли коменданта лагеря Карла Френцеля в том числе потому, что у состарившегося Дункана Маклауда «очень правильный, непонятно что выражающий, взгляд волка». Отлично! Именно то, что нужно для воплощения образа главного в лагере смерти! Вот только тот же Хабенский, в том же интервью говорил, что «взгляд волка» Ламберта такой, словно этот волк «не понимает, как он оказался в этой истории».

Чтобы не получить шаблонного персонажа, взявшийся быть и актёром первого плана, и сценаристом, и режиссёром Константин Юрьевич вместе с приглашённой звездой мирового масштаба и другими участниками съёмочной группы решил, что Френцель должен выйти на большой экран монстром в человечьей шкуре и в тоже время понятным, хотя бы какой-то части зрителей, человеком со своими слабостями и своей болью, из-за которой он и стал таким, какой есть. И в одной из драматичных сцен Френцель, действительно, озвучивает несколько реплик, которые у одних вызовут искру, если не сочувствия, то понимания, а у других — ничего, кроме отвращения.



В результате в кадре-то у нас несомненно волк, но… То в одной, то в другой сцене, когда волчий взгляд уступает место растерянной усталости, так и кажется, что воплощённый актёром с мировым именем комендант только-только объявился там, где он есть, порядком уставший от жизни он осмотрелся, удивился и даже оказался слегка ошарашен, захотел по такому поводу уйти куда-нибудь, лишь бы подальше, да обнаружил себя в тисках. В итоге вроде бы и немного жалко, вроде бы и противно, в придачу ко всему чувствуется какая-то вымученность и натянутость. Словно Ламберт работал на площадке в период какого-то личного кризиса или болезни, которая хоть и не так что бы тяжелая, но и забыть о себе не даёт.

То ли Кристофер, в шутку прозванный Хабенским Карловичем, перестарался в своём стремлении сделать образ коменданта неоднозначным, а дебютировавший в режиссуре «светлый маг Антон Городецкий» этого не заметил, то ли через грим и отточенный многолетним опытом возраст (61 год всё-таки) мистера Ламбера берет своё, то ли я так воспринимаю. Но, если волшебным ластиком воображения затереть нацистскую форму, осуждённый в реальности на пожизненное заключение герр Френцель вышел не столько главным антагонистом, сколько идеально подходящим персонажем для сериала «Охотник за разумом». Смотришь на него и думаешь о том, как бы агенты отдела бихевиористики ФБР посадили бы его перед микрофоном в комнате для допросов, детально выспросили всё о прошлом, о его восприятии того, что было, систематизировали бы добытое, чтобы суду легче было бы определиться с приговором.

У нас получилась не локальная история какого-то конкретного лагеря, хотя мы отталкивались именно от конкретного, а всё же, метафизическая история. (с) Интервью порталу «Вокруг ТВ»

И это, действительно, так! Но не потому, что я вижу в фильме нечто большее, а потому, что режиссёр с оператором Рамунасом Грейчюсом и вправду уделили немало кадров лагерю как таковому. Нет, камера не пролетает над воссозданным Собибором на бреющем полёте и не следует за каким-либо персонажем в рамках своеобразной экскурсии. Вместо этого оператор регулярно даёт в кадр общий план лагеря то ли в фас, то ли в профиль. Собибор погружённый во тьму, объятый сумраком, залитый светом и разделённый меж светом и тьмой. Если включить воображение, можно порассуждать о многом. Если рассуждать не хочется, можно по крайней мере, оценить простую и в тоже время интересную, символическую эстетику.



Подводя итог, хочу сказать, что «Собибор» — это всё-таки хороший фильм. Но не более того. И режиссёрский дебют Хабенского скорее удался, чем вышел тем блином, который комом. Не лучше того, но и не хуже. И, если кто-то из читающих этот текст, захотел посмотреть фильм или планировал просмотр ещё до чтения моих мыслей на тему, убедительно прошу в нужный час включить образное мышление. Потому что хоть «Собибор» и не арт-хаус, но оценить его в целом и тем более концовку в полной мере можно только так.

Анатолий Букреев, Вестон ДеУолт, «Восхождение» (2002)

Представьте себе снятый по следам нашумевшей трагедии документальный фильм минут так на сорок пять, на час или даже разделённый для удобства на несколько серий. На экране натурные съёмки, ведущий с собственной персоной и он же, но уже закадровым голосом втолковывает зрителю о том, что, когда, где, как, почему, из-за чего и из-за кого случилось так, а не иначе.

Порой видеоряд прерывается кадрами документальной хроники, снятой непосредственно в тот самый день, в тот самый час. Поскольку история вышла на редкость запутанной и туманной, авторы передачи стараются стать своего рода сыщиками, приглашающими сидящего перед экраном на сеансы дачи показаний всех, кто способен прояснить картину, а также к ознакомлению с собранными по делу документами. Чтобы прояснить множество белых пятен, нестыковок, с вытекающими из них взаимными обвинениями, на экране возникают выжившие свидетели тех дней. С открытым лицом или, представ перед камерой анонимным, вырезанным из тьмы силуэтом с изменённым голосом каждый стремится донести свою смутно припоминаемую или наоборот ясную, как день, правдивую или наоборот ложную версию того, что случилось.

Вот примерно так воспринимается книга о трагическом исходе случившихся 11-го мая 1996 года коммерческих экспедиций на высочайшую горную вершину мира, то есть на Эверест. Тот год вообще был одним из самых неудачных, оборвав во всех штурмовавших «крышу мира» группах целых 15 жизней! Из полтора десятка смертей восемь как раз пришлись на 11-ое мая. Тогда из тридцати трёх идущих на приступ почти девятикилометровой вершины на разных высотах погибли Скотт Фишер и Робб Холл, бывшие руководителями компаний «Горное безумие» и «Консультантов по приключениям», нанятый Робом Холлом гид Энди Харрис, заплатившие внушительную сумму за удобство, безопасность и всяческое содействие в восхождении американец Даг Хансен и японка Ясуко Намба, а также трое шерпов, местных жителей, зарабатывавших себе на жизнь обслуживанием пожелавших взойти на Эверест.

Spoiler:

Остальные выжили, отделавшись моральным и физическим истощением, а также относительно лёгкими обморожениями. Правда, выжили они благодаря тому, что бывший гидом «Горного безумия», русский альпинист, заслуженный мастер спорта СССР, обладатель титула «Снежный барс», покоривший одиннадцать восьмитысячников, Анатолий Букреев предпринял беспрецедентную спасательную операцию! Один, ночью, в лютый мороз, с грузом кислородных баллонов для затерявшихся и замерзающих в белой пелене клиентов, не для себя, в бурю, которая ревела так, будто в каком-то метре от человека проносится грузовой поезд, он прошёл сотни метров, чтобы найти тех, кто не вернулся с высоты в лагерь.

Нас просто заваливало снегом. Разговаривать было практически невозможно. Чтобы сказать что-то другому, приходилось кричать изо всех сил и обязательно по ветру. Иначе ничего невозможно было услышать. Насколько я помню, у меня не получалось даже голову повернуть против ветра, не то, что крикнуть в ту сторону.

И ладно бы прошёл и вернулся, хоть такие определения здесь и неуместны, но задача оказалась повышенной сложности, потому что при первой вылазке Анатолий дошёл до указанного ему места и не нашёл никого! Прибыв обратно в лагерь и ещё опросив тех, кто указал ему в пустоту, Букреев снова, в тех же самых условиях, без кислорода и в одиночку отправился на поиски, которые на этот раз оказались успешными.

По прошествии времени, выживший в тот день клиент «Консультантов по приключениям», американский журналист, писатель и по совместительству альпинист Джон Кракауэр выпустил книгу «В разреженном воздухе», на страницах которой даёт очевидное или выгодное для себя видение причин и обстоятельств, сложившихся, в конце концов, в трагический паззл. Кто из руководителей, гидов, клиентов или шерпов виноват в гибели одних и страданиях других?

Как в дни после вызвавшего резонанс восхождения, так и сейчас Кракауэр продолжает настаивать, что всё могло закончиться благополучно и Букрееву не пришлось бы рисковать, если бы до этого он проявил бы больше ответственности и осмотрительности. Ответом на скандальные обвинения стали опровержения от множества опытных и заслуженных альпинистов, выживших клиентов «Горного безумия» и членов семьи погибшего Скотта Фишера. По их мнению Кракауэр просто-напросто нашёл себе козла отпущения, заработав при этом на книге и последующей её экранизации кругленькую сумму, когда действия Букреева были правильными, согласованными с руководителем экспедиции и полностью отвечала ситуации. Чтобы хоть как-нибудь уравновесить поднятую Кракауэром шумиху, Букреев в соавторстве с писателем и другом Вестоном ДеУолтом написали «Восхождение». Как и во многих более или менее нашумевших скандалах, воз, конечно, и ныне там, но, по крайней мере, читатель имеет возможность узнать о тех событиях на Эвересте с двух разных, противоположных друг другу точек зрения.

Устали от вводной? :) Возвращаемся к книге. Начинается «Восхождение» своеобразным знакомством с жизнью Скотта Фишера и Анатолия Букреева в конце восьмидесятых и начале девяностых. В то самое время, когда Фишер стремился раскрутить «Горное безумие», а Анатолий вместе с другими советскими альпинистами оказался попросту забыт и оставлен на произвол судьбы. Потому что развалился некогда великий и могучий Советский Союз, а новое государство нацелилось прежде всего на переход к рыночной экономике.

Зачем вообще разумному человеку лазать по ледникам, да скалам, рискуя здоровьем и даже жизнью?! Зачем карабкаться всё выше, а затем ещё выше, чтобы, в конце концов, забраться на вершину? Ради чего? Ради спортивных достижений? Доказательства возможностей человека или глупого упрямства, которое по идее должно было остаться в детстве? Кому это надо? Никому не надо! Кому это нужно? Никому не нужно! И что в таком случае делать, если то, чем душа живёт и горит, не находит ни у кого отклика? Куда податься? Спуститься с гор, чтобы стать дальнобойщиком или таксистом, грузчиком или извернуться, организовав свой собственный, ни малейшим образом не связанный с альпинизмом бизнес?

Советский альпинизм был фактически уничтожен. Альпинисты из поколения Букреева, часто лучшие в мире, стояли на грани нищеты. Амбиции были забыты, когда стало нечем кормить семью. Высотникам приходилось работать прислугой на высокогорных курортах, учить кататься на горных лыжах детей бандитов и коррумпированных чиновников — лишь бы заработать на кусок хлеба.

Хотя нет, не всё так категорично. Потому что даже в новых реалиях среди состоятельных персон периодически найдётся кто-то, желающий испытать свои силы, насладиться адреналином и просто рискнуть с комфортом ради понтов, вскарабкавшись на недосягаемую для простых смертных вершину.

Я стал свидетелем тому, как изменилась цена, которую людям приходилось платить за восхождение. Участники были готовы отдать большие деньги, но не хотели подготовиться физически.

Второй вопрос, который мы обсуждали — дилетанты в альпинизме. Это бедствие мирового масштаба — дискредитация альпинизма. Человек, далекий от альпинизма и даже спорта, но с большим кошельком похваляется своими восхождениями на самые высокие и сложные вершины — правда, с помощью первоклассных гидов.

Именно пусть и с относительным, но комфортом, хоть и кажется, что это понятие в принципе не применимо к альпинизму. Потому что, если для одних горы и восхождения на вершины - это сама жизнь, то для других — это всего лишь экзотическая услуга, все риски которой можно сократить до минимума соответствующей суммой валюты. Мерзко и прагматично одновременно. И вот здесь-то бизнес и профессиональные, но потерявшие под собой опору вместе со смыслом существования альпинисты становятся нужными друг другу. А ещё именно здесь начинается история той самой экспедиции, которая могла бы открыть дорогу к успеху как для Скотта Фишера с его компанией, так и, возможно, для Анатолия Букреева.

Горы имеют власть звать нас в свои края
Там навсегда остались лежать наши с вами друзья
Тянутся к высоте люди большой души
Не забывайте тех, кто не пришел с вершин…(с) Анатолий Букреев

Знакомым с альпинизмом и желающим обычной эрудиции ради узнать о реалиях восхождения, а также, конечно, желающим разобраться в тех событиях книга и особенно воспоминания Букреева определённо должны заинтересовать! Тем более что в тексте видимо-невидимо сносок, поясняющих как обстоятельства тех дней, так и технические тонкости покорения гор. Я не путешествую по миру и не занимаюсь экстримом, но тема путешествий, экспедиций, погружений в морские и океанские глубины с восхождением на высоты меня интересовала всегда. В своё время я зачитывался книгами Жак Ива Кусто и многих других, а сейчас из первых, многоопытных рук узнал немало нового и интересного об альпинизме, в том числе, конечно, коммерческом.

В 1996 году более четырехсот человек поднялись по тропе наверх. Обилие палаток, толпы людей — происходящее было похоже на рок-фестиваль. По словам одного альпиниста, «все это напоминало цирк, только вот клоунов было многовато». Складывалось впечатление, что многие из обитателей базового лагеря попали сюда случайно.

И, если выше я описал «Восхождение» в целом, как конвертированный в книжный формат документальный фильм, журналистское расследование, то самая, наверное, важная часть текста, посвящённая событиям в Гималаях, это уже скорее продолжительное интервью. Вернее, я хотел сделать сравнение с интервью, но на самом деле ДеУолт публикует один большой, набранный курсивом монолог Букреева, периодически прерываемый, выполненными уже обычным шрифтом дополнениями и уточнениями соавтора.



Для замерзающего на такой высоте человека простая чашка горячего чая приобретает цену жизни, а красивые слова не стоят ничего.

С одной стороны рассказ легендарного альпиниста — одна из важнейших составляющих их общего с американским писателем и публицистом труда, с другой стороны здесь-то многие и забуксуют. Потому что при всей драматичности «Восхождение» — это не приключенческий роман. При всей огранке общей формы ДеУолтом, ставший героем для одних и обвиняемым для других, Букреев никогда не был прозаиком и в общем-то не собирался становится таковым, чтобы книга лучше зашла массовому потребителю. При этом я бы не назвал слог Анатолия Николаевича таким уж сухим и потому пригодным для употребления только теми, кто понимает, кто в теме. Одни заскучают и разочаруются, другие наоборот получат удовольствие от заочного знакомства с бывалым, спокойным, деловитым, рассудительным человеком.

А вот материалы приложений за исключением кратких воспоминаний нескольких выдающихся альпинистов, признаться, притомили. Конечно, объективно я понимаю смысл, значение и ценность описания очной и заочной пикировки ДеУолта и Кракауэра, а также весьма немаленькой расшифровки перекрёстного интервью собравшихся вместе 15-го мая 1996 года, чтобы по горячим следам, всего лишь через пять дней после драматичных и трагичных событий сверить, так сказать, часы, выяснив кто, когда, где был, как себя чувствовал, что и зачем делал. Всё понимаю, но...

Обмен обвинениями и возражениями в письмах, газетных статьях и заметках, а также в рамках разного рода телевизионных шоу и массовых мероприятий заставили вспомнить политические ток-шоу, где участники хоть и стараются, а вернее, пытаются держать себя в руках, но всё равно градус эмоций очевиден. Следующая сразу вслед за этим расшифровка записи со встречи, на которой выжившие клиенты, гиды вместе с шерпом Лопсангом Янгбу пытались прийти к общему знаменателю, заинтересовала, что-то закрепила в памяти и в тоже время запутала.

Закругляясь, скажу, что «Восхождение» стало для меня золотой серединой по сравнению с двумя предыдущими, прочитанными книгами. Задумав дать ответ «акуле пера» лишёнными патетики фактами, Вестон ДеУолт и тем более Анатолий Букреев даже не пытаются привлечь и удержать читателя витиеватой образностью и пространными рассуждениями. В результате остаётся наводящее скуку на одних и полностью устраивающее других впечатление обстоятельного мужского разговора без лишних сантиментов.