Фёдор Конюхов, «Мои путешествия» (2015)

Было бы странно, если бы я в своём возрасте начал и закончил тему путешествий книгой шестнадцатилетней австралийской безбашенной девчонки, обогнувшей земной шар в одиночном кругосветном плавании. Упорство девушки-подростка, добивавшейся и добившейся того, на что ещё не каждый взрослый и опытный человек решится, в своё время стало сенсацией на зеленом континенте и уж тем более происходящее в книге было чудно для меня. Добилась? Выжила? Вернулась? Правда что ли? Однако...

Кроме того, несмотря на несколько пережитых Джессикой Уотсон штормов, её путешествие показалось мне… слишком лёгким. Поэтому, закончив с одной книгой, я принялся за труд уже не девочки, а взрослого мужчины родом уже не из солнечной Австралии, а с берегов Азовского моря.

Spoiler:

Как я догадывался с самого начала и сейчас уже могу сказать с уверенностью, «Мои путешествия» создают своеобразный контраст с «Силой мечты» практически во всём, кроме разве что восхищения открывшимся обоим путешественникам просторов. Возможно, кто-то скажет, что сравнивать эти книги неправильно. И отчасти я с этим согласен, но... Так уж вышло, что в моём случае одна из них последовала сразу за другой и в обеих значительное число страниц было посвящено одиночному плаванию на яхте вокруг света. Чтобы не возникло недопонимания, скажу, что я не сравниваю книги и тем более не сравниваю персоны, а исключительно свои впечатления.

Возраст имеет значение. «Сила мечты» запомнилась в том числе незамутнённым подростковым восторгом и непосредственностью. Получить заряд энергии юности - это очень хорошо! Но годы берут своё и, если говорить о путешествиях, хочется отправиться вдаль с ровесником или с кем-то у кого ещё бОльший багаж знаний и опыта за плечами. Вспоминающий в 2015 о себе сорокалетнем Фёдор Филиппович Конюхов пришёлся в этом плане как раз кстати!

Я мечтаю о фантастических мирах! Близкие друзья и моя семья часто пытаются остановить меня. Говорят, что пора расстаться с фантазией. Фантастических миров не существует — это воображение и вымысел! Уже нет неоткрытых островов, нет мест, где бы не ступала нога человека. Так, как живешь ты, может жить только школьник, начитавшийся приключенческих книг. Душой я понимаю и соглашаюсь с моими оппонентами. Но в глубине моего сознания еще осталось детство, с годами оно не выходит из моей телесной оболочки. И я этому рад.

Немаленькая цитата, но оно того стоит! Пусть это будет только моё ощущение, но я упорно вижу сорокалетнего Фёдора Филипповича человеком, в теле которого словно бы живёт уже порядком уставший от жизни, чистейшей души деревенский старичок и вечно неуёмный, пылкий до новых впечатлений и испытаний себя на прочность юнец. И только старичку случается затосковать о доме, о покое семейного очага, о жене и детях, стоит только ему пожалеть себя, затерянного в очередной глухомани, а затем, всё-таки выбравшись из передряги, вернуться в родной посёлок Врангель на берегу одноимённой бухты, как тут же его за плечо треплет тот самый, уже горящий новым путешествием, экспедицией или походом юноша.

И как бы не устал старик, юноша ни за что на свете не позволит ему надолго остаться на одном месте, погрузиться в обыденную, мелочную, полную грязи суету. А пока вдохновлённый юношей расправляет плечи, рядом тихо и мирно ждёт своего часа художник, для которого все дальние странствия — ни в коем случае не цель, а всего лишь средство. Средство снова и снова дающее вдохновение, чтобы карандашом и красками передать тем, кто не хочет или не может покинуть свой круг комфорта, множество раз испытанное Конюховым восторженное благоговение перед красотами, величием и мощью созданного Господом Богом мира!

Многие думают, что художник создает полотна, сидя в теплой мастерской. Не у всех так! Мои графические листы достаются мне иначе, мои работы — это события, мною пережитые и прочувствованные, это мои мысли, мое восприятие окружающего.

Если бы книга располагала только описанием Конюхова своего вдохновения и творческого процесса, я бы закончил предыдущий абзац и перешёл бы совсем к другой теме. Но мне повезло читать издание, на страницах которого разместили фото-репродукции картин автора, чьё содержание идеально дополнило текст. Конечно, смотреть монохромные изображения на шестидюймовом экране электронной книги — это совсем не тоже самое, что видеть перед собой в полтора раза большую по площади страницу бумажной книги или тем более посетить дом-музей, многократно удивлявшего мир и побившего кучу рекордов, путешественника. Иными словами, «Мои путешествия» - это одна из тех книг, которые даже в наш электронный век лучше бы приобретать в классическом бумажном виде.

От книги одного плавания к книге множества путей. Понятия не имею прославиться ли ставшая уже молодой женщиной Джессика другими рекордами и достижениями на суше и на море или случившийся в юности триумф покорительницы стихий и просторов так и останется единственным до конца её жизни.

Раз преодолевший все препятствия на пути к заветной цели заслуживает уважение, но буквально в течении нескольких лет покоривший горы Чукотки, потом добравшийся до Северного полюса, затем отплывший на яхте в одиночное кругосветное и продолжающий путешествовать всеми мыслимыми способами в настоящее время, не побоюсь того слова, поражает!

Уйти от того зова — значит засохнуть, как гороховый стручок.

Естественно, я знал о путешествиях Конюхова задолго до того, как добрался до «Моих путешествий», но именно благодаря книге я открыл его, как настоящего универсала, способного пройти через огонь, воду и медные трубы, то есть, тьфу, через болота, снега, скалы и поднятые штормом к небесам волны! Безумие в чистом виде? Или счастливейшая из судеб? По крайней мере, одна из них? :)

Благодаря и вопреки. Обласканная поддержкой сначала семьи, а затем немалой части общества, бизнесом и даже политиками австралийская школьница отправилась в океанские просторы, чтобы доказать свои силы скептикам и стихиям. Нашему же соотечественнику пришлось чуть ли не украдкой добираться из России в Австралию, а затем, на деньги одного-единственного, судя по тексту, спонсора приобретать яхту, закупать необходимое и отбывать по маршруту безо всякой помпы и оваций толпы. Впрочем, это всё пустое, потому что разница во времени и менталитета очевидна.

А вот чем «Мои путешествия» меня поразили, так это количеством испытаний, свалившихся на заслуженного путешественника и его яхту «Караану»! Не знаю кому из отплывших в кругосветное из Сиднея в Сидней повезло с погодой больше, а кому меньше. Но, если сражение с суровыми штормами для выкрашенной в розовое, высокотехнологичной яхточки стало не то что бы кратким, но и не особо значительным по времени этапом пути, то плавание управляемой Конюховым «Карааны» — словно бы посланное свыше испытание из следующих друг за другом, пробующих человека и судно на излом бурь.

Я, кстати, не случайно сказал об оборудованной по последнему слову технического прогресса принадлежащей Джессике Уотсон «Розовой леди». Кто-то может со мной не согласиться, но по моему подростковая кругосветка не обернулась трагедией в том числе потому, что курс неоднократно корректировался по полученным через интернет снимкам с метеорологических спутников. А вот Фёдор Филиппович в 1993 году такой возможности не имел и спутники использовал исключительно для определения координат методом триангуляции.

Наслаждение моментом и мысли о вечности.

Естественно, девушка-подросток и взрослый, порядком уже умудрённый жизнью мужчина по разному реагируют на вставшие перед ними, в том числе и угрожающие жизни препятствия, успехи преодоления и одиночество в бескрайних просторах. Поэтому, если «Сила мечты» в полном соответствии современным тенденциям воспевает инициативность и толерантность по полу и возрасту, то «Мои путешествия» — это путевой журнал, исключительно светлые воспоминания о босоногом, деревенском детстве и священный трепет верующего человека перед сотворённой Господом Богом прекрасной и в тоже время ужасной, потому что грозной, природой.

Люди, занятые мирскими делами, обычно разглядывают друг друга, копаются в чужой жизни, осуждают или стараются изменить жизнь близких людей и никогда не пытаются посмотреть на себя со стороны. А одиночное путешествие дало мне эту возможность.

Конечно, в каждом из путешествий он стремится к достижению цели и даже мольбы к Богу сосредоточены на том, чтобы Господь дал ему смелости забраться на гору, одному или с группой дойти до Северного полюса, проплыть вокруг света и так далее, чтобы, в конце концов, «поднять планку способностей человека еще выше, чем она была поднята моими предшественниками».

И в тоже время, преодолев отметку сорокалетия, он всё чаще и чаще задумывается о доме, о родных, с которым приходиться общаться урывками раз в несколько месяцев, о накопленных за четыре десятилетия больших и малых ошибках и даже о том, не искушает ли он Бога своим упорством побывать везде и всюду?

Многие, если не все, путешественники периодически думают и мечтают о о тихом доме и тихой жизни с теми, кого каждый раз приходиться оставлять в тяжёлом ожидании. Кто-то погибает на очередном маршруте, так и не успев, а, может быть, просто не пожелав, свернуть с ведущей в манящую неизвестность тропы. Кто-то всё-таки успевает осесть, посвятив себя семье, создав свой бизнес или встав у одного из штурвалов большой или малой организации, занятной хотя бы примерно тем, чем они занимались ранее.

И пусть это будет только моё ощущение, но, если бы каким-то образом случилось так, что я совершенно ничегошеньки не знал бы о Конюхове и открыл бы его только сейчас, в «Моих путешествиях», я бы сказал, что, наверное, через несколько лет после описанных в книге событий, завершив ещё несколько рисковых экспедиций, он всё-таки успокоился и осел на родном берегу бухты Врангеля. Ага! Как же!



Стоило только забить в Google запрос, как перед моими глазами встали материалы об успешном одиночном плавании через Тихий океан на вёсельной лодке в 2013 — 2014 годах и состоявшемся в 2016 кругосветном путешествии на воздушном шаре за одиннадцать дней! А затем я узнал о планах Фёдора Филипповича снова отправиться на вёсельной лодке только уже не через Тихий океан, а в трёхэтапное кругосветное. И снова на воздушном шаре, только на этот раз уже два оборота вокруг Земли! И на тепловом аэростате на высоту 25 километров, в стратосферу!

Кто-то восхитится, у кого-то восхищение смешается с ужасом, кто-то покрутит пальцем у виска, посочувствует родным и близким окаянного безумца и начнёт ругаться :D А у меня просто нет слов. Прямо сейчас не могу, но ближайшем будущем обязательно доберусь как до «Моих путешествий. Следующие десять лет», так и до других книг Конюхова. Моё почтение!

Джессика Уотсон, «Сила мечты» (2010)

От выходящего на пенсию по старости британского нейрохирурга к юной яхтсменке из Австралии, совершившей в 2009-2010 годах одиночное кругосветное путешествие!

На самом деле эта книга стала для меня своего рода экспериментом. Дело в том, что я не очень-то люблю ныне популярную литературу для мотивации. Может быть, я ошибаюсь и ничего в жизни и в жанре не понимаю, но большинство книг, призывающих вот прямо сейчас взять себя в руки, справиться с хандрой, освободиться от рутины, встать и сделать нечто, большинство таких книг фактически на одно лицо =\ А ведь психология — штука тонкая. Порой чьё-то вскользь брошенное слово, мимолётное обстоятельство могут сподвигнуть изменить жизнь, а ставшие хитами продаж труды психологов и добившихся успеха личностей окажутся бессильными.

С другой стороны, хей, «Сила мечты» смешала в одно воззвание верить, стремиться и добиваться невозможного с дневником даже не молодой особы, а совсем ещё девчонки, которая обогнула на своей яхте земной шар! Это уже может быть интересным. Устану я от набивших оскомину фраз или сознание отфильтрует лишнее, оставив самое (для меня) главное — записи рекордного, в силу возраста Джессики, плавания? Хотите — верьте, хотите — нет, но её рекорд был побит спустя всего лишь полтора года ещё более юной новозеландской отчаянной школьницей голландского происхождения Лаурой Деккер, пробывшей в одиночестве среди волн уже не семь месяцев, а целый год, да ещё один день.

Spoiler:

При мысли о путешествии мне всегда представлялись седовласые, бородатые мужчины, карабкающиеся на горы или летающие на старинных аэропланах над просторами океана.

Эндрю Кейп сделал вывод, что с вероятностью тридцать три процента моя яхта разобьется или я получу увечья, и с такой же вероятностью мы потонем. The Age, одна из крупнейших сиднейских газет, опубликовала выдержку из его письма, в которой говорилось, что я веду себя «как человек, который вырос на ферме и который, как только в руках у него оказалась винтовка, готов идти воевать с Талибаном».

Как можно догадаться идея упрямой юной мисс Уотсон вписать своё имя в список отплывших к одной стороне горизонта и приплывших с другой встретила шквал как поддержки, так и упрёков в безумной безответственности. И раз такое дело, прежде, чем я вернусь к описанию книги, скажу, что думаю о разного рода экстремальных затеях. Уж простите за демагогию. А, если прощать не хотите, просто перемотайте текст от трёх звёздочек в начале к трём звёздочкам в конце пространного рассуждения на тему.

***

Первое и главное: инициатива — это прекрасно! Да-да, я без сарказма. Потому что по жизни я знаю немало людей, в чьих глазах рискующий собой вне профессионального долга — это именно что безответственный безумец, от которого надо держаться подальше. И не важно чего добивается тот, кто рвётся пройти сквозь огонь, воду и медные трубы, есть ли по ту сторону риска какой-то смысл или там глупость, тупость и сумасшествие в чистом виде. Вот только не было бы рвущихся в неизведанные дали безумцев, возможно, мы бы до сих пор продолжали верить, что Земля плоская и всё в таком духе.

Естественно, импульсивные, горящие может быть и прекрасной, но в тоже время пугающей идеей, подчас напрочь забывают или, по крайней мере, не до конца осознают возможные необратимые последствия. Чтобы осознавать последствия, нужен опыт, личный опыт. Именно поэтому нужно разделять энтузиазм, от которого человек не находит себе места, от того, чем он чреват.

Запросто может быть, что уже завтра или через неделю человек, особенно в юном возрасте, забудет обо всём и переключится на что-нибудь другое. Но, если этого не происходит, вместо того, чтобы ставить преграды одна другой суровей, лучше направить неуёмную энергию туда, где она сможет набить себе шишки с минимумом риска, получив при этом опыт для чего-то большего, а затем и вовсе созреть для той самой по прежнему сумасшедшец, но уже скорее выполнимой, чем безнадёжной мечты.

Одна только проблема - чтобы получить опыт, нужно время. И чем серьёзнее и опаснее предприятие, тем больше нужно времени для наматывания на ус и чужого, и своего успеха вперемешку с ошибками. Иными словами, я бы всё-таки подростков в экстремальные, да ещё и одиночные путешествия не отпускал. Хочешь заниматься яхтами или альпинизмом? Пожалуйста, но в меньших масштабах, чтобы к годам эдак к двадцатипяти-тридцати, проверив своё упорство на прочность, без ветра в голове, уже с бОльшим шансом на успех сделать то, что окружающим по-прежнему кажется невозможным.

***

Вот я развёл «воды», но смысла в том, конечно, никакого, потому что уже почти десять лет как шестнадцатилетняя девчонка замкнула своим плаванием круг вокруг Земли в австралийском Сиднее. Возвращаясь по такому поводу к книге, скажу, что максимальная плотность призывов верить и бороться за мечту несмотря ни на что сосредоточена в начале, вернее в первой трети её объёма. Здесь же рассказ Джессики о родителях, перебравшихся когда-то из Новой Зеландии в Австралию, о семье и о детстве на солнечном берегу, где яхтенный спорт никакая не экзотика, а самое что ни на есть обычное дело.

Детство переходит в юность, а страх воды (да-да!) вместе со страхом одиночества вдали от берега оборачиваются cначала всепоглощающей жаждой парусного мореходства, а затем и той самой мечтой одиночного плавания через все меридианы. Преодолев свои страхи, она с головой погружается в мир солёных волн и схватки с ветром на уходящей из-под ног палубе.

Откровенно говоря, помимо всего прочего, первая треть книги даёт ещё и живой образ того, какой должна быть современная, здоровая духом и телом семья. Детство Джессики, её брата и сестёр прошло без фильмов, мультиков, новостей и ток-шоу, потому что в их доме попросту не было телевизора! И дело было вовсе не в финансовых проблемах, потому что таким образом отец семейства хотел оградить детей от привязанности к «голубому экрану», мотивируя к активному образу жизни. Позднее же родители сосредоточились на том, чтобы всячески поддерживать инициативы своих детей, чтобы они могли максимально реализовать себя.

Именно благодаря такой опоре Джессика не просто загорелась мечтой, но поверила в свои сила настолько, что смогла день за днём выкладываться по полной программе на яхтах, схватывать всё на лету и тем самым убеждать знакомых яхтсменов с солидным опытом в своих навыках, характере и серьёзности намерений.

И я обожаю рисковать, принимая собственные решения и преодолевая проблемы, которые подбрасывает судьба.

Вначале Брюс счел меня малявкой с большими амбициями, но, когда мы познакомились поближе, решил, что я способна на такое путешествие. Прежде чем ввязаться в эту авантюру, он встретился с моими родителями, чтобы убедиться: я не марионетка в их руках, я все делаю по своей воле.

Смело могу сказать, что для одних часть книги, посвящённая времени перед отплытием, станет самой лучшей, ценной, вдохновляющей, позитивной, солнечной. Полная юной энергии и восторга от переживаемой заново мечты Джессика благодарит всех-всех-всех, то есть родных, друзей и знакомых, работавших над обустройством яхты, а также спонсоров, без которых всё было бы в сто крат сложнее. Она снова и снова убеждает читателя, чтобы тот относился к серьёзным, по-настоящему упорным и целеустремлённым подросткам без возрастной и тем более без половой дискриминации. Кто-то согласно кивнёт в ответ автору, кто-то поморщится, а кто-то и у виска покрутит, вспомнив о «ремне солдатском с пряжкой золочёную», неизменно выбивающем дурацкие мысли из головы для последующего возвращения молодёжи с не обсохшими ещё от молока губами как с небес, так и из морей на землю.

А я еще больше уверилась в словах Джеймса и Джастина, парней из транстасманской экспедиции на каяках, которые говорили мне, что подготовка – это две трети путешествия. Да, наши путешествия сильно отличались, но их принцип все равно подходит: упорный труд и хорошая подготовка – ключ к успеху в любом деле.

Вот! Если бы предыстория плавания состояла сплошь из подростковых восторгов и толерантных утверждений, мне бы, наверное, пришлось бы читать эти страницы по диагонали. Но нет, нужно отдать автору должное за подробное для девушки описание процесса ремонта с последующим монтажом снаружи и внутри яхты всяческой техники, а потом и доведением всей конструкции до ума в том числе в эстетическом смысле.

Это очень важно на самом деле! Потому что Джессика сколько-угодно могла бы распинаться о своей силе воли, сноровке и упорстве, но без переданных ей опытными, взрослыми яхтсменами методичности и предусмотрительности плавание мечты либо не случилось бы вообще, либо закончилось бы конфузом или инвалидностью, а то и прискорбными похоронами.

В кругосветку я отправилась потому, что хотела проверить, смогу ли я, насколько я сильна и умею ли справляться с трудными периодами.

А вот теперь я, наконец, перехожу к самому интересному, то есть к дополненному поздними воспоминаниями для издания в книжном формате судовому журналу (на самом деле не всё так просто, но об этом ниже) ещё даже не закончившей школу Джессики Уотсон, проплывшей на яхте «Sparkman & Stepfens 34» вокруг света за 210 дней! Итак, поехали, то есть, тьфу ты… Отдать швартовы!

И я решила, что, наверно, неплохо было бы более подробно описать вам мой ежедневный распорядок дня. Но, начав об этом размышлять, я осознала, что идея-то не так уж и хороша, потому что режима у меня нет, и описывать мне особо нечего.

Чтобы уберечь себя от кота в мешке, перед скачиванием какой бы то ни было книги, я читаю пусть и не все, но хотя бы часть из найденных отзывов и рецензий. И, если говорить о «Силе мечты», то среди отписавшихся были те, кто обвинял книгу и особенно записи, сделанные во время путешествия, в занудстве.

На вкус и цвет товарищей, конечно, нет, но, закончив с последней страницей, я так и не увидел ничего такого, отчего мог бы читать через силу под аккомпанемент тяжких вздохов или даже завыть на луну. Описания погоды, без которых по понятным причинам просто никак, смешиваются с рассказом о происшествиях на яхте, вынужденном ремонте то одной, то другой железки и личными переживаниями самой Джессики, частью из которых она уже делилась в своём блоге на Facebook.

Не то что бы я читал «Силу мечты» с живейшим интересом, но скуки при этом у меня не было ни на одной странице. Конечно, я понимаю, что кто-то мог открыть книгу, чтобы получить максимум штормовой драмы и минимум технических деталей. На последнее наверняка возлагались особые надежды, потому что автор в нашем случае не взрослый мужчина, не парень, а девушка. Если у вас такие же ожидания, могу только развести руками, вспомнив кое-что важное о путевых дневниках, как жанре.

Чтобы не было разочарований, советую различать ставшие от поздней редакции почти что мемуарами дневники реальных путешествий и экспедиций от художественных книг о странствиях по горам по долам, снегам и водам. Кто-то, конечно, сейчас обидится, потому что я говорю о самых что ни на есть очевидных вещах, но всё-таки… Если сравнить «Силу мечты» с доработанным для массового читателя журналом экспедиции Владимира Арсеньева или дневником космонавта Юрия Усачёва, смело можно сказать, что в записях австралийской девчонки скучного и занудного научного или технического в разы меньше! И сам стиль её изложений, то есть авторский слог вполне живой и ничем, как по мне, к тоске не располагающий.

Хочется почитать о борьбе человека, да ещё и не взрослого, а подростка с волнами, застилающими небо? По ощущениям плавание школьницы с солнечного берега зелёного континента выдалось относительно спокойным. Правда, «относительно» — это ключевое слово. Где-то до половины книги кажется, что отчасти уже добившаяся своего Джессика буквально обласкана судьбой, потому что воды вокруг неё спокойны или, по крайней мере, не испытывают её вместе с яхтой на прочность, заставляя выкладываться по полной как в физическом, так и в моральном плане. Не останавливаемся, читаем дальше и добираемся до времени, когда атмосфера вместе с мировым океаном всё-таки покажут тинейджеру кузькину мать, заставив задуматься в том числе и о том, что, если не сейчас, то через минуту мечта может накрыться медным тазом.

Я не собиралась полностью повторять путешествие Джошуа Слокума и уж точно не хотела отказываться от средств безопасности и связи, доступных современным морякам. И, если уж совсем честно, – я ведь подросток, и обходиться столько времени без электронной почты, телефона и Facebook мне вредно!

К счастью, у меня с собой был прибор удаленного управления, и я сумела направить нас более подходящим курсом. Ничего страшного в этом не было, поскольку дул всего лишь легкий бриз. В худшем случае спуск мог оказаться чуть более неприятным. Но меня поразил тот факт, что вот я, болтаюсь на мачте, а яхтой управляю, как игрушечной машинкой на пульте. Удивительно!

Как можно было понять из того, что я писал выше, Джессика Уотсон купила яхту, переоборудовала её и запаслась всем необходимым вовсе не на семейные сбережения. После того, как мечта подростка породила резонанс в австралийском обществе, в дело руками, советами и кошельком вложилось множество энтузиастов-одиночек. Но даже с такой помощью юная возмутительница спокойствия далеко бы не уплыла, если бы рисковое предприятие не получило инвестиций от целого ряда более или менее известный фирм.

Из-за этого сенсационная инициатива приобретает довольно ощутимый запашок масштабной рекламной акции. Акции, в которой успешность плавания как такового имеет значение не столько в плане доказательства прав и возможностей современных, полных уверенности в своих силах подростков, сколько в плане прибыли, полученной владельцами отметившихся в сотрудничество с Джессикой брендов как во время её плавания, так и тем более по его успешному завершению.

Правда, так уж прям критиковать не получается, потому что такова жизнь. Каким бы дерзким не был бы горящий идеей энтузиаст, смелые проекты и бросающие вызов природе путешествия не состоялись бы, если бы кто-то богатый не посчитал, что овчинка стоит выделки. Владельцы торговых марок несомненно наварили на воплощаемой назло штормам мечте кругленькие суммы, а оборудованная ими, затерянная в меж океанских волн одинокая яхта показала как технологии изменили процесс завоевания человеком ещё вчера немыслимых достижений.

А как в былые времена суровые, взрослые мужики рисковали жизнью, покоряя моря и океаны на деревянных судах под парусами! Ориентация исключительно по солнцу, звёздам и попавшимся на глаз приметам. Если ветер, словно адский цербер, срывается с цепей и волны достают до почерневших небес, то никакой тебе надежды на автопилот, потому что его в принципе ещё не существует! Будь добр, человек, рискуй жизнью на мачтах и у штурвала. И, конечно, будь ты на краю гибели или в спокойном море под солнышком ясным, забудь о связи с оставшимися на берегу друзьями, родными и кем бы то ни было.

Пришла эпоха радио, пришёл пар и металл. Мир изменился, расстояния остались теми же и в тоже время стали короче. А затем новые технологии уступили место новейшим! Естественно, сплавы, созданные по последнему слову металлургии, пластмассы, цифровые технологии и спутниковая связь не способны превратить кругосветное путешествие в лёгкую, непринуждённую прогулку и всё же… И всё же было занятно читать, как бывшие на связи с Джессикой пытались прорваться к ней по радио, но, столкнувшись с помехами, плюнули и просто решили ждать появление присланных через спутниковый интернет новых записей в блоге на Facebook. Приведённый в цитате эпизод с пультом от автопилота тоже очень и очень показателен. :)

С одной стороны, проживая уже в 2018 и будучи ещё молодым, читать о таком приятно, но другой стороны невольно вспоминаются те скептики, что после триумфального возвращения юной экстремалки задумывались о роли Джессике в её же успехе. Насколько она, совладавшая с собой, яхтой и стихией героиня, а насколько всего лишь пользователь, выживший и получивший славу благодаря предоставленным меценатами материалам и технике? Вопрос открытый.

Оранжевое небо,
Оранжевое море,
Оранжевая зелень,
Оранжевый верблюд… (с)

Узнали песенку? А теперь в том же или, вернее, почти в том же ритме. Розовое небо, розовая яхта «Розовая леди», розовый лак для ногтей! А, судя по фото, ещё и розовый узор на парусах, розовый руль (или что это?), а по возвращению в Сидней не красная, а розовая ковровая дорожка! Заранее прошу прощения за фотографии, не могу удержаться :)

Кхм, скажем так, книга не даст вам забыть о том, что её автор - девушка-подросток. Испугал? На самом деле чисто девичьих деталей в «Силе мечты» не так что бы много, но и не мало. В одном случае хочется улыбнуться, в другом фыркнуть, в третьем — закатить глаза. Забавно, что как только возникает желание поморщиться от розового там и сям, как влюбленная в розовое прямым текстом заявляет: «Уверена, все втайне строят догадки насчет этого: нет, меня еще не тошнит от розового цвета!» Феминизм на тропе войны и на гребне волны, а также самоирония в одном флаконе :)

Порядком уже написал, поэтому закругляюсь. В первых строчках я сказал, что принялся за чтение, чтобы определиться в своём отношении к автору, к ставшей сенсацией в Австралии кругосветке и к самой книге. Ну так как, Странник? Палец вверх или палец вниз? Честно? А шут его знает! С одной стороны было читать было легко и даже весело. Ну а в какой ещё книге можно встретить смешанные с записями из бложика воспоминания о воплотившейся несмотря ни на что мечте, приправленные хорошей такой дозой подросткового оптимизма, восторга и упрямства? :)

С другой стороны подростковый максимализм раздражал, умилял и восхищал одновременно. А самое главное - факт записанного в анналы плавания вызывает сомнения =\ Вроде бы есть официально подтверждённый блог на Facebook, видео-дневник на YouTube и запись трансляции прибытия в бухту Сиднея, но уж больно всё выходит образцово-показательным и вдобавок пропитанным рекламой. Семья, о которой впору мечтать каждому грезящему о приключениях и дальних странствиях подростку. Ставшие друзьями авторитетные яхтсмены, оценившие серьёзность её намерений и готовность к рисковому свершению, а позже защищавшие Джессику перед обществом и прессой. Множество не пожалевших сил и времени волонтёров. А также приличные инвестиции, создавшие почти идеальную яхту, которая, пережив несколько впечатляющих штормов пусть и не осталась совершенно невредимой, но в тоже время пришла к финишу вовсе не на честном слове, являя буквально рекламу самой себя!

Не то что бы я был убежден, что те события, а стало быть и содержание книги — одна большая мистификация, но пока я не увижу основанного на фактах авторитетного мнения, буду считать, что за скептиками может быть своя правда.

Три билборда на границе Эббинга, Миссури / Three Billboards Outside Ebbing, Missouri (2017) Великобритания, США

Прежде всего традиционно о том, почему я взялся смотреть этот фильм. А какие здесь могут быть вопросы? Всё и так ясно. Фильм — лауреат в одних и номинант в других категориях известной всему миру премии американской киноакадемии «Оскар»! Смотреть всех номинантов и лауреатов, может быть, и перебор, но всё равно нужно выбрать хоть что-то, чтобы приобщиться к искусству!

Одни сейчас наверняка закивали головой, другие наоборот поморщились и готовы уже закрыть этот мой текст, чтобы почитать что-то более интересное. Вот только я хочу разочаровать первых и успокоить последних, потому что фильм я посмотрел вовсе не из-за его участия в последней церемонии. Занудный я давно уже принадлежу к тем, кто считает, что проводимая с максимальный шиком-блеском премия давно уже политизирована по самое не могу и поэтому кандидатов, а потом и победителей отбирают вовсе не за достижения и какие-либо заслуживающие внимания новаторства в киноискусстве. На той тусовке кукушка хвалит петуха за то, что тот спонсирует кукушку. Вот и весь сказ.

Но фильм-то я тем не менее посмотрел! Почему? Потому что меня заинтересовала тема одинокого протеста против бездействия властей и равнодушия общества. Вот это уже стоит просмотра.

Spoiler:

Она умерла еще, когда ее насиловали. И до сих пор никто не арестован? Как же так, Шериф Уиллоуби?



Шут знает сколько времени прошло с тех пор, когда в городке Эббинг штата Миссури нашли обугленную и изнасилованную дочь некой Милдред Хейз. Ужасная трагедия! Врагу не пожелаешь пережить того, что свалилось на разведённую женщину и так уж с непростой судьбой. С другой стороны полиция сделала всё, что могла, но преступника так и не нашли. Сколько можно рыть носом землю? Сколько можно скорбеть и выражать соболезнования? Жизнь продолжается!

Да-да, вы всё правильно поняли. Хватит уже напоминать о том, что правосудие так и не свершилось! Хватит уже говорить о том, что садисты-извращенцы бродят где-то на свободе, поглощают завтраки, обеды и ужины, выпивают, веселятся и радуются жизни, примериваясь к очередной жертве, к чьей-то жене или дочери! Всё верно, всё правильно, но пока ведь никакой новой трагедии не случилось? Зачем тогда мутить воду? Или женщина, потерявшая ребёнка, думает, что только у неё одной проблемы? У всех свои проблемы, у всех свои заботы! Закроем уже тему, чтобы не гонять людей без смысла, не тратить деньги попусту, не портить аппетит и не превратить сон наших детей в кошмар.

Да и кто такая эта Милдред, чтобы мутить воду, обвинять общество и возводить напраслину на шерифа? Несчастная мать одиночка, которая развелась с избивавшим её мужем-алкоголиком? А сколько она сама закладывала за воротник? От неё же слова доброго не услышишь! Для неё же раз плюнуть человека матом обложить, а затем вылить вдогонку ведро цинизма вперемешку с богохульством, да ещё дать куда-нибудь кулаком или ногой! А сколько раз она скандалила и с сыном, и с дочерью? А какими словами проводила свою дочь, когда та последний раз хлопнула дверью? Вот то-то и оно! А ведь ещё туда же… Постыдилась бы!



За сарказм прощения просим, но ничего не могу с собой поделать, потому что тема как для США, так и для России, да и для многих других стран мира наболевшая. К тому же всё сказанное вполне соответствует той обстановке, в которой Милдред пришла в голову идея арендовать три билборда для провокационного, скандального объявления. Три билборда вдоль дороги, которой по сути никто и не пользовался. Смело, но глупо, потому что бесполезно. Хотя нет, стоило только мимо проехать одному человеку, как город стал неотличим от встревоженного пчелиного улья. Только улей этот хотел защититься не от чужака, а от одной из слишком громко жужжащих пчёл.



А вот теперь стоп! Потому что идея замечательная и прописанный по сценарию посыл не озлобляться в погоне за справедливостью тоже заслуживает внимания. В конце концов, при всей коррупции и всей халатности правопорядка у полиции всех стран более чем достаточно дел, следствием по которым зашло в тупик. Даже в наше время высоких технологий и интернета, когда всюду понапиханы камеры слежения, а у девяти из десяти человек в кармане лежит смартфон, происходит множество преступлений, которые при всём старании стражей порядка так и остаются нераскрытыми. Родственники жертв и им сочувствующие могут сколько угодно возмущаться и требовать, чтобы к делу приставили другого, более опытного и ответственного следователя, но толку с того не будет никакого и нет здесь виноватых.

Можно, конечно, бороться до последнего, бить что есть мочи во все колокола, восстановить всех против себя исступлением, а потом свести счёты с жизнью от безнадёги, сойти с ума или стать преступником, так и не добравшись до виновного. Но стоит ли оно того? Возможно, нужно остановиться, смириться, отпустить тех, чьи жизни были жестоко оборваны, а затем найти в себе сил жить дальше, чтобы изменить что-то в настоящем, предотвратив новую трагедию.

В этом смысле завоевавшие всё-таки две из семи заветных статуэток «Три Билборда» напомнили мне о номинированном в 2014 году в категории «Лучшая работа оператора» триллере «Пленницы» с Хью Джекманом. С той только разницей, что «Три билборда» оставляют зрителя с завершённой драмой, но не завершённым детективом, когда обезумевшему от потери отцу прямым текстом было сказано, что затем его дочь и похищали, чтобы он до ручки дошёл, разуверившись и в людях, и в Боге.

Что же здесь не так? В который уже раз у меня проблемы с восприятием жанра трагикомедии. Так и чувствую, что многим из тех, кто будет читать этот текст дальше захочется попрекнуть меня в неуместной серьёзности или даже занудстве. Что ж, есть у меня такой грешок, отрицать не буду…

Сделав это чистосердечное признание, я скажу, что, к сожалению, в моём восприятии фильм отправился в путь по хронометражу, странным образом переваливаясь с ноги на ногу. Вскоре у меня сложилось впечатление, будто сценарий составлен из отрывков, принадлежащих двум разным людям. Повидавший суровую жизнь человек начал было свой рассказ, по ходу которого из множества принадлежащих персонажам шкафов должны были вывалиться хранимые там от лишних глаз скелеты, чтобы, в конце концов, вместо чёрного и белого остались бы только разные оттенки серого, в которых сам чёрт не разберёт. И всё было хорошо до тех пор, пока рассказчик то ли устал, то ли задумался, передав эстафету идеалистичных взглядов на жизнь учителю младших классов.

Жёстко? Но мне сложно сказать как-то иначе. Потому что сначала фильм представляет зрителю того самого, обвинённого безутешной, мятежной матерью в преступной халатности шерифа, а затем… Затем новый рассказчик выдаёт быстрое, короткое объяснение о тех самых делах, что остались нераскрытыми, подвешенными в воздухе вовсе не из-за продажности или халатности, после чего сходу, в лоб начинает бить на жалость. Была вина или не было, никто не смеет обвинять страдающего от неизлечимой болезни человека! В конце концов, сценарий и вовсе показывает Уиллоби, как чистейшей души человека, любящего мужа и нежного отца.



Ладно, пусть так. Мало что ли на свете оказавшихся без вины виноватыми? Тех, кто сделал всё возможное, чтобы дознаться правды и кого-то спасти, но не вышло? Покойся с миром, шериф Уиллоби, а мы идём дальше. Оправдав одного обвиняемого, фильм концентрируется на его коллеге, вернее подчинённом Джейсоне Диксоне. Любитель лезть на рожон и чесать кулаки, развязный хам и бездельник.



Он вполне мог упустить какую-то важную улику, пропустить мимо ушей свидетельство какого-нибудь информатора и тем самым сознательно или не сознательно завести дело изнасилованной и заживо сожжённой Анджелы Хейз в тупик. Спустя какое-то время между ним и Милдред, действительно, начинается пусть и заочное, но жестокое противостояние. Заканчивается же противостояние контрастом бушующего пламени и обращением Диксона к добру, свету, любви, ответственности и самоотверженности посредством одного трогательного письма. Да чтоб все полицейские мира были такими, как Уиллоби и Диксон!



Но пока в тебе столько ненависти, ты не сможешь стать тем, кем, как я знаю, ты хочешь стать. Детективом. Ведь знаешь, что нужно, чтобы стать детективом? Тебя покоробит то, что я скажу, но чтобы стать детективом, тебе нужна любовь.(с)



Чтобы меня правильно поняли, скажу, что я ничего не имею против, когда уже ставший отрицательным в глазах зрителя персонаж предстаёт в ином свете, как человек, которого можно понять, пожалеть и простить. Также я, конечно, ничего не имею против, если кто-то, давший в своё время слабину, переосмыслит жизнь и решит начать с чистого листа. Когда персонаж меняется, то есть трансформируется, эволюционирует по ходу сюжета, это не просто нормально или хорошо, а просто замечательно! Только для того, чтобы стать замечательной, метаморфозе образа нужно ещё быть убедительно и реалистично прописанной! Не знаю, может быть, я ошибаюсь. Может быть, я возмущаюсь на ровном месте, но мой внутренний Станиславский увидел то, что увидел. Жаль, потому что те же самые посылы можно было показать и озвучить серьёзнее, без перехода к патетике, какой бы красивой и трогательной она не была.

Вот я сначала похвалил фильм, затем раскритиковал, а что в итоге? В итоге «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» всё-таки становятся в мой личный ряд пусть не отличных, но хороших фильмов. Если кто-то не обратил особого внимания или даже остался в восторге, проникся и прочувствовал всё, что случилось с шерифом Уиллоби и Диксоном, но был раздосадован вопросами оставшимися без ответа, советую успокоиться.



Потому что зритель пускается в путь по дороге с тремя скандальными билбордами вовсе не затем, чтобы в конце пути на заседании законного суда или в слёзных причитаниях садиста-извращенца за секунду до его гибели от рук Милдред всё тайное стало бы явным. Нет, смысл этой дороги в том, чтобы идущий по ней человек смог бы стать другим, отпустив прошлое, вздохнув полной грудью в настоящем, посвятив себя важному делу, близким и всем, кто нуждается в помощи. А ещё «Три билборда» — это фильм об одиночестве и о том, как меняется человек, получив даже самую малую поддержку.

Генри Марш, «Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии» (2017)

Когда в прошлом году я прочитал «Не навреди. История о жизни, смерти и нейрохирургии», я думал, что на этом, собственно, и всё. А потом я увидел в сети дилогию, в которой «Не навреди» продолжалась «Призванием». Книгу-то я скачал в тот же день, а вот добрался только сейчас.

Spoiler:

Все мои подчиненные гораздо моложе меня; они по-прежнему полны здоровья и самоуверенности, которая свойственна молодости. В их годы и я был таким же. Молодые врачи имеют лишь приблизительное представление о реальности, которая ждет многих пожилых пациентов. Я же теперь, готовясь к выходу на пенсию, утрачиваю чувство отстраненности от пациентов. Вскоре мне предстоит примкнуть к низшему классу — классу пациентов — так же было и до того, как я стал врачом. Не быть мне больше одним из избранных.

Прежде всего и первую очередь «Призвание» — это способ Генри Марша попрощаться с профессией, с читателем и с жизнью, большая часть которой уже прожита, а того, что осталось совсем немного. Конечно, почтенный возраст автора чувствовался и в его литературном дебюте, но именно в своей второй и по совместительству последней книге, заслуженный нейрохирург серьёзно и по-настоящему задумывается о давящей, пусть и небольшой, но ничем не занятой массе времени после ухода на пенсию, о старости и старческих же недугах, а также о смерти, которая хоть и может поразить любого человека в любой момент времени, но по большому счёту остаётся абстракцией до тех пор, пока кожа не покрывается морщинами, сердце сбоит и бывшая до того безупречной память слабеет, теряя из своих хранилищ то какую-нибудь мелочёвку, то что-то серьёзное и важное.

Проработавший тридцать с лишним лет, оперировавший головной и спинной мозг у тысяч пациентов, доктор Марш всё больше и больше задумывается о том, что будет с его собственным мозгом по мере приближения к неизбежному и в тот час, когда ударит колокол. Конечно, он знает всё о самом загадочном и непостижимом из всех известных современной науке органов, кроме выводов сделанных в самых передовых исследованиях, и всё же... Одно дело оперировать чужой мозг, чтобы больной стал здоровым или безнадёжный больной получил бы отсрочку, другое дело — самому приближаться к концу.

В одной книге абсолютно субъективные, никого ни к чему не призывающие размышления о проблемах эвтаназии и вечном конфликте материализма с верой, желанием, мечтой человека о жизни после смерти, о бессмертной нетленной душе и о Боге. Нет, книга вовсе не об обращении старого атеиста в веру на склоне лет и не твёрдом отрицании человеком науки антинаучных домыслов. В посвящённых воспоминаниям отступлениях Марш знакомит читателя со своими детскими страхами, многолетними хобби и теми мгновениями, когда он по мере осознания себя и мира вокруг испытывал состояние восторга и единения со вселенной и жизнью во всех её проявлениях.

Насмотревшись за годы своей практики на страдающих от мучительных болей или впавших в бессрочное вегетативное состояние, беспомощных и зачастую ничего вокруг себя не сознающих пациентов, Марш всерьёз опасается, что и его в старости постигнет та же участь. Опасения дополняются воспоминаниями о медленно умиравших отце и матери, в результате чего книга стала не то что бы воззванием за эвтаназию, но обширным размышлением на тему узаконенного в одних, но запрещённого в других странах искусственного прерывания жизни неизлечимого больного как по его собственной воле, так и по воле его родственников. Должен ли совсем ещё молодой или уже дряхлый и измождённый человек испить свою чашу до дна? Или же нет ничего преступного и аморального в том, чтобы в отсутствии перспектив исцеления добровольно уйти из жизни, заснуть вечным сном, избавив себя от нестерпимых мук и унижения, а близких от напрасных переживаний, хлопот и финансовых затрат?

Накопив за свою сначала бедную, а затем пусть и не богатую, но вполне обеспеченную жизнь кучу вещей, потратив на возню с ними массу времени, постаревший Марш задумывается о том, так ли ему нужно всё это барахло? Много ли вообще нужно человеку для счастья? Испытав в своё время восторг, подобный тому, что испытывали люди, позже описывавшие своё состояние не иначе, как божественное озарение и просветление, он не проникся ни одним из распространившихся по миру учений, но, в конце концов, при всех своих объективных знаниях пришёл к своеобразной границе между рациональной наукой и иррациональной убежденностью в реальности необъяснимых и невозможных чудес.

Я был плохим сыном. Я редко навещал отца после смерти матери, хотя и жил неподалеку. Меня раздражала его старческая забывчивость и огорчало, что он уже не тот человек, которого я всегда знал.

Также книга о времени, когда пришла пора собирать камни. В «Призвании» Марш знакомит читателя не только со своей молодостью и детством, но и с историей своей семьи. От детских воспоминаний родителей до их знакомства в Германии тридцатых годов, когда в стране уже набирал силу фашизм. От работы, которой они отдавали себя, перебравшись в Британию, до разделения наследства между повзрослевшими детьми. От школьных лет самого автора к покупке одинокого, заброшенного, забытого и, конечно, захламленного домика на берегу Темзы, с банальной, но всё равно жутковатой историей предыдущего владельца. Домика, работа по капитальному ремонту которого должна заполнить собой образовавшейся после выхода на пенсию вакуум безделья и в тоже время стать бессмысленным, но в тоже время очень важным протестом против неизбежного.

Иными словами, «Призвание» — это в том числе способ обернуться, чтобы даже не взрослыми глазами, а убелённым сединой посмотреть на успехи, провалы и сущие казалось бы пустяки, осознав ошибки там, где раньше всё казалось идеальным и правильным.

Я подумал о целой армии менеджеров, которые управляют больницей, и о стоящих над ними политиках: все они виноваты не меньше меня, но сегодня ночью они будут сладко спать в своих постелях, возможно, видя сны об установленных правительством целевых показателях или о выходных в загородном отеле, и никому из них не придется общаться ни с пациентами, ни с их родственниками.

— А ведь я еще помню времена, когда в деревне были настоящие магазины. Ваш последний, — вздохнул я. — Сейчас тут сплошь винные бары да модные бутики. Вы видели бывшую больницу вниз по дороге? Я когда-то работал в ней. Теперь там жилье для богачей. Все сады застроили, наверное. Место было слишком красивым, чтобы оставить его какой-то больнице.

Думаю, эта часть книги будет особо понятна и близка жителям так называемого пространства СНГ. Честно скажу, что я не имею ни малейшего представления о том, какой была британская медицина в конце, в середине и в начале двадцатого века. Я не знаю какие там сейчас порядки, какие реформы продвигаются, а какие только планируются. Но в том, что описывает автор, я вижу перемены схожие с теми, что случились в России, Украине, Белоруссии и пр. республиках с переходом от советского здравоохранения к конкурентной борьбе свободного рынка.

Естественно, и в государственной, и в частной клинике подход зависит от конкретного врача. Попав со «Скорой помощи» в городскую государственную больницу запросто можно было столкнуться и с халатностью, и с корыстью, от которой не получишь никакого лечения без должной, неофициальной оплаты. В частной же клинике, хочешь того или не хочешь, заплатишь записанную в официальный прайс сумму, зато получишь именно ту помощь, то лечение, какое тебе необходимо и, вполне может быть, встретишь такого врача, которому будешь благодарен всю оставшуюся жизнь.

Но очевидно, что частные случаи — одно, тенденции — совсем другое. Двадцатый век буквально фонтанировал гуманистическими и даже утопическими идеями, часть которых пусть и с грехом пополам, но удалось хоть как-то реализовать. Но время бежит. Темп жизни ускоряется. И двадцать первый век, век бизнеса и глобального рынка диктует свои законы. Пациент превращается в клиента, врач в сотрудника медицинской сферы услуг, а показатели здоровья населения отступают и теряют значение перед показатели успешности, доходности медицинских центров, клиник, поликлиник и лечебниц.

Читатель, конечно, может поспорить с автором, указав на консерватизм с происходящей из него узостью взглядов, различающих только проблемы, да недостатки. Пожилой человек рассматривает ситуацию только с одной стороны, критикуя реализуемые правительством планы за разрушение самих устоев медицины и само действующее рука об руку с крупным бизнесом правительство за непростительную глупость. Возможно, мистер Марш мог бы посмотреть шире, увидев таким образом и лучшую сторону разгромленных им инициатив, и заманчивые, выгодные как финансистам с чиновниками, так и врачам с пациентами перспективы? Или, может быть, он прав и ни к чему хорошему чрезмерное проникновение бизнеса и бюрократии в специфические области не принесёт?

Предгорья Гималаев на горизонте скрываются из виду. Зазубренные листья бананового дерева, растущего на рисовом поле рядом с больницей, начинают дрожать и ударяться друг о друга на ветру. Стайка мелких птиц взметнулась в воздух, словно горсть листьев, и тут же растворилась в небесах. Окна в кабинете для приема амбулаторных больных открыты — комнату наполняет упоительный запах мокрой земли, а лежащие передо мной истории болезни сметает со стола порывом ветра. Электричество то и дело пропадает, и на несколько минут комната погружается во тьму. Прямо над головой раздается раскат грома, эхо от которого разносится по округе.

Квартира расположена на шестнадцатом этаже типичного дома советской эпохи. Вид из окна жутковатый: огромным кругом стоят идентичные друг другу обшарпанные многоэтажки, а в центре кольца — обветшалая школа и поликлиника. Такой вот Советский Стоунхендж.

Экзотика, сэр! Извольте откушать. А, если серьёзно, то в первой книге вся экзотика исчерпывалась коротким рабочим посещением Украины заслуженным британцем, в «Призвании» автор же не раз и не два отвлекается от рассказа о своём прошлом и настоящем в туманном Альбионе, чтобы уделить время своему пребыванию как на Украине, так и в пограничном с Индией и Китаем Непале.

Непал на страницах книги стала своеобразной смесью из рождённого в природном изобилии и местной моде буйства красок замешанных в одном котле с вездесущей грязью, землетрясениями, войной, неразберихой во власти, нищетой, почти что тотальной неграмотностью, безработицей и великим множеством запущенных болезней. В результате помощь, получившему образовании в Англии знакомому нейрохирургу, стала настоящей битвой! Вид гималайских вершин из окна захватывал дух, но немногие успехи всё равно отвоёвывались у окружающего красочного бедлама благодаря стойкости немногих, да вопреки почти всему и всем.

С Украиной у мистера Марша получилось, естественно, иначе. В первой книге визит британца с мировым именем прошёл под флагом благотворительного подвига вопреки постперестроечному и постсоветскому развалу. В «Призвании» Марш возвращается в республику уставшим, измотанным и с «разряженными батарейками». За годы между первой и второй книгой страна пережила Майдан и вступила в АТО (антитеррористическую операцию) или, в зависимости от точки зрения, в гражданскую войну против самопровозглашённых Донецких и Луганских народных республик. К слову, политики в посвящённым украинским событиям частях текста буквально несколько строчек и это очень хорошо, потому что благодаря этому книга не провоцирует читателя. Или, по крайней мере, не провоцирует настолько, чтобы возникло желание вычеркнуть книгу и автора из памяти в силу принципиальных разногласий.

Главное же из случившегося на Украине с мистером Маршем — это то, что при всём своём, пусть и порядком угасшем энтузиазме он, в конце концов, напоролся на непробиваемую стену. И стена эта была вовсе не из экономической разрухи или политических разногласий. Просто в одной неприятной ситуации британский менталитет попытался исправить положение тем способом, какой обычно использовался в лондонской клинике, но всё пошло совсем не так, как предполагалось. Потому что столкнулись два уклада, два разных представления о том, что делать и как быть в одной, другой и третьей ситуации. Марш хотел как лучше, но ничегошеньки разрулить не получилось.

Что выходит в итоге? Однозначно можно сказать, что «Призвание» — это стоящая, заслуживающая внимания книга, но… В силу поднятых автором проблем вторая и последняя часть мемуаров британского нейрохирурга оставляет ощутимо более тяжелый осадок по сравнению с дебютным «Не навреди». Пусть это прозвучит банально и предсказуемо, но, если кто-то из читающих этот текст захочет сам познакомиться с творчеством врача, чьи руки в своё время потрудились во множестве черепов и позвоночниках, лучше начать с книги, взявшей в своё заголовок кусочек клятвы Гиппократа, чтобы потом, в зависимости от полученных впечатлений определиться с желанием погрузиться в прощальное продолжение.

Алексей Шерстобитов, «Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера». (2014)

Ничего себе переходик от военно-патриотического сюжета к разборкам братков! Зачем оно тебе, Странник, читать мемуары киллера, стрелявшего и взрывавшего заказанных ему членов московских группировок? В ответ могу сказать, что ещё до погружения в роман Кожевникова я планировал вернуться к одному из любимых жанров, прочитав подряд несколько мемуаров.

В «Ликвидаторе» меня привлекло упоминание об отменённом покушении на олигарха Березовского и возможность что-то узнать о реалиях жизни и ремесла наёмного убийцы не от автора, создавшего персонажа на основе сколь угодно серьёзных консультаций со знающими людьми, а из первых рук. Зачем? Эрудиции ради, конечно. Впереди давно уже ждущие своей очереди мемуары врачей, путешественников и космонавтов, а пока…

Spoiler:

Как бы так пусть и не в двух словах, но кратко описать эту книгу? Представьте себе тройную спираль. Спираль, состоящую из попытки объективного пересказа своей жизни от демобилизации и почти до ареста, описания мотивации совмещённое с просьбой войти в положение и воззвания к молодым, в жизни которых может случиться выбор между жизнью по совести и нелегальной работой на каких бы то ни было состоятельный персон с перспективой жестокой смерти по их заказу.

Времена простые, весёлые и грозные, молодость моя, лихие 90-е! (с) Александр Голубев.

На лихие 90е пришлось моё детство и подростковый возраст, а Алексея Шерстобитова как раз демобилизовали в рамках общего сокращения военнослужащих. Потому что пал для одних великий, для других тоталитарный СССР. Запад, то есть США и Европа вроде бы как превратились из врагов в друзей и армия стала не такой уж и нужной. На повестке дня молодого мужчины встал вопрос о работе, заработке хоть каких-то средств на жизнь.

Кто-то стиснул зубы и, перебиваясь от одной подработки к другой, сохранил свою совесть незапятнанной. Другой был сломлен нищетой, побирался и, в конце концов, сгинул. Третий плюнул на всё и решил прогрызать себе дорогу к достатку любыми средствами и любой ценой. Четвертый решил рискнуть, попытавшись сохранить совесть, честь и принципы в относительной чистоте, но в тоже время получить кусок из общего пирога местных братков.

На самом деле та часть книги, где автор, последовательно пересказывая свою жизнь, описывает происходящее вокруг него, в наибольшей степени объективна. И поскольку Шерстобитов хоть и начитанный, но не профессиональный историк, он описывает только то, знал, видел и слышал лично. В результате получается история полная горечи по озвученному Алексеем Пимановым в одной из передач миллиону (на самом деле, наверняка больше) чьих-то мужей, братьев и сыновей, погубивших себя и многих вокруг себя в разборках и наркоте. Мальчишки, парни и мужики, часть которых и не подумала бы вливаться в бригады, если бы не удружила большая политика. Выходит книга в том числе о том, что «не мы такие — жизнь такая»? Можно сказать и так. И в зависимости от того, как вы относитесь этому утверждению, книга будет либо близка, либо неприятна.

Уже на суде, в одной из своих речей, обращаясь к присяжным заседателям, я постарался как можно очевидней и жестче поставить их перед виртуальным выбором, который, в своё время, встал передо мной: что бы выбрали они — убить чужого, незнакомого человека, обеспечив безопасность своей семьи и своей жизни, пусть даже этот выбор встал перед тобой из-за твоих необдуманных действий, или пожертвовать семьей?

Книга вышла в печать с закреплённым в названии понятием исповеди. Исповедь — это покаяние, признание всех своих грехов и проступков вместе с мольбой о прощении, обращённой к Богу через отпускающего грехи священника. По крайней мере, так считается в христианской традиции. У читателя Шерстобитов просит не столько прощения, сколько понимания, чтобы взявшийся за чтение хотя бы попытался представить себя у вышеописанной развилки. И вот, как и в случае с первым пунктом, в зависимости от того, как читатель на основе своего мировоззрения, жизненного опыта и прочего личного разрешит для себя своеобразную вариацию проблемы вагонетки, зависит будет ли «Исповедь легендарного киллера», если не близка, то хотя бы понятна или наоборот, вызовет исключительно отрицательные эмоции.

Также реакция на историю старшего лейтенанта ставшего ликвидатором зависит от того, насколько чёткой для читателя представляется разделяющая добро и зло черта. Потому что не раз и не два по тексту автор уже не защищается, а атакует размывающими ту самую черту, риторическими вопросами. Возможно, не боялся тот, кого по-настоящему ещё не пугали? А большинство из громогласно осуждающих наверняка бы пошли бы той же самой или даже худшей дорогой? Или всё не так? Это уже каждый должен решить для себя и в соответствии с этим определяется в отношении книги и автора.

А пока ты думаешь о своей силе и кажущихся неограниченных возможностях, но не о душе, которая есть настоящее поле боя для каждого человека. Сегодня — победа гордыни и тщеславия, твой ангел-хранитель отстаёт ещё дальше, на шаг позади тебя, отстранённый падшими, когда-то такими же, как ты, чёрными ангелами, и голос помощи его слабеет.

А вот ещё одна спорная сторона литературного труда «Солдата». Суть в том, что в своём стремлении открыть глаза ещё жизни не знающим и пороху не нюхавшим молодым людям автор в одном случае рассуждает как обычный, не принадлежащий ни к какой из известных религий человек, а в другом случае увещевает языком верующего.

Шерстобитов детально разбирает состояние между чувством ненужности обществу с вытекающей из этого пустотой в кармане, соблазном совсем немного, а затем ещё чуть-чуть поработать на крутых мужиков с бабками, страхом нарваться на проблемы с последующим ещё бОльшим соблазном и бОльшим же страхом за себя и близких. Кто-то сожмёт зубы, удержав себя даже от первого шага или уж точно найдёт в себе силы остановиться, чтобы не шагнуть дальше. По велению совести, из принципа или из обычного, естественного и спасительного страха. Другой, встав перед выбором, в конце концов, решит не ждать у моря погоды, не кланяться перед властью и не думать об опасности, словив норовистую птицу удачи прямо здесь и сейчас.

В один из дней вполне может встать вопрос не о махинациях, не об угрозах, не о побоях, а об убийстве. Если всё получится, то могут сделать предложение устранить ещё кого-то и так далее. И какой бы ни была жизнь до того, всё изменится. Этим переменам в душе смотрящего на мир через оптический прицел, в его образе жизни и в отношениях с семьей посвящена впечатляющая часть текста.

На основе личного опыта Шерстобитов препарирует ощущения и чувства в занятых подготовкой к покушению днях и неделях, переходящих в минуты и секунды перед выстрелом, а затем в тот самый момент, когда палец спускает курок. Взрыв порохового заряда от удара бойка разделяет жизнь и время на до и после. Мгновения запретной эйфории вместе с необходимостью срочно, быстро и без промедления убраться с позиции дают начало неизвестности. Неизвестности, которая неизбежно, рано или поздно разорвёт связь ликвидатора с семьёй. И хорошо ещё, если разрыв будет таким, каким он был в жизни автора. Потому что каким бы искусным ни был охотник, в любой день и в любой час он и его близкие могут стать жертвами, конец которых вполне может быть не от аккуратной пули в лоб, а таким, что и врагу не пожелаешь.

Есть только одна проблема. Автор хочет мотивировать вставшего перед выбором подумать о грозящей ему опасности при согласии на игру в рулетку с судьбой, а также о семье и о душе, о жизни после смерти. Не знаю, мне кажется, что строки о страхе Божьем и падших ангелах, оттесняющих от человека ангела-хранителя найдут столько же понимания, сколько и отторжения. Потому что в стране нашей достаточно как верующих (неважно лицемерно на словах или от чистого сердца), с компромиссными агностиками и пофигистами, так и атеистами, реагирующими на разговоры о сверхъестественном и трансцендентном с пылом комсомольцев былых времен.

В завершении остаётся сказать, что помимо всего прочего книга будет интересна любителям криминальных хроник и соответственно совсем неинтересна тем, кто на дух не переносит сюжеты о том, кто, кого, когда, зачем и как заказал пугнуть или отправить к праотцам. По понятным причинам Шерстобитов пишет одновременно достаточно подробно и в тоже время без лишних деталей, выводя, за исключением пары-тройки эпизодов, за скобки жесткач, который остаётся только подразумевать. И, если об изнанке ремесла киллера я прочёл с интересом, то криминальная «Игра престолов» притомила. В очередной раз только понял насколько это всё не моё…

Если говорить об авторском стиле, то он у «Солдата» довольно рваный. Начиная с пересказа того, как всё было, он переходит к другой, а затем третьей теме, уходит в лирику и философию, чтобы уже после этого вернуться к началу и пойти дальше. Я-то приспособился, потому что и сам иной раз страдаю подобным, но для кого-то это может стать одной из причин для того, чтобы бросить книгу или вовсе не приниматься за чтение.

Напоследок об одном объективном минусе, доставляющем неудобства в электронной версии книги. Очень много ошибок =\ Разве что распределены они неравномерно. В одних кусках текста всё нормально, в других, на одной странице, буквально в одном или паре абзацев целая компания. То вместо одной буквы стоит другая, то часть слова заменяется точкой с запятой, скобкой и другими символами. Понятия не имею, сплоховал здесь корректор издательства или тот, кто создавал fb2 файл.

Вадим Кожевников, «Щит и меч» (1965)

Почему я молчал больше двух недель? Не было времени из-за каких-то проблем? Нет. Просто я взялся читать кое-что объёмное. Три года назад перед юбилейным, семидесятым Днем Победы я устроил себе настоящий марафон, прочитав даже больше книг, чем изначально планировал. Среди тех книг была повесть Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда», и труд Даниила Гранина с Алесем Адамовичем «Блокадная книга», «Дневник Анны Франк» с «Блокадным дневником Лены Мухиной» и романы Ремарка «Чёрный обелиск», «Время жить и время умирать» с повествующей о войне из концлагеря «Искрой жизни». И, если мне не изменяет память, на «Искре жизни» я и остановился. Потому что хоть творчество одно из ярчайших представителей «потерянного поколения» безусловно достойное, но очень тяжелое и выматывающее.

В последние два года содержание книг бывших в процессе чтения на майские праздники, не имело ни прямого, ни косвенного отношения к грозным событиям 1941-1945. Приближаясь уже к семидесятитрёхлетию праздника «со слезами на глазах», я решил вместо множества книг прочитать, а вернее перечитать одну-единственную, изданную в двух томах, ставшую признанной классикой как по теме борьбы советского народа с немецко-фашистскими захватчиками, так и по работе советской разведки в недрах Третьего рейха.

Spoiler:

Кого мы обычно представляем, когда вспоминаем о разведчиках? Разведчик — это человек обладающей железной волей, фотографической памятью, обширными знаниями всего, что касается порученной ему миссии, и удивительной эрудиции в самых казалось бы неожиданных областях. Разведчик отличается вниманием к мелочам и наблюдательностью, какой мог бы позавидовать даже знаменитый Шерлок Холмс. Ещё он непревзойдённый комбинатор, тактик и стратег, планирующий на много ходов вперёд сразу в нескольких вариантов, чтобы в случае ошибки или непредвиденных обстоятельствах были бы пути отхода — план B, за которым наготове план C и так далее. Если дело совсем плохо, разведчик — это мастер экспромта и импровизации, благодаря которым за считанные мгновения в безнадёжном, провальном положении рождается решение, позволяющее выйти сухим из воды, а то и упрочить своё положение в структуре противника, возвыситься среди врагов! И, конечно, потративший месяцы и годы на внедрение в стан врага — это выдающийся актёр, в совершенстве владеющий интонацией, мимикой и телом. Каждое слово и то как оно сказано, каждый взгляд и каждый жест неизменно делают его своим среди чужих, но никогда в жизни он не получит за это явных наград, премий и тем более оваций.

Да, брат, пеpемучайся как хочешь, но чтоб никаких эмоций, кроме преданности рейху. И ничего - понял? - ничего, только вживаться. Что бы ни было - вживаться. (с) Бруно.

Настоящий супермен у нас тут нарисовался, сверхчеловек! И всё вроде бы так, но надо понимать, что это только одна сторона медали. Какова изнанка искусства резидента? Наверняка у многих есть сосед, родственник или коллега, при встрече с которым так и хочется либо поморщиться, либо стиснуть зубы от злости. Но нельзя! Потому что нужно быть вежливым. Нужно хотя бы создать видимость спокойствия, а, может быть, и улыбнуться, спросить о делах и здоровье, чтобы, покончив с полным фальши ритуалом, разойтись по сторонам и вздохнуть свободно. Но это среди обывателей, в мирное время. На войне, естественно, всё острее. Полномасштабные боевые действия, воздушные бомбардировки, потоки пленных, расстрелы, висящий в воздухе страх смерти и подозрения всех ко всем так или иначе проводят предельно чёткую черту между своими и чужими, близкими и ненавистными. Но замешанная на адской боли потерь и ужасе от происходящего в концентрационных лагерях ненависть к провозгласившему частью своей доктрины доходящую до исступления агрессию и массовые убийства врагу — это только часть проблемы.

И когда Иоганн пожаловался, что у него сейчас такое ощущение, будто он наелся дерьма, инструктор-наставник сказал укоризненно: - Неправильно реагируешь, Белов. Это уже их идеология. Презирать пожалуйста, но знать и понимать - твоя обязанность.

Мы живём в индифферентное, то есть в основном в зависимости от угла зрения избавленное или лишённое какой-либо идеологии время, когда роман Кожевникова повествует об эпохе и о войне, в которой друг другу противостояли как народы и идеологии, так и возведённая на пьедестал, идущая от примитивных животных инстинктов, холодная, безжалостная логика, пытавшаяся подмять, растоптать, подчинить и уничтожить то человеческое, что двигало вперёд не технический, а культурный прогресс, подвигая человечество к единству без оглядки на сословия, нации и расы.

Он принадлежал к тому поколению советских юношей, сердца которых были опалены событиями в Испании, на которых трагические битвы испанских республиканцев и интернациональных бригад с фашистскими фалангами Франко, Муссолини, Гитлера оставили неизгладимый след, вызвали непоколебимую решимость до конца отдать свою жизнь борьбе с фашизмом, победить его и уничтожить.

Внедряться в общество, а затем и в структуру спецслужб врага, когда тот с очевидными целями наращивает ударную группировку у границ СССР — это уже нелёгкая задача. Продолжать исполнять свой долг, быть своим среди чужих, быть немцем будучи русским, быть фашистом, образцово-показательным наци, когда на Родине горят и истекают кровью города и села — вот это уже высший пилотаж! Тем более это адская задача для молодого человека, коммуниста, сердце которого горело и горит жаждой отдать всего себя во благо Родины и рабочего, в том числе и немецкого интернационала! Конечно, Александр Белов прошёл все стадии сурового чекистского отбора, воспитал в себе казалось бы непоколебимую волю и только потом перевоплотился в Иоганна Вайса, но затем ему всё равно пришлось познать разницу между теорией и практикой.

Но, как и все его сверстники, Александр Белов имел чисто умозрительное представление об этом чудовищном порождении империализма. И когда опытные наставники-чекисты учили его, как перевоплотиться в фашиста, он слушал их и сдавал экзамены по всем необходимым предметам с самоуверенностью отличника, убежденного, что не все науки пригодятся ему в жизни. Важно только окончить курс, а когда он выйдет на просторы жизни, понадобится другое. Но что именно другое, Белов, конечно, не знал. И обучить его этому другому наставники, при всем своем опыте и дарованиях, не могли.

Признаться, в каком-то смысле «Щит и меч» стали для меня ценнее, чем непререкаемая классика «Семнадцать мгновений весны». Безусловно я уважаю труд Юлиана Семёнова и знаю, что его роман считается одним из самых реалистичных фильмов о советской разведке и всё же… И в книге, и в мини-сериала 1973 года Максим Максимович Исаев, он же штандартенфюрер СС Макс Отто фон Штирлиц представлен уже внедрившимся в структуру рейха, состоявшимся, опытным разведчиком, действующим незадолго до подписания капитуляции.

Конечно, при желании можно взять и прочитать о пути разведчика Исаева-Владимирова-Штирлица из других книг Юлиана Семёнова, начиная хотя бы с рассказа «Нежность» и заканчивая романом «Приказано выжить», а то и одолеть все тринадцать книг, повествующих в том числе о события перед внедрением в ряды фашистов и уже после того, вплоть до драматичного в силу поднятой темы сталинских репрессий возвращения в СССР.

Здесь же, в двухтомнике общим объёмом (в моём случае) в 1340 страниц весь путь разведчика от Риги до Берлина, от работёнки с гаечным ключом наперевес до чина гауптштурмфюрера и от образованной, тренированной, но но всё равно пылкой молодости к повидавшей, познавшей многое умудрённой зрелости. И чем дольше я читал, тем больше мне казалось, что «Щит и меч» — это не столько история написанная для того, чтобы читатель узнал, восхитился и ужаснулся реалиями работы советского резидента во всё более и более глубоком фашистском тыле, сколько затем, чтобы открыть тому же читателю невидимую сторону работы разведчика. Практически вся книга — это одно большое испытание на моральную и волевую прочность, которое постоянно усложняется, пробуя ставшего Вайсом Белова на излом!

Иногда все окружающее начинало казаться Иоганну фантастическим бредом, подобным сновидениям безумца. Вот он играет в скат со своими сверстниками за столом, накрытым чистой скатертью, пьет пиво. Они рассказывают ему о своем детстве, о родителях, мечтают, чтобы скорее закончилась война и можно было вернуться домой. Они шутят, играют на аккордеоне, поют. А потом кто-нибудь из них встает и, с сожалением объявив, что ему пора на дежурство, надевает пилотку, вешает на шею автомат, берет палку или плеть и уходит в лагерь, чтобы бить, мучить, убивать. И он, Александр Белов, машет на прощание рукой этому убийце, приветливо улыбается, записывает номер полевой почты, чтобы потом дружески переписываться, и громко сожалеет, что такой хороший парень покидает компанию.

В одном случае всё вроде бы легко и просто, в другом — предстоит перетерпеть бытность мальчика на побегушках у наци. Справился? Теперь постарайся выдержать почти невыносимое испытание неделями безделья. Перетерпел? Хочешь того или не хочешь должен, обязан заниматься с теми, кого до этого презирал, с попавшими в плен, променявшие долг на возможность выжить. Пока Иоганн Вайс готовит из бывших советских граждан диверсантов, Александру Белову во что бы то ни стало нужно найти среди них готовых снова, в том числе и ценой жизни защищать Советскую Родину! Выполнил? Вернул едва не потерянных бойцов в строй? Вспомни всё, чему учили, мобилизуй все силы, но совладай с собой, чтобы не сорваться и не свихнуться, пребывая круглые сутки и семь дней в неделю под маской истинного арийца, не жалеющего сил во имя собственного благополучия и победы рейха.

Помни, что, если рванёшься, решишь покончить с одним, другим, третьим врагом, а потом расстаться с жизнью, прихватив с собой ещё нескольких, станешь не героем, вроде множества погибших таким отчаянным образом фронтовиков, а обыкновенным предателем. Предателем не приказов руководства разведывательного аппарата или пафосных распоряжений правительства, не порученной миссии и даже не своей жизни, а сотен и тысяч соотечественников, которые погибнут, если засекреченный позывной не передаст в Центр бесценный текст, цифры или фотографии.

Преодолевая все эти испытания, нельзя забывать и о том, что контролировать и мотивировать нужно не только самого себя, но и каждого завербованного, особенно тех, кто не давал никакой присяги, не был обучен стойкости и потому изнывает, задыхается от окружающих его со всех сторон свастик, портретов Гитлера и чёрных мундиров. Потому что какой бы идеальной не была выдержка, память и находчивость резидента, миссия провалится от ничтожнейшей казалось бы ошибки даже самого доверенного союзника, заодно похоронив мечты и планы о новой жизни после Победы.

Дополнительный плюс.

Картина в романе Кожевникова вышла масштабной и поэтому на без малого полуторатысячах страницах нашлось место как для эпопеи советского разведчика, так и для экскурса в экономическую подоплёку Второй мировой вообще и Великой Отечественной в частности. Если говорить о разнице восприятия, то напряжённая психологическая драма Белова-Вайса воспринимается острее, когда описание действий магнатов закулисья тяжелее. Почему так, думаю, будет понятно, если не всем, то многим, знакомым с мировой историей и осознающих происходящее в наше время.

Солдаты всех фронтов отправляют друг друга на тот свет, а тем временем политики от мала до велика выполняют заказ владельцев миллиардных состояний, играющих на прибыль любыми средствами в казино размером со всю планету. Не важно сколько будет грязи и сколько прольётся крови, если в конечном счёте игра будет стоить свеч. И пусть в глазах обывателя перемены будут сколь угодно глобальны и фундаментальны, держащие в руках нити позаботятся о том, чтобы преходящая слава, а, значит, и гнев масс досталась жаждущим славы публичным персонам, а самое главное, то есть прибыль и фактическое влияние исключительно им самим. Всё. Замолкаю, потому что тема большая, а материал всё-таки не том.

Небольшой минус.

Если автор создаёт сюжет, принадлежащий в том числе к жанру психологической драмы, да ещё происходящей в душе не обывателя, а разведчика, действующего на фоне известных практически всем событий, читатель имеет право ожидать максимального реализма. И в основном Кожевникова упрекнуть не в чем, но порой… Порой по ходу действия автор всё-таки жертвует правдоподобностью в пользу драмы. Вернее, даже не в пользу драмы, а ради того, чтобы в принципе иметь возможность продолжать сюжет.

В одном случае действие приходит к точке, после которой события запросто могли сложиться так, что работа Белова-Вайса несколько усложнилась бы. Но то ли, желая сократить текст, то ли по другой причине Кожевников позаботился о том, чтобы всё получилось самым что ни на есть лучшим, удачным образом. Не то что бы по тексту случилось чудо невозможное, но сам же автор тут же говорит о том, что Белову здорово повезло.

В другом случае Вадим Михайлович закручивает сюжет так, что финальная миссия советского разведчика и сотоварищей оказывается под угрозой провала. Но потом, в один миг происходит нечто без преувеличения спасительное, дающее возможность выдохнуть и двигаться дальше. И вот здесь уже моих знаний и эрудиции не хватает для того, чтобы уверенно судить о правдоподобности. Возможно, ничего удивительного в этом эпизоде нет, но на взгляд обывателя автор не просто нарисовал своим героям удачу, но буквально простёр к ним длань, устранив серьёзное препятствие для выхода на финишную прямую.