Виктор Джин, «Из декабря в Антарктику» (2018)

Вы раздавлены и сломлены судьбой, проживаете день за днём и не можете найти покоя в железобетонной хватке мегаполиса? Кажется, книга, от обложки которой веет морозцем, как раз для вас! Потому что именно на её страницах вы найдёте историю уникального личного опыта, пережившего личный кризис автора, чей язык напомнил мне творчество французского писателя Жан Мари Гюстава Леклезио.

И поскольку я частенько рассказываю почему взялся читать именно эту книгу, а не какую-нибудь другую, скажу, что скачал, открыл и дошёл до последней страницы «Из декабря в Антарктику» как по своему желанию, так и по предложению, бесплатно поделившегося fb2 файлом, автора. За что, конечно, моя ему благодарность!

Spoiler:

Главным образом первый и пока что последний роман Виктора Джина привлёк меня темой путешествия. Только двинулось авторское альтер-эго в путь из Санкт-Петербурга по миру вовсе не ради достижения какой-то конкретной точки планеты или очередного доказательства человеческих сил преодолением жестоких стихий. Так к чему стремимся, во что всматриваемся и во что вслушиваемся? В себя и в мир вокруг! Вот так просто и в тоже время почти непостижимо. И вот здесь, с вашего разрешения, я расскажу сначала о сплетённой из ярких и отчётливых, туманных, едва различимых и всё время ускользающих образов оболочки, а затем уже о застывшей где-то на грани между вымыслом и автобиографической реальностью сердцевине романа.

Я неспроста упомянул в первых строчках отзыва прозу Жан Мари Леклезио, потому что первые ощущения от чтения «Из декабря в Антарктику» были очень похожи на то, что я чувствовал, когда открыл для себя роман «Онича». Пятая из переведённых на русский язык книг пера избранного в 1994 году величайшим из ныне живущих французских авторов погружала читателя в мир мальчика Финтана и в его путешествие на пароходе из Франции в Африку, а затем и причудливые хитросплетения его жизни вместе с матерью и отцом на Чёрном континенте.

Поначалу во мне росло желание бросить книгу французского прозаика, потому что душа требовала активного сюжета, а развитие событий и образный язык Леклезио были нарочито ме-едлен-ными и тя-ягу-учими. Я пересилил себя, чтобы прочитать ещё немножко и потом уже решить продолжать перелистывать страницы или оно того не стоит. В итоге, Леклезио стал одним из моих любимых писателей именно за счёт своего стиля, неповторимого сочетания авторских описаний и темпа, который словно бы испытывает терпение на прочность, чтобы потом завладеть читателем без остатка!

С дебютом Виктора Джина у меня вышло примерно тоже самое. Так уж получилось, что перед этим я читал книгу с немного более активным и напряжённым сюжетом. Поэтому с несколькими десятками первых страниц пришлось потрудиться, чтобы переключить себя в состояние близкое к медитативному. Но дело не в этом. В основном описания яркие, сочные, буквально обволакивающие и увлекающие за собой. Читаешь и невольно оказываешься в джунглях, задыхаешься от горячего, полного влаги воздуха, чувствуешь как тропический лес хлещет тебя своими руками из ветвей и листьев, ощущаешь голыми подошвами ног каждый камушек, песчинку, корешок, укус муравья и чью-то кость.

А вот мы уже не продираемся сквозь дикую чащу, а погружаемся в собственное подсознание, отрешаемся от мира, чтобы попытаться найти и справиться с воплощёнными в невиданных образах страхами и слабостями. Возвращаемся в реальность, на раскалённый жарким солнцем городок в Южной Америке. Дневное светило печёт изо всех сил. Падающие с неба лучи становятся почти что материальными, приказывая всему живому замереть на месте и не двигаться. И всё живое, действительно, становится недвижно, но в тоже время, если присмотреться, каждый новый миг огромный и непостижимый мир становится немножечко другим. И всё всегда к лучшему, потому что таков закон.

Авторский текст в моём пересказе, конечно исказился, но должен же я был привлечь внимание, заинтриговать и, возможно, соблазнить тем, с чего сам получил удовольствие? Так в чём проблема? В том, что несколько авторских метафор показались мне… странными. Они не были плохими и в них не было ничего неприятного. Просто, когда я в очередной раз сталкивался с превращением видимого в невидимый образ, мне невольно вспоминалось выражение о том, что каждый смотрит на мир через свою, уникальную призму.

Посмотрев через страницы во многом автобиографичной книги, в ту самую призму, через которую видит свою жизнь автор, читатель словно бы пройдёт тест на родство душ и близость переживаний от счастья и от бед. И так уж вышло, что полностью стыковаться с ищущим себя путешественником у меня не получается. Правда, по сравнению с основной массой впечатлений это сущая мелочь. И, если кто-то прочтёт книгу, не почувствовав подобного, метафоры «Из декабря в Антарктику» станут сплошным восторгом!

Разобравшись с наполнением истории переходим к её стержню, к самой сути, с которой всё здорово и понятно, но одновременно и сложно. Зачем люди пускаются в путешествие? Множество людей проходят, проезжают и проплывают сотни и тысячи километров по необоримому и сладостному зову души, а также по воле неистребимого любопытства, спешащего вызнать всё о том, что откроется перед странником в неизведанном краю. Другие покидают родные места, потому что им попросту невыносимо там оставаться после какой-то трагедии или болезненной, личной потери.

Вот и путешественник из книги Виктора Джина отправился из угрюмого, заснеженного Санкт-Петербурга в пылающую жаром пустынь Африку, а затем и Южную Америку, на пляжах которых охваченная общим восторгом ожидания толпа встречает Новый Год в ярких платьях и футболках, а то и вовсе в бикини и трусах. Из декабря с пронизывающим до костей изнутри и снаружи морозом, переживший тяжелый развод и потерявший бизнес пустился в путь, чтобы справиться с болью одиночества, как-то одолеть воплотившихся в невиданных чудищ страхи, разобраться в себе, найти потерянного себя и свой путь. Увидеть, услышать, почувствовать мир, чтобы создать нового себя и начать новую жизнь!

Ух, сколько отражений этой темы было, есть и будет в кино и литературе! И многие авторы шли тем же путём, что и Виктор Джин, направляя своих персонажей к исцелению и воспитанию воли в русле так называемой философии New Age.

Да-да, автор не заявляет об этом прямо и его альтер-эго по сути собирает мозаику своего мировоззрения по кусочкам, но то, чему он учится в своём путешествии, как воспринимает мир, самого себя, свои желания, слабости, душевные раны и окружающих, в точности ложится на основные принципы, основы и направляющие истины так называемой религии «нового века».

Прислушайся к себе. Почувствуй каждую свою мышцу, каждый нерв и каждую клеточку. Ощути свою душу и познай её, чтобы встретиться с болью и... поблагодарить её. Потому что боль не враг, а учитель. Отрешись от мира, от всего, что видишь, слышишь, обоняешь и ощущаешь. Вырвись из клетки собственного разума и цивилизованной суеты. Потому что только так ты познаешь мироздание, всё живое и неживое по новому. Присмотрись хорошенько и осознай всю зыбкость грани между реальностью и воображением. Научись жить здесь и сейчас, наслаждайся моментом, чтобы не упустить ничего!

С частью авторских мыслей я согласен полностью, в остальном наши пути-дорожки расходятся. Вот, скажем, часть историй о том, как кто-то, терзаемый тоской и болью, по своему желанию, по воле случая или в силу непреодолимых обстоятельств отправился в путь, ведут к встрече с кем-то, кого терзает куда большая боль от куда более ужасной беды. Осознание чужой боли возвышает персонажа над собой, позволяя открыть новый смысл жизни и посвятить себя новому счастью.

И вот здесь я должен сказать, что вообще-то терпеть не могу ситуации, когда кто-то пережил нечто болезненное, сломался, днём не живёт, ночей не спит, хватается за голову, часами смотрит в окно, тихо плачет или наоборот, рвёт и мечет, потрясая кулаки в небеса, а рядом стоят люди, кривят губы, да укоризненно, а то и возмущённо качают головой. Такое происходит сплошь и рядом, потому что немногие понимают, что у каждого свой предел на излом и своя ахиллесова пята, не такая, как у другого.

И всё же моё субъективное не может успокоиться после описания маленького кусочка африканского маршрута, где сказано о том, что львиная доля всей работы на Чёрном континенте лежит на женщинах и детях. Автор и сам замечает торчащие из-под их кожи рёбра. А в одном из диалогов открывается интересная разница между мечтами тех, кто постоянно недоедает, но всё равно каждый день набивает мозоли, проливая по семь потов, и желанием человека, мало-помалу расправляющего плечи в новой жизни.

Отдохнуть хотя бы одну лишнюю минуточку, выспаться хорошенько, чтобы тело хоть как-нибудь восстановилось после всех трудов? Или летать по миру вольной птицею, не ведая границ? Очень и очень интересное противопоставление, из которого не следует ничего, кроме ни к чему не обязывающей влюблённости, перетекающей в ночь страсти. День сменяет собой ночь и вскоре происходит трагедия, знаменующая собой конец одного и начало другого этапа пути. Что не так? Просто сам удар злодейки-судьбы жизненный, а бывшие до этого события без сомнения насыщены эмоциями, чувственностью и страстью, но в плане переосмысления жизни получается как-то некрасиво.

Другая проблема в том, что с одной стороны книга вышла по-настоящему духоподъёмной, но словно бы незавершенной... И нет, дело вовсе не в открытой концовке. Всё-таки человек отправляется из места, где ему невыносимо, в неведомое куда-нибудь не только затем, чтобы залечить невидимые раны, успокоить мысли, увидеть мир в новых красках и вздохнуть, наконец, полной грудью. Нет, подобного рода психотерапевтические сюжеты призваны ещё и мотивировать человека на разбор оставшихся в прошлом ошибок, а затем определиться с тем, во имя чего или ради кого жить дальше.

И либо я что-то пропустил, не увидел и не прочувствовал, либо вот этого-то у Виктора Джина и нет. В одном-единственном диалоге проходной персонаж, запойный алкоголик Вася по прозвищу «Повар» одной-единственной репликой едва не сподвиг, ещё не ставшего путешественником, несчастного задуматься о возможных ошибках в прошлом. Может быть, сам того не ведая, он, пусть и отчасти, сотворил свою беду? Ну! Развиваем тему! Нет. Просто движемся дальше.

А куда? Ведь по ощущениям странствие по горам и долам, через пыль пустынь и лесные чащи, сквозь жару и холод как было, так и осталось средством, а не самоцелью. Разве что, ближе к концу читателю дают понять, что нашему герою вроде как суждено встретиться с женщиной, с которой у него уже случилась близость в пути. Госпожа судьба создаёт новый союз взамен утерянного? Мужчина и женщина, жаждущие уже не эйфории влюблённости, а любви, сойдутся, чтобы не расставаться никогда? Может быть, только с моего угла зрения всё слишком неопределённо. Хотя обычно я не против и очень даже за, если в финале вместо точки возникает многоточие.

Впрочем, это так в моём сложном восприятии. Потому что одна часть меня без сомнений улетает в высоты воображения, а другая требует чётких ответов о том, кто, где, куда, зачем и почему? А вот для тех, кто не будет заморачиваться подобными вопросами и даст волю чувствам, книга Виктора Джина может стать буквально открытием и бальзамом на душу!

Изабель Отисье, «И вдруг никого не стало» (2015)

Двое влюблённых и необитаемый остров. Выживание под аккомпанемент напряжённой драмы, медленно, но верно перетекающей в мелодраму со счастливым концом. Знаете, наверное, такие истории? Что-то вроде любовного романа «На острове» Трейси Гарвис-Грейвс или комедийной приключенческой мелодрамы «Шесть дней, семь ночей» С Харрисоном Фордом и Энн Хеч.

Конечно, двоим оторванным от цивилизации придётся исхитряться, чтобы добыть огонь, найти хоть что-нибудь для пропитания, сооружать жилище, всячески препираясь при этом меж собой, обзывая друг другая нехорошими словами, потому что нервы на пределе. Они будут ссориться, возможно, возненавидят друг друга на пару минут, часов или дней, но потом всенепременно станут счастливой парой до гробовой доски. Представили? Улыбнулись? А теперь ра-азворачиваем эту милую историю на 180 градусов!

Spoiler:

Молодая женщина и молодой мужчина из Франции — Луиза и Людовик — буквально воплотила собой известное выражение о том, что противоположности сходятся. Худенькая, коренастая брюнетка, младшая дочь, годами бывшая в тени старших братьев и обласканный любовью родителей единственный сын своих родителей, высокий мускулистый блондин с голубыми глазами! Они нашли друг друга в экстриме, потому что оба хотели вырваться из душной суеты Парижа. Вскоре родилась идея путешествия вдвоём на яхте. Естественно, они сомневались, но, в конце концов, отдали швартовы и поплыли навстречу счастью! И они, действительно, были счастливы ровно до тех пор, пока в один из дней из-за глупости не оказались запертыми на заповедном, необитаемом острове близ берегов Патагонии.

Скалы и песок, холод и лёд, пингвины с морскими котиками, да заброшенная китобойная база, где когда-то несколько десятков мужиков разделывали и перерабатывали туши убитых гигантов, толкая их вид на грань вымирания. Стоит только вчитаться в авторские описания природы, как тут же становится понятно, что для наслаждения милой, вдохновляющей, оптимистичной и полной любви историей надо найти какую-нибудь другую книжку.

Отчего же такая несправедливость? В том числе оттого, что, если не всё, то многое из описанного Изабель Отисье испытала в своё время на себе. Участвовавшая когда-то в кругосветной регате, покорявшая океан в одиночку и в команде, выжившая в нескольких кораблекрушениях, ставшая президентом французского отделения Всемирного Фонда дикой природы и кавалером ордена Почётного легиона, оставила парусный спорт, чтобы посвятить себя писательству.

К этому времени, самостоятельно и в соавторстве она выпустила уже девять книг и в том числе маленький, но драматичный и напряжённый роман о столкновении современного, привыкшего к комфорту человека с дикой природой, а также о последствиях, доводящих до края бездны и душу, и тело.

Какие там животные замечены на нашем острове? Пингвины и морские котики? Отлично! Те самые пингвины и морские котики из документальных фильмов о природе Южного полюса и близких к нему широт! Хотя зачем нам экран? Может быть, кто-то из читающих эти строки видел тех и других вживую, в зоопарке или в цирке? Вспомнили как дело было? Улыбнулись? А теперь вернёмся на остров, осторожно подберёмся к одной из стай и посмотрим на них. Эх, жаль фотоаппарата нет! Сейчас бы нащёлкать снимков себе на память и друзьям на зависть! А теперь выберем какого-нибудь одного пингвина и…

Убейте его. Избейте увесистой палкой! Изрежьте ножом! Ахнули? Ужаснулись? Возмутились? А ведь тушу ещё освежевать нужно, потом как-то сохранить добычу и приготовить, чтобы желудку привычнее было, но это уже опустим. Давайте уйдём отсюда на день, другой, третий, но только так, чтобы ни единой крошки и маковой росинки в рот не брать! Ждём и терпим до тех пор, пока усвоенный с молоком матери гуманизм не отступит под натиском тоски, одиночества, холода, голода и страха, рождённого древним, как сама жизнь, инстинктом самосохранения. Дотерпев до той поры, когда уже не будет мочи, вернемся к той самой стае и посмотрим на них совсем другими глазами.

Нет, человек не для того тысячелетиями развивал науку и культуру, чтобы, оказавшись отрезанным от общества, становиться дикарём. У нас есть разум и сила воли, а, значит, мы сможем выбраться даже с самого затерянного из необитаемых островов! Тем более мы должны и даже обязаны взять себя в руки и действовать, если на берегу лежит старый вельбот, которому достаточно восстановить проломленный стихией борт, чтобы воспользоваться возможностью вернуться домой.

Угрюмый остров дал Луизе и Людовику какое-никакое, но судно вместе с инструментами и древесиной с заброшенной базы китобоев. У влюблённых было всё, кроме необходимых навыков. Конечно, они имели общее представление о том, что, да как нужно делать, но на этом-то их знания и заканчивались. С другой стороны, если уж надо, почему бы не попытаться научиться новому? В конце концов, не у всех и не всегда были учителя! И порой человеку приходиться осваивать какую-то науку или ремесло самостоятельно, совершая в процессе кучу ошибок. Потому что ошибки — это в принципе нормально! И, если подойти к делу с умом и здоровым упорством, со временем всё равно произойдёт превращение пусть не в мастера, но в того, кто может!

А что, если при всём замешанном на желании выжить упорстве, ничего не получится? Кожа покроется мозолями и ссадинами, прольётся кровь, заболят суставы, заноют мышцы, уйма хорошей и не очень древесины станет ни на что не пригодным мусором, а результат… Результат выйдет таким, что одного взгляда будет достаточно, чтобы распрощаться с мыслью о спасении, о возвращении домой, в тепло, в безопасность. в уют, к родным! Да что ж такое! Почему мир так жесток?!

Никто ведь не может уметь всего. Это нормально! Поэтому во все века кто-то становился мастером своего дела, а другие в случае нужды платили ему за работу, время и материал. Вот только конец двадцатого и начало двадцать первого века стало настоящей эпохой великого множества сервисов всевозможных услуг. Мы занимаемся только собой, семьёй и работой, за которую получаем деньги, а со всем остальным обращаемся лично, по телефону или онлайн к специалистам. Да и самих себя вместе с семьёй по одной, другой, третьей причине поручаем в руки профессионалов. И всё вроде бы правильно. Так должно быть, но именно так, привыкнув к комфорту, мы теряем знания, без которых в чрезвычайной ситуации становимся беспомощными. Оказавшись лицом к лицу с бедой, цивилизованный человек пробует рыпнуться разок-другой, а потом сдаётся, проклиная на чём свет стоит злодейку по имени судьба.

Но довольно уже о выживании! В конце концов, мадам Отисье писала не фантазию на тему передач Беара Гриллса с канала «Discovery». Нет, «И вдруг никого не стало» — это роман о жестоком испытании, выпавшем на долю влюблённой в друг друга и в огромный мир пары, об их отношениях. Потому что те, кого свела настоящая любовь, безо всяких свадебных церемоний должны выдержать всё и быть вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии.

А вот, если любовь только казалась настоящей, тогда не сразу, но рано или поздно чувства, бывшие как будто нерушимыми, пойдут трещинами. Мельчайшие слабости и ошибки вызовут сначала неприязнь, а затем и ненависть. После первого приступа ненависть, конечно, отступит, но затем вернётся, чтобы на пару с обострённым экстремальными условиями инстинктом выживания восстановить тех, кто любил, против друг друга.

Если бы мадам Отисье была мужчиной, дело, возможно, приняло бы кровавый оборот. Но и без этого вместо подвига взаимовыручки и самоотверженности читатель получает куда более простой, в общем-то естественный и даже в каком-то смысле логичный, но жестокий и аморальный поворот.

И вот здесь книга, а, значит, и отзыв могли бы и закончиться. Автору ничего не стоило создать коротенький, на несколько страниц эпилог о прибытии на остров какого-нибудь корабля, затем поставить последнюю точку и написать простое слово — конец. Что там случилось потом — это совсем другая история. Но нет! События на острове порождают своеобразную вариацию на тему «Преступления и наказания», происходящую уже не на глазах пингвинов, а в ярком свете софитов, призванных дать лучшую картинку множеству жаждущих сенсации фотографических и телевизионных объективов. Новый виток психологической драмы сливается в единое целое с драмой социальной.

Потому что после поступка, совершенного по импульсу или воле инстинкта, приходит отрезвляющее осознание. И, если только экстремальная ситуация испытала на прочность не само добро или наоборот эгоистичную подлость во плоти, а самого обычного человека, после спасения неизбежно последуют метания от радости к выжигающему изнутри стыду и ужасу. От желания признаться во всём к жажде молчать, чтобы не потерять возможность наслаждаться заново обретённой жизнью. От самобичевания к самооправданию, от твари дрожащей к право имеющему.

И всё не в одиночестве, не в кругу близких и друзей, а на глазах публики, которая хочет видеть, хочет слышать, хочет знать. Устроившись в уютных креслах перед экраном, нарезая овощи на кухне, разворачивая газету по утру публика хочет воспевать героев, которым случилось пережить немыслимое! И не дай бог герою в одном из интервью признаться в чём-то предосудительном, потому что образ героя должен быть воплощённым благородством или страданием, а лучше и тем одновременно, чтобы уж точно можно было поразиться и всплакнуть, разбавив тем самым скучную череду дней. И чтоб в том образе не единого пятнышка, не говоря уж о здоровом таком пятне не было! Не торопиться? Разобраться в причинах и обстоятельствах? Лишняя морока, когда всего-то и нужно быстро сменить аплодисменты на возмущенное улюлюкание и свист.

Вооруженная высокотехнологичными медиа современная толпа как она есть и едва выжившая женщина, балансирующая на грани безумия из-за борьбы совести и того, что в зависимости от угла зрения можно называть эгоизмом, защитным механизмом психики и, наконец, просто инстинктом самосохранения. Что в такой ситуации делать и как быть? Разделён ли мир чёткой чертой на чёрное и белое? Или есть какой-то другой, третий путь? И как жить после того, как выбор будет сделан? Описанию и раскрытию всех этих тем и вопросов автор посвящает несколько десятков последних страниц вроде бы совсем небольшого, но насыщенного романа.

На самом деле «И вдруг никого не стало» может прийтись вам по душе благодаря сплетению драматизма, жёсткого повествования происходивших на острове событий, а также целому ряду моральных дилемм и вскрытых автором болезней общества. Книга может заинтересовать и как обычное приключенческое чтиво. Правда, если начинать таким образом, то вскоре после того, как злополучный остров скроется за горизонтом, один жанр сменит другой и читателю может стать попросту скучно. И, наконец, злоключения влюблённых, развязка накопленного между ними напряжения и закрутившийся по возвращению в большой, цивилизованный мир драматичный клубок запросто могут вызвать отвращение вплоть до омерзения и отторжение.

Или всё-таки стоит хотя бы попытаться представить себя в той же ситуации и… На что пойдёт человек, чтобы выжить? Как далеко можно зайти, чтобы во что бы то ни стало спасти себя любыми средствами и любой ценой? Или всё же личность, разум, сила воли, душа смогут пересилить инстинкты, чтобы до конца остаться с близким человеком и тем самым спасти ему жизнь, в том числе и ценой собственной?

Юрий Вяземский, «Странные умники» (2009)

Смотрим на фотографию на обложке. Читаем имя и фамилию автора. Читаем название. Вспоминаем выходящую каждую субботу утром передачу «Умницы и умники». Наверняка ведь хотя бы разок-другой смотрели? И вот, не читая пока что описания, представляем себе мемуары Юрия Павловича, где он рассказывает немного о себе, но в основном, конечно, разрешённые к печати, весёлые и грустные, счастливые и трагичные случаи из закулисья той самой передачи! Представили? А теперь открываем книгу и начинаем читать сборник… только уже не воспоминаний, а художественных рассказов. Тоже, конечно, неплохо, но по сравнению с тем, что представилось, настоящий облом!



Ладно-ладно, всему виной моя рассеянность, из-за которой я поначалу собирался читать «Странных умников» в числе прочих мемуаров, но нашёл под обложкой совсем не то, что ожидал и отложил чтение до лучших времён. И вот я захотел вернуться к художественной литературе, но сразу же погружаться в большой роман душа не желала. Хотелось чего-то относительно маленького, но содержательного, дающее напряжение, но не давящее, с достойным смыслом, но не возводящее масштабные конструкции и не уводящее в дальние дали. Небольшая повесть или сборник рассказов идеально подходит к пожеланиям, но где бы ещё найти ту самую книгу, посмотрев на обложку и прочитав описание которой тут же и поймёшь, что вот это практически наверняка то самое, что душа ищет?

Я искал в одном, в другом и в третьем месте, находил неплохие книги, а потом вспомнил об отложенном сборнике Вяземского. Вот оно! То, что надо! Остаётся только познакомиться с Вяземским, как с прозаиком, определившись по ходу чтения с отношением к его задумкам, мыслям и стилю.

Spoiler:

Обычно даже в самом настоящем ассорти рассказов на самые разные темы, но сшитых в одном авторском сборнике, можно найти что-то общее - общий смысл, общий посыл. В предисловии Юрий Павлович пишет, что посвящает эту книгу тем странным умникам, каких встречал в былые годы, ещё до создания знаменитой телепередачи. И поскольку шоу «Умники и умницы» посвящено юношам и девушкам, желающим поступить на льготных условиях в МГИМО, а несколько первых рассказов посвящены подросткам, я подумал, что сборник можно описать гораздо проще, чем это сделал автор.

Иными словами, я готов был сказать, что «Странные умники» — это книга рассказов о взрослении. О том самом периоде жизни, когда счастливое или наоборот горькое детство переходит или сталкивается в лобовую с объективной реальностью, со взрослой жизнью. Хорошо, если все проблемы подростка в том, что прав с каждым днём становится меньше, а обязанностей больше. Плохо, если детский разум взрослеет, сталкиваясь с трагедиями, жестокостью, лицемерием, предательством и прочими пороками как сверстников, так и взрослых. Есть у тебя талант или ты бездарность, потому что думаешь не так, как все, не так, как от тебя требуют? Существует вообще справедливость, если каждый новый день ты сталкиваешься со злобой, высокомерием, равнодушием и двуличностью? Школьные прописные истины рассыпаются в пыль, когда снова и снова сталкиваешься с воплощением выражения, по которому ни одно добро не остаётся безнаказанным.

Замечательно и прекрасно, если в это особенное время рядом окажется кто-то, способный выслушать, поддержать, направить, что-то посоветовать, проще говоря, помочь разобраться в себе и в этом не простом, подчас безумном мире. А вот, если такого человека рядом нет, тогда худо дело! И совсем не обязательно для этого быть сиротой или жить с родителями-алкоголиками. Достаточно раз, другой, третий натолкнуться на стену глупости, косности и миллиона других причин, рождающих одиночество, угрюмость, замкнутость и сломленность.

Хорошая тема. Нужная. И раз так, читаем дальше, только уже не о подростках, а о любви, вернее о влюблённых и женатых парах. Правда, любовь их не счастливая и не трагическая, а какая-то странная. Вот, например, двое вроде бы любят друг друга, но... слишком сильно, чтобы быть вместе. А, если сила любви не мешает самой себе, рождённая из желания личной независимости и погони за настоящим чувством где-то там, на горизонте, балансирующая иной раз на грани сумасшествия глупость, всё равно разводит двоих по разным дорогам. И пойми-разбери сколько эти странные глупости разрушают, а сколько созидают.

В одной истории чувствуется напряжение и чувствуется острота переживаний персонажа, но сразу следом происходит его личностная трансформация, которая и ставит точку в рассказе. Другой рассказ погружает читателя в тяжелые, мрачные, давящие и, можно даже сказать, безумные мысли уже не подростка, а взрослой женщины. И вот это уже, действительно, серьёзно!

Уже хотите познакомиться с книгой? Отлично! Только перед тем, как начать читать, советую настроиться так, чтобы не судить с плеча. Потому что одного созданного Вяземским персонажа при желании можно назвать мерзким подлецом, другого — витающим в облаках глупцом, которого нужно приучить к дисциплине, чтобы мозги на место встали. Одна из героинь легко может стать в глазах читателя самовлюблённой, легкомысленной эгоисткой, а другая, метнувшаяся из крайности в крайность, от верности к безответственной легкомысленности якобы ради поисков настоящей любви, скорее всего вызовет смесь из чувства сострадания с неприязнью.

Многие в детстве, будучи подростками, в юности, а затем в молодости пережили подобное описанным в книге событиям, но не сломались, не ушли в себя, не обозлились, ничего о себе не возомнили и никого не покинули, потому что смогли разобраться в себе и в людях, проявили терпение и волю, никому не навредив ни словом, ни делом. И вот люди берут книгу, симпатизируют одним персонажам и… никак не могут понять других. Случилось что-то, от чего больно или даже очень больно, но разве это повод...? Нужно же понимать! Как так можно поступать с людьми?

Только Вяземский писал свои рассказы не ради оправдания или осуждения, а затем, чтобы пригласить читателя разобраться и исследовать, да-да, именно исследовать все странности самых обычных, но на поверку незаурядных умников и умниц. Особенно это заметно в самом первом рассказе о нелюбимом многими читателями мальчике Валентине Тряпишникове, на несколько лет ставшим для окружающих и для себя Шутом.

Исследуя порядком позаброшенный, пропылившийся на антресолях дневник школьника автор проявляет себя как хорошим рассказчиком, так и опытным психологом, познавшим сильные и слабые стороны человеческой натуры не в книжной теории, а в многолетней практике работы с детьми, молодёжью и взрослыми людьми. Более того, одна из историй доказывает, что Вяземский, выражаясь современным языком, может в психологическую, да ещё довольно тяжелую драму, написанную от лица страдающей от измены мужа женщины!

Вот здесь бы мне и закончить, потому что всё уже вроде бы сказано, но… Так уж вышло, что сборник заканчивается своеобразным письмом адресованным Юрием Павловичем… Ивану Карамазову! Тому самому Ивану Карамазову из бессмертного романа Фёдора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». Тому самому Ивану Карамазову, который рассказал своему брату Алёше богоборческую поэму-притчу «Великий Инквизитор». О Великом Инквизиторе и его словах рассуждали и спорили многие, а Вяземский взял, да и устроил самый настоящий заочный и, естественно, безответный богословский диспут!

Конечно, это чтение не для всех. Даже, наверное, не для каждого верующего. Потому что письмо получилось одновременно компактным, но достаточно объёмным. Возражая персонажам Достоевского, главный заумник нашего отечества устроил целую экскурсию в историю христианства, жития нескольких святых и в историю России, особенно обратив внимание на события связанные с расколовшим Русскую православную церковь патриархом Никоном.

Ничего себе, да? Вот поэтому для одних «Письмо Ивану Карамазову» станет интересным дополнением, благодаря которому можно познакомиться с Вяземским, как с верующим человеком и членом Патриаршего совета по культуре. Другие воспримут содержание последних страниц не иначе, как внезапным пятым колесом в телеге до того ни единой строчкой не упоминавшего о религии сборника. Автор, правда, так не считает, но, если уж совсем не хочется касаться и тем более погружаться в рассуждения о понимании библейских сюжетов, добравшись до них, с книгой можно и закончить. Потому что всё остальное точно заслуживает внимание и стоит потраченного времени.

Орбита 9 / Órbita 9 (2017) Испания, Колумбия

Мелодраматическая, испанская версия британской научно-фантастической драмы "Луна 2112", пополняющая собой ряд сюжетов, противопоставляющих мораль, совесть и права человека сухой научной логике и жестоким законам выживания, требующим без сомнений и сожалений жертвовать единицами во имя миллионов и миллиардов.

Spoiler:

В недалёком будущем захламленность нашей маленькой голубой планеты мотивировала человечество серьёзно задуматься о колонизации иных миров. Но поскольку двигателей, способных переместить людей и грузы через световые годы за дни, недели или хотя бы месяцы не изобрели, учёные корпеют над проблемой многолетнего пребывания человека с кем-либо и особенно в одиночестве на космическом корабле, за иллюминаторами которого бескрайняя бездна.

Для решения проблемы было создано десять подземных симуляторов, создающих для подопытных реалистичные условия долговременного космического полёта. Для обеспечения максимальной эффективности экспериментов подопытные не подозревают, что пребывают не в космосе, а под землей. Каждый из них - пожизненный пленник проекта. И вот в один из дней техник Алекс, должный проводить регулярную профилактику аппаратуры в каждом из кораблей-бункеров влюбляется в молодую девушку, с малых лет живущей в корабле-бункуре "Орбита 9" и искренне верящей, что летит на планету-колонию Селесту, отдалённую от Земли на 19 световых лет. Влюбившись, Алекс переосмысливает проект и, помаявшись с денек, выводит девушку в большой мир, к солнцу и свободе. И хоть Алекс и предпринимает меры предосторожности, силы безопасности проекта не дремлют и счастье молодой пары под угрозой.

Что я могу сказать по этому поводу... Возможно, я жестокий, сухой, чёрствый и циничный, но по моему "Орбита 9" - это выспренная, клишированная пустышка, в которой основной фокус сосредоточен на воспевании любви молодой пары, противопоставившей себя стремящемуся к выживанию любой ценой человечеству. Всеми руками и ногами согласные с проектом, также, как Алекс возмущенные им и в принципе неосведомленные что-то делают, выражают свои точки зрения, но всё это проходит как бы фоном, когда на первом плане почти что история Ромео и Джульетты, которым приходиться скрываться, потому что плохие люди угрожают их любви и бесценным жизням. Критик с film.ru сравнил проводимый над Хеленой и девятью остальными подопытными эксперимент с опытами в нацистских концлагерях, однако... Я бы не стал так преувеличивать. Конечно, учёные третьего рейха проводили множество жестоких исследований в т.ч. таких, по ходу которых над человеком довлело одиночество, но... Я бы всё-таки не назвал пребывание Хелены в замкнутом, высокотехнологичном и достаточно комфортном пространстве "Орбиты 9" мучительным.

На самом деле учившаяся по материалам базам данных, наблюдавшая за показаниями приборов, занимавшаяся физкультурой, время от времени говорившая с бортовым компьютером, вступившая в самый сочный возраст Хелена тосковала в основном о родителях, чьи видеообращения регулярно просматривала, и едва-едва успела затосковать по чему-то неуловимому, манящему и пьянящему, когда явившейся молодой мужчина разжёг огонь в девичьей груди и сам воспылал с неукротимой, ломающей цепи запретов силой.

Если говорить о личных впечатлениях, то могу сказать, что драма в "Луна 2112" впечатлила много больше, чем история двух влюблённых в продукте совместного творчества Испании и Колумбии. Да и аргументы обвиняемой в бесчеловечности науки в "Орбита 9" хоть и циничны, но в тоже время заслуживают понимания. И хоть сама экологическая катастрофа матушки Земли в фильме обрисована буквально парой штрихов, мне всё равно видится не одна, а две противопоставленные друг другу морали. Возможно, авторы и иные зрители со мной бы и поспорили, но... Имею мнение.

Ушел выбирать и смотреть какой-нибудь по-настоящему стоящий фильм. Фантастика или не фантастика, из новинок или последних десятилетий - без разницы. Лишь бы послевкусие было бы преимущественно положительным.

Матрица времени / Before I Fall (2017) США

Самое сложное для зрителей мужского пола и, наверное, для какого-то количества зрительниц - это найти в себе сил не прервать воспроизведение фильма в первые полчаса хронометража. Потому что первые тридцать минут завязки происходят сугубо девичьи дела. Четверо старшеклассниц болтают меж собой, обсуждают парней, запланированную потерю девственности главной героиней, ухахатываются над шуточками, которые либо вообще никак не рассмешат мужскую часть аудитории, либо вызовут зевоту и то самое желание закрыть видеоплеер.

Spoiler:

Зачем, на кой фиг, ляд, хрен и чёрт я тогда вообще это смотрел? :D Потому что кое-что в описании напомнило мне другой сюжет о перипетиях со временем. Не "День сурка", естественно. Сходство с комедийной мелодрамой с Биллом Мюрреем 1993 года тут идёт буквально в лоб, моя же ассоциация была с другим, также молодёжным сюжетом, который чем дальше, тем больше становился всё более и более серьёзным. К слову, ожидания всё-таки оправдались и сходства нашлись, но вернёмся к "Матрице времени".

Чтобы вы сделали, если бы погибли, а затем пришли в себя не на том свете и не в больнице, а в утро перед гибелью, прожили бы тот же день снова, опять бы погибли и также очнулись бы утром того же дня и так ещё раз, и ещё, и почти до бесконечности? Решили бы снова и снова добиваться от зацикленной жизни максимального удовольствия? Высказали бы всем родственникам, друзьям и знакомым всё нехорошее и злое, что накопилось в их адрес у вас за душой? Сделали бы всё, чтобы подарить одному, другому, третьему близкому и любимому человеку лучший день в его жизни? Или стали бы искать выход из замкнутого круга независимо от того, получили бы вы возможность жить дальше или погибли бы окончательно?

От девичьей болтовни и молодёжных тусовок с вожделенной выпивкой и потерей девственности в уголке приходим к самому важному и настоящему, бесценному и вечному. От совершенно естественного для молодости желания жить для себя к понимаю важности жить для тех, кто тебе дорог. От участия в школьной травли к желанию проявить тепло и участие к тем, кто уже потерял всякую надежду. От бездумного транжирства минут, часов, дней и лет, которых казалось бы навалом впереди к осознанию ценности одного дня и мгновения.

Ни разу не оригинально. Какой-либо концептуальностью даже не пахнет. И в режиссёрской подаче нет ничего особенного, но тем не менее не бессмысленная жвачка. В других рецензиях пользователи в том числе мужского пола говорят, что фильм не мешало бы посмотреть и взрослым, но... По моему при всех достоинствах финала взрослому зрителю "Матрица времени" покажется скучной и предсказуемой, зато подростковой и молодёжной аудитории в самый раз.

И да, я, признаться, не понимаю, откуда в жанровых тегах фильма помимо драмы, которая, действительно, есть, стоит ещё и триллер с детективом, а жанров фантастики, мистики и мелодрамы наоборот нет, хотя они и есть по факту =\ Где тут триллер, где детектив? В упор не вижу) Поставлю в теги только потому, что так определили официальные лица.

Яна Вагнер, "Вонгозеро"

Сразу предупреждаю, что это не рецензия и даже не полноценный отзыв, потому что к большому моему сожалению книга госпожи Вагнер взяла, да пополнила тот скромный ряд книг, которых я начал и не захотел или даже не смог закончить.

Spoiler:

А всё так хорошо начиналось.... Отечественный постапокалипсис не из-за падения метеорита, вторжения инопланетян, ядерной войны или эпидемии зомби. Нет, у Яны Вагнер всё происходит из-за аномальной пандемии гриппа. От того самого (ну не совсем того самого) гриппа, от которого в реальности каждый год мучаются тысячи и умирают сотни. Куда уж жизненнее. По крайней мере, мне так казалось...

Вот только, если Владимир Алеников выбрал для демонстрации сумасшествия, гнилости и извращённости густонаселённый район многоэтажек, Яна Вагнер взяла, да сделала ставку на средний класс. То есть пусть и не на мультимиллионеров, живущих в личных копиях Версаля, но на тех людей, что живут уже не в квартирах, а в комфортабельных домах в два-три этажа, а то и в маленьких замках, стоящих посреди ухоженной, принадлежащей этим людям по праву собственника, территории. Тут у каждого перешагнувшего совершеннолетия своё авто и не какое-нибудь, а подчеркивающее финансовый статус. И собаки здесь само собой не дворняги, а с родословной. И мамы занимаются не детьми, а собой, потому что няни же есть.

Сама героиня при этом поначалу обрисовывается скромной и любящей по сравнению с соседями женщиной. Соседка с мужем в современной кирпичной крепости живёт, а Анна со своим законным избранником в двухэтажном деревянном, пронизанным светом за счёт больших окон и остеклённых дверей домике обитает. А до того она и вовсе в обычной квартире с мамой проживала. Соседка без няни понятия не имеет как с маленькой дочкой совладать, а Анне только взгрустнулось сын-подросток её сразу обнял. Дородный и более чем обеспеченный глава семьи из того самого, выше упомянутого замка ни сам языкам не обучен, ни жена его ничего с зарубежных экстренных выпусков новостей понять не может.

Авторы отрицательных и нейтральных рецензий, осилившие "Вонгозеро" буквально возненавидели главную героиню за то самое "все эгоистичные, бесчувственные сво..., а я несчастная вся в белом". Я же, одолев десятую часть текста, героиню возненавидеть не успел, потому что мне вся собравшаяся выживать компания органически неприятна. Один только перебравшийся из Москвы в деревню, а затем метнувшегося в элитный посёлок спасать сына с семьёй бывший преподаватель, свёкр Анны, старенький "папа Боря" по душе пришёлся.

И это первая причина, по которой я решил перейти с дебютной работы госпожи Вагнер на другую книгу. Вторая же причина в том, в каком русле автор преподносит историю. Вот, скажем, читал я мужской пост-ап и там никаких тебе соплей, зато более чем достаточно рукопашки и перестрелок под аккомпанемент русского народного мата. Но очевидно, что жанр пост-ап - это не только боевой survival-выживастик, но и тяжелая драма, в которой персонажи вынуждены, именно вынуждены показать лучшие и худшие стороны своей натуры. И, если кто до краха цивилизации был витающим в облаках идеалистом, тот будет вынужден столкнуться лицом к лицу с грязью, кровью и смертью. И то, что персонажи до апокалипсиса отнюдь не сводили концы с концами, вполне могло бы дать основу для хорошего сюжета, события которого буквально перевернули бы мировоззрение основных действующих лиц в том числе потерей по дороге близких и любимых. Однако, как понимаю по отзывам, все выживут. И это уже...

А вот у отправившей свою героиню выживать на то самое Вонгозеро в Карелии Яны Вагнер всё иначе, потому что на первом месте не суровая реальность и не серьёзная драма, вынужденных держаться вместе ради выживания, а иное... Потому что муж Анны вздумал спасать не только жену с сыном и соседей, но и бывшую с ребёнком. Дальше этого и читать не нужно, потому что и так всё ясно. Я и так уже сыт чрезмерно растянувшейся ревностью героини в мистической драме-катастрофе "Вознесение" и навязанным сценаристами любовным треугольником в последнем, то есть третьем сезоне игровой серии "Walking Dead". И нет, дело не в том, что автор - женщина. Спасибо, но я читал и смотрел вполне вменяемые и серьёзные плоды женского творчества.

Последняя претензия к авторскому стилю. Уж как я люблю длинные, сложносочинённые и сложноподчинённые предложения, но писанное Яной Вагнер выше моего понимания. Запятые цепляются за запятые, в и так уж немаленькое предложение вторгается через дефисы другое, тоже немаленькое. В общем, не знаю у каких читателей в ЖЖ (а "Вонгозер" начинало свой путь к изданию в виду полноценной книги именно в ЖЖ) сие творчество обрело популярность, но... Извиняйте, поклонники таланта.

Джин Квок, "Девушка в переводе" (2010)

Автобиографическая повесть эмигрировавшей вместе с матерью из Гонконга в США, работавшей на четырёх работах, учившейся сначала в школе, затем в Гарварде и, наконец, перебравшейся с мужем в Нидерланды китаянки Джин Квок. Также "Девушка в переводе" - это ещё и самая обычная, выспренная и клишированная история китайской золушки-вундеркинда в суровом Нью Йорке.

С моего угла зрения книга делится примерно на две части, поэтому и описывать буду не всё сразу, а сначала первую и затем вторую половину.

Spoiler:

С первых страниц и примерно до середины книга вполне может заинтересовать читателей обоих полов. Именно здесь описание нищеты, в которой пришлось жить Кимберли - А-Ким, тяжелой нелегальной работы на подпольной швейной фабрике и нелёгкое начало учёбы в новой среде с новыми правилами и новым, пронизывающим всё языком.

Именно здесь раскрывается вся разница между американской, граничащей с хаосом свободой и китайским порядком, идущим рука об руку с древним языком, в котором зачастую важно не столько сказанное, сколько подтекст. Здесь же автор использует любопытный приём, чтобы показать как трудно может быть человеку с раннего детства привыкшего к одному языку, но вынужденного осваиваться среди говорящих и пишущих совершенно иначе. Как такой человек может воспринять обращённую к нему фразу?

Кашка пела малако. Что за чушь? Какая ещё кашка и как так она пела? А-а, так нет никакой поющей кашки, потому что есть кошка, которая пила молоко и была немного недопонята. Как-то так :) Поначалу хмуришься и думаешь о том, что либо наборщик, либо корректор допустил досадную ошибку. Потом уже понимаешь и улыбаешься, потому что приём пусть и не гениальный, но интересный.

Перевалив же через экватор, книга превращается из близкой обоим полам драмы в типовую, клишированную молодёжную мелодраму. Мерзнущая и страдающая от тараканов в аварийной квартире, работающая не покладая рук в отвратительных условиях, преданная любящей и очень гордой в силу китайских традиций маме, скромная и фактически гениальная золушка, обязательно и без сомнений придёт к успеху, как бы там на неё не косились одноклассники и какие бы палки в колёса не вставляла бы злая и завистливая, пусть и не мачеха, а тётушка. Прекрасный принц, естественно, прилагается! И даже не один, а целых два! Впрочем, с принцами у А-Ким всё сложно, поэтому не будем об этом :)

В итоге книга получается противоречивой. Одни и те же качества характера Кимберли Чанг - А-Ким сначала обосновываются упомянутым выше противопоставлением американского и китайского менталитета, а затем они же существуют уже продиктованные давным-давно определёнными направляющими рельсами ставшей известной благодаря Шарлю Перро сказки. В конце концов, толком даже не можешь определиться что же держишь в руках - заслуживающую внимания, приправленную вымышленным соусом автобиографию или предсказуемую чуть менее, чем на все сто современную сказку, которая ещё и не всем читательницам придётся по вкусу.

Помпеи / Pompeii (2014) Канада, Германия

Сладкая, горькая, волнующая для романтичных и сентиментальных девушек и до невозможности пресная для всех прочих конфета клишированного бульварного романа в ревущем, грохочущем и сверкающем фантике фильма-катастрофы. Вот на самом деле и всё, что можно сказать об этом о провалившемся в прокате должной по идее быть эпичной и драматично экранизации знаменитого катаклизма.

Spoiler:

Понятия не имею почему боссы SONY решили дать зелёный свет сценарию направленному на конкретную, достаточно узкую аудиторию, когда наполненный несколькими хотя бы чуточку менее клишированными и более жизненными историями фильм впечатлил бы гораздо больше и мужчин, и женщин. В конце концов, перед нами катастрофа тех самых Помпеи, а не какого-то другого древнеримского города, известного разве что профессиональному историку! Нужно же всё-таки соответствовать и снимать что-то более серьёзное и куда более драматичное =\

А так в послевкусии только и остаётся немного удовлетворения от развернувшейся в последние полчаса хронометража картины извержения и обида... Обидно за глупым образом использованные Помпеи и даже за актёров (особенно, конечно, за Кифера Сазерленда), которые могли бы воплотить более вменяемые, проработанные и попросту живые образы, заработав и признание зрителя, и куда более внушительный оклад.

Лиз Дженсен "Вознесение" (2011)

На что я рассчитывал, когда начинал читать книгу? Привлеченный синопсисом о враче-психиатре и пророчащей глобальный бедствия пациентке, я ожидал что-то вроде эпизода сериала "Секретные материалы" только без агентов Малдера, Скалли, Доггета и Рейс. Что я получил? Кхм... Скажем так, Лиз Дженсен пыталась...

Spoiler:

В чём соль противопоставления научного мышления и непостижимого? В том, что в таких сюжетах и основанная на фактах научная логика, и не требующая объяснений вера в явления за гранью познания проходит испытание на прочность. Персонаж-скептик в таких сюжетах на то и скептик, чтобы НЕ поверить в невозможное сразу же. И поэтому зритель или читатель вполне имеет право рассчитывать либо на описание постепенной, возможно, даже мучительной психологической метаморфозы скептика, либо на логическое обоснование аномального, паранормального, сверъестественного.

(Далее спойлеры)

Вот только Лиз Дженсен видит столкновение вышеописанного по своему... Поэтому врач-психиатр арт-терапевт Габлиэль Фокс начинает верить своей пациентке после первого же (!) сбывшегося предсказания, упорствуя исключительно для вида. Второе воплощение в реальность пророчества проходящей терапию электрошоком и вовсе заставляет Габриэль отбросить какой бы то ни было скепсис и начать "воевать" за то, чтобы мир узнал о грозящей ему опасности.

Также быстро проникается ясновидением любовник главной героини, физик Фрейзер Мелвилл. Всё потому, что и сами пророчества, и загадочные рисунки содержащейся под неусыпным контролем Бетани Кролл кажутся ему не бессмысленным бредом чокнутой психопатки, а интересной головоломкой. Разгадка головоломки по его "экспертному" мнению должна открыть не способ, каким Бетани водит за нос легковерных, а то, каким образом обвиняемая в жестоком убийстве матери чувствует предпосылки климатических и геологических процессов! В конце концов, загоревшись человеклюбием, они вместе собирают компанию занятных личностей, каждой из которых суждено пусть не сразу, но быстро проникнуться катастрофическим грядущим. Единственным же посетившим страницы книги настоящим скептиком можно назвать только босса главной героини. Ему одному автором было доверено совершит настоящий подвиг - ткнуть подчинённую носом во всемирную сеть, на просторах которой over 100500 сайтов как со сбывшимися, так и с пустыми предсказаниями всех жаждущих на авось ткнуть пальцем в небо. Всё! Простите, Малдер и Скалли, о чём бы вы там вечно спорили, здесь оно упрощено до безобразия.

А почему упрощено? Потому что автору нужно было пространство для драмы! Драмы героически работающей в состоянии затяжной депрессии Габриэль Фокс, пережившей незадолго до начала развития сюжета автокатастрофу, в которой погиб её любовник и нерождённый сын, а она сама оказалась парализована ниже пояса. И драмы шестнадцатилетней, истыкавшей родную мать до смерти отвёрткой дочери сектанта-проповедника Бетани Кролл.

ОК, история Бетани меня тронула, но в тоже время я должен признать, что она шаблонна и по сути является памфлетом против тех верующих, что в своём фанатизме превращают добро во зло, а любовь в ненависть. И единственная её оригинальность в нарастающей по ходу текста глобальной эпичности. Я могу ошибаться, но в большинстве случаев вымышленные психопаты предсказывают что-то достаточное мелкое вроде убийств, например, а не взаправдашний для вымышленной реальности планетарный катаклизм.

Кстати, за реализованную миссис Дженсен версию очередного конца света книге, действительно, нужно дать плюс безо всяких... Потому что у нас уже были падения метеоритов, чёртова кучв эпидемий, извержения супервулканов и само собой ядерная война, когда идея Лиз Дженсен вроде бы достаточно оригинальна. И без понятия насколько описанное правдоподобно, об этом пусть судит тот, кто в теме.

За историю Габриэль я бы, наверное, тоже мог бы дать плюс автору! В конце концов, нечасто происходит так, чтобы своим замыслом драматург старался обратить внимание читателей в том числе на физические и психологические проблемы инвалидов-колясочников. И тем более не часто происходит так, чтобы инвалид-колясочник был в центре сюжета, а не где-нибудь на втором плане, и повествование шло бы не от третьего лица, а от первого! Я бы несомненно дал бы за это плюс книге, если бы миссис Дженсен не вздумалось дать начало жизненным передрягам мисс Фокс на белыми нитками шитом нелогичном фундаменте! Честно, от неслабого авторского допущения рассыпается, если не всё, то многое. В дальнейшем же задушевные переживания женщины, которой бы не в чужих помутившихся рассудках копаться, а с собой разобраться, просто-напросто теснят и давят то самое, чем привлекает синопсис. Добиться гармоничного сочетания нарастающего в своём темпе и масштабе сюжета с драмой хотя бы даже одного персонажа нелегко, действительно, непросто. Вот и Лиз Дженсен попыталась, да не шмогла.

ps. Последний тапок уже не в книгу как таковую, а в скачанную мной электронную версию. Не знаю кто перепечатывал текст, какой программой и с каким знанием дела преобразовывал в fb2, но по ходу чтения мне пришлось мириться с огромным (!) количеством пробелов, отделяющих не слова, а отдельные слоги друг от друга. Также более чем достаточно обратного, когда два слова, между которыми должен быть либо обычный пробел, либо дефис, прямо-таки сливаются в экстазе =\ Процесс чтения от этого не то чтобы мучительный, но...

"Где ты?", Марк Леви.(2001)

После концептуального, в определенном смысле захватывающего, философского "Создателя звёзд" Олафа Стэплдона мне захотелось немно-ожечко отдохнуть душой и почитать что-то коротенькое и незамысловатое, чтобы без фантастики и мистики, только драма обычных людей и ничего более. Сейчас я уже могу сказать, что не разочарован в своём выборе.

Spoiler:

Для многих, чьи отзывы я видел в сети, "Где ты?" - это книга об эгоистичной, самовлюблённой особе предавшей сначала любовь преданного ей друга детства, а затем и родную дочь. И всё ради того, чтобы колесить по земному шару в составе "Корпуса мира", рискуя жизнью, чтобы протянуть руку помощи кому-то там в дальних странах.

По моему мнению всё совсем не так и не о том. Поэтому я скажу, что "Где ты?" - это книга о том, что противоположности всё-таки не всегда сходятся, а, если и сходятся, то вовсе не навсегда. Это книга о детской влюблённости, которая вместо того, чтобы поблекнуть со временем, шагнула в юность, затем в молодость и даже в зрелость. О том, что нужно иметь силу воли, чтобы в один из дней раз и навсегда решить кого ты любишь, где и как ты хочешь жить, какому делу посвящать физические и душевные силы. И, если решение принято, нужно найти в себе сил оборвать концы, перевернуть страницу, сделать шаг вперёд, а затем ещё один и так далее. Потому что мечтать о любви с детских лет до седин и гробовой доски - это, конечно, прекрасно и пленяет дев всех веков, но реальность такова, что каждый всё-таки должен идти своей дорогой. Иначе, если тянуть резину, день за днём откладывая какие-либо решительные действия на потом, ничего хорошего не выйдет, а вот боли, горечи, разочарования и, возможно, стыда от неисправимых последствий будет более чем достаточно.

Тут бы отзыв и закончить, но... Мне бы всё-таки хотелось сказать, что книга заслужила мой одобрямс двумя или тремя вставленными по ходу действия укорами или даже плевками в сторону изнеженного, зажравшегося обывателя стран так называемого первого мира. Того самого обывателя, которому до лампочки всё то, что не касается его самого, семьи и друзей. Кто-то невзлюбивший главную героиню, то бишь Сьюзен скажет, что, её презрительное фыркание по поводу, например, погибшего от холода бомжа в городском парке Нью Йорка - это не сочувствие по поводу сотен и тысяч погибших и искалеченных из-за стихии в том же Гондурасе, а всего лишь очередной её способ почесать ЧСВ. Однако, по-хорошему порезавший палец всё-таки не имеет морального права жаловаться и стенать на судьбу, если рядом лежит кто-то с гангреной обоих ног. А уж, если порезавший палец всё-таки жалуется, то, по крайней мере, он должен воздержаться от гримасы отвращения от лицезрения или упоминания того самого гангренозного несчастного, волнующий своим видом атмосферу очерченного круга комфорта.

Тесс Герритсен, "Жатва" (2015).

Первая книга автора, написанная в жанре медицинского детектива-триллера. В том же жанре у Герритсен есть еще книги с такими замечательными (сарказм) названиями, как "Бешенство", "Лихорадка", "Химера", "Сад костей" и т.д.

Пока что я прочитал только "Жатва", но уже интересно: самостоятельно ли миссис Герритсен давала своим книгам названия или ей кто-то в этом помогал? Отчего такой вопрос? Оттого, что один только взгляд на заголовки даёт ассоциацию не столько с медицинскими детективами-триллерами, сколько с мистическими ужастиками или ужастиками о маньяках-психопатах. Возможно, названия были продиктованы маркетинговыми соображениями, но... По моему вышеперечисленные названия настолько же привлекают, насколько и отталкивают. Я бы, заметив эти книги с такими названиями на магазинной полке, только поморщился бы, то есть не стал бы их покупать. Хм-хм-хм.... =\

Spoiler:

Медицина.

Уж не знаю насколько автор точен, но по ходу сюжета читатель сможет прочесть детальное описание двух операций, пусть и в общих чертах, но познакомиться с кое-какой медицинской бюрократией, а также впитать не того чтобы много, но и немало медицинских терминов.

Для одного читателя это станет поводом отказаться от прочтения, другой просто пропустит абзацы с описанием хирургических манипуляций и всякого такого, для третьего в этом-то и будет вкуснота! :)

Клюква!

Кто виноват в том, что в России всё не так и всё опять? Соединенные Штаты Америки! А кто виноват в том, что в Империи Добра дела идут не лучшим образом? Конечно же пьяные, чумазые, злые, коварные русские, которых хлебом не корми и водкой не пои, дай миру на земле, закону и честной жизни простого американского гражданина подгадить! 😊 Не знаю как там в "Саду костей", в "Бешенстве" и других книгах, но в "Жатве" за спинами корыстных, беспринципных, опустившихся до преступления американцев стоит ещё более корыстная и беспринципная русская мафия.

Благо хоть до примитивной клюквы типа водки и шапки-ушанки автор не опустилась. Зато автор устами одного полицейского определила штатную русскую мафию, как самую жестокую, членам которой мало кого-то убить, надо ещё обязательно поиздеваться-поглумиться. Ну, хм... Не знаю, я не спец, но... А разве родные американские мафиозы - это джентльмены, убивающие исключительно выстрелом в лоб из пистолета с глушителем? И как же горячие мексиканские парни? Или и те, и другие - малые дети по сравнению...?

Детектив.

Я уже сказал в самом начале, что название у книг Герритсон такие, что идёт ассоциация не с чем-нибудь, а с совсем уж кр-ровавым действом. А ведь Жатва на самом деле - это обычная процедура, в процессе которой хирурги изымают органы из тела донора. Да и сама по себе книга говорит о вполне себе реальных проблемах.

Персонажа-сыщика здесь по сути нет. Сначала одна дилетантка решается кое-что разузнать, ей приходит на помощь другая дилетантка и в конце концов им на помощь приходит детектив полиции.

Основной авторский сюрприз, ставящий одного поначалу как-будто-бы-положительного персонажа в ряды преступников ну ооооочень предсказуемый!

Концовка "Жатвы" несмотря на один жутковатый момент получилась, откровенно говоря, почти что приторной и чисто женской. Девушки и женщины, читающие эти строки, без обид :)