Чон Унён, «Прощай, цирк» (2015)

Начавшийся с «Птица» О Чхунь Хи, книжный поход по странам Азии продолжается! И поскольку я не просто хочу прочитать несколько книг корейских, китайских и японских авторов, но таких, через страницы которых можно было бы прочувствовать культуру, образ жизни и мировоззрение жителей экзотических в глазах европейского человека стран. Поэтому из всего, скажем прямо, небогатого ассортимента я выбрал дебютный роман Чон Унён за отмеченное в одном из отзывов множество понятий и описаний, наполняющих текст неповторимой атмосферой Поднебесной и Страны Утренней Свежести.

Сейчас я уже могу сказать, что книга одновременно оправдала мои ожидания и в тоже время оказалась совсем иной, отличной от родившихся после знакомства с описанием представлений.

Spoiler:

В тени лагерстремии.

Атмосфера, позволяющая при развитом воображении увидеть, услышать, ощутить запах и почувствовать вкус того, что наполняет жизнь корейских и китайских мужчин и женщин, у Чон Унён, действительно удалась! Именно поэтому, если будете читать не бумажную, а электронную версию книги, обязательно удостоверьтесь в исправности сносок, которых по ходу чтения будет не просто много, а очень много!

Везде и во всём, начиная от семейной жизни, домашней утвари и еды, заканчивая профессиями, благоухающими цветами и вздымающими кроны к небу деревьями, открывший книгу встретится с традиционной для востока размеренной красотой и поэтичностью слога, а также множеством труднопроизносимых слов, за которыми в тех самых сносках будут открываться как экзотичные, так и на удивление знакомые и привычные вещи.

Хотите чего-то экзотичного, но менее поэтичного? Сразу после того, как завершится та часть книги, где царят свет и счастье, Чон Унён пригласит всех и каждого пойти, а затем и поплыть вслед за покинувшим семью младшим братом по маршруту курсирующих между Кореей, Китаем и Россией челноков-тайгонов. Теснота корабельных кают, раскалённая духота автобусов, огромные сумки с женьшенем, элитным вином, экзотическими стимуляторами потенции, а порой и наркотиками во множестве тайных кармашков, давка, крики и старательно скрываемый страх у пограничного КПП. Странно и неуместно? Поначалу, действительно, так и кажется. Но по мере того, как две истории снова и снова перемежаются друг с другом, можно понять, что хоть они и говорят на разных языках, но в сущности об одном и том же.

Я поеду в Корею. Я стану его голосом, буду исполнять его волю и рожу ему ребенка. Я стану ему верной женой. Я обязательно стану счастливой. (с)

В описании было сказано, что роман был написан для описания бед, проблем и трудностей, с какими сталкивались китайские девушки, когда в стремлении найти лучшую, по сравнению с царящей в Поднебесной, жизнь они выходили замуж за корейцев, а затем переезжали вслед за своими мужьями в Страну Утренней Свежести. Но какие ассоциации возникают, когда представляешь себе всевозможные испытания, какие предстоят молодой жене на чужбине в чужой семье? Прискорбное, но совершенно естественное отторжение на национальной почве, по крови, чужая спесь, осознанная жестокость, лицемерие, алчность, похоть и много чего ещё, что пронизает всю человеческую историю и все культуры, какими бы своеобразными они ни были. Всё это в книге, действительно, есть и во всё это читателям предстоит окунуться, но только после того, как исчезнет вникуда успевшая уже настроить на свой лад семейная идиллия, под покровом которой не особо, впрочем, скрываясь, дремало самое настоящее безумие.

Естественно, эмигрировавшей за мужем-иностранцем молодой женщине в чужой, но ставшей по документам родной семье может свалиться на голову не только вышеперечисленные пороки, но и фобии, мании и комплексы того, кто стал ей мужем, его родственников, друзей, соседей или коллег. И всё же ввод в качестве одного из краеугольных камней психического расстройства с одной стороны поднимает градус драмы, а с другой — лишает задумку части потенциала. Потому что одно дело определяться в своём отношении к порокам и добродетелям персонажа пребывающего в здравом уме, другое — судить или оправдывать не владеющего собой безумца.

Женившейся на Лим Хэхве старший брат, Ли Инхо после несчастного случая потерял голос, вместо которого остался лишь неприятный, еле слышимый хриплый шёпот. В этом шёпоте младшему брату, матери и Хэхве волей-неволей нужно различать слова и фразы. Но ставший шёпотом голос — это меньшее из зол, потому что большее в том, что бывший когда-то во всех отношениях здоровым мужчиной Инхо превратился в малого, искренне любящего своих близких ребёнка с глазами невинного ангела, который требует постоянного, неусыпного внимания и обращается в безжалостного, дикого, бешеного зверя, если важный для него человек на что-то отвлёкся или слишком далеко отошёл, заставив несчастного пережить несколько мгновений ужаса одиночества.

Младший же брат, Ли Юнхо, изо всех сил опекающий живущего в теле мужчины ребенка с притаившимся монстром за спиной, проходит путь от почти фанатичной, угрюмой преданности первенцу семейства к тайной сердечной привязанности к Хэхве. Потом, уже вне стен родного дома он проходит и проплывает от жажды увидеть, услышать и ощутить прикосновение невестки к обретению свободы и душевной самостоятельности и от переехавшей в дом семьи Ли девушки из Китая, и от окончательно потерявшего себя брата.

Любовь — это утешение. Любовь — это не волнение, не увлечение и даже не страсть. Если нет утешения, то нет и любви.(с) Чон Унён, авторское послесловие

Вот тут-то и начинаются проблемы. Если любовь — это утешение, то она, по крайней мере, должна давать силы жить даже в самых тяжких, давящих и беспросветных ситуациях, а то и дарить мир и покой исстрадавшейся душе. Полная надежд и пребывающая на грани отчаяния Лим Хэхва, Ли Инхо, Ли Юнхо и их мать, действительно, находят мир и утешение в любви, но… Светлый и уютный мир домашнего очага рушится, а утешение от канувшей в лету любви вроде бы и даёт сил, чтобы двигаться, но в тоже время упорно тянет в прошлое, лишая возможности полноценно жить в настоящем. И, если говорить о субъективности, то со всеми вставшими против искавшей счастье Хэхвы злоключениями и грязью главы от её лица читаются гораздо легче и воспринимаются более близкими к заявленной в описании теме, чем душные главы от лица неприкаянного, балансирующего на грани между тоской одиночества и тихим безумием младшего брата.

Возможно, я что-то не понял и не прочувствовал так, как хотела автор, но в моём восприятии помимо знакомства с тяготами и трагедиями эмигрировавших из одной страны в другую «Прощай цирк» — это книга не столько о какой бы то ни было любви, сколько об одиночестве. Об одиночестве Лим Хэхвы и множества подобных ей девушек искавших счастье, но оставшихся ни с чем, об одиночестве запертого в собственном больном рассудке Ли Инхо, об одиночестве привязанного к калеке Юнхо и множества других людей ищущих опору взамен той, что была выбита из-под ног.

Бегущий по лезвию / Blade Runner (1982) США

Можно ли смотреть "Бегущий по лезвию 2049", не посмотрев или не устроив пересмотр оригинального "Бегущего по лезвию" 1982 года? Нельзя. Вернее, можно, конечно, но по возможности нужно всё-таки стараться начинать с самого начала. И, конечно, для полноты впечатлений я выбрал не театральную и не режиссёрскую версию 1992 года, а финальную 2007. Почему - "конечно"? Потому что при создании финальной версии фильма режиссёру Ридли Скотту дали полную творческую способность, чтобы в конечном итоге материал вышел точно таким, каким он хочет, как считает нужным. И, если творец считает, что должно быть именно так, а не иначе, то мне ничего не остаётся, кроме как уважить его творческое видение.

Spoiler:

Честно говоря, мне не очень хотелось писать развёрнутый отзыв. Если бы я с моим нынешним энтузиазмом строчить рецензии и отзывы посмотрел этот фильм лет пятнадцать назад, возможно, лента стала бы для меня открытием. Впечатлившись, я однозначно разродился бы характерным для меня объёмным текстом, в котором было бы много чего о человечестве и опережении культурного прогресса техническим, но сейчас… Поскольку мне уж почти треть века, перепросмотр экранизации романа одного из классиков фантастики Филипа К. Дика стал для меня смесью из ностальгии и узнавания нового в старом. Я смотрел и никак не мог отделаться от мелькающих в моей голове ассоциаций. Учитывая, что «Бегущий по лезвию» стал основой, от которой в большей или меньшей брали одно, другое, третье бессчётное множество книг, фильмов, сериалов и компьютерных игр, они-то и возникали в моей голове, когда на экране появлялся какой-то особенный кадр или происходило чем-то интересное действие. Да что там говорить, ассоциации рождали даже звуки!



Главная же причина, по которой мне тяжко писать о поднятых фильмом актуальных в общем и поныне, а также о ещё не создавших прецедента, но теоретически возможных в будущем проблемах, главная причина в том, что я уже устал о них рассуждать после прочтения, просмотра или прохождения немалого количества sci fi сюжетов.

Опережение культурного прогресса техническим. Достижение того уровня знаний, что позволяет смертному и в сущности бессильному и беспомощному человеку стать подобным Богу, создав разум, существо по своему образу и подобию, но только для существования даже не рабом, а бесправным, безличным инструментом, расходным материалом. Потому что создавший по своему образу и подобию ещё и близко не подошёл, не дорос до состояния, когда создают разумное и более того живое не ради себя, а чтобы оно жило и развивалось самостоятельно и, возможно, когда-то в свою очередь создало бы разум и жизнь по своему подобию. Создавший по своему образу и подобию сделал так исключительно во имя удовлетворения своих потребностей, вроде бы простых и естественных, но ставших за счёт технологий самоубийственными. Потому что именно вокруг них вращается весь его прогнивший сверху донизу, умирающий мир.



И, чтобы ничто не угрожало удовлетворению этих потребностей, сколь угодно совершенное разумное и живое свяжут по рукам и ногам изощрёнными мерами сдерживания, а, если надо и уничтожат без сомнений и сожалений. Потому что в мире, где при всех многосложных кодексах, уставах и резолюциях даже человек для человека средство достижения цели и не более того, созданный сколь угодно разумным и живым тем более должен беспрекословно подчиняться и не оказывать сопротивления, если принято решение о ликвидации! Потому что искусственное по определению предназначено служить и быть в случае чего утилизированным. Какие ещё сантименты на пустом месте?



Вот я сейчас расписал основное и уже буквально вижу, как один прочитавший этот текст человек согласно кивает, а другой кривит губы, хмыкает и пожимает плечами утверждаясь в противоположном. И вот это всё я проходил уже много-много раз в рассуждениях и спорах вокруг того или иного, затрагивающего вышеописанное тему научно-фантастического сюжета.

Чтобы закончить, вернувшись к «Бегущему по лезвию», скажу, что само собой не раз и не два, я буквально смаковал работу художников и осветителей, благодаря которым многие операторские планы и сцены получались не просто «вкусными» для глаз, но буквально деликатесными!



Также не раз и не два мне хотелось пожать руку декораторам и бутафорам за оформление локаций. Чего стоит одно только наполнение дома Дж. Ф. Себастьяна, в котором научная фантастика становится одним целым почти с постапокалипсической захламленностью и одновременно забавным и пугающим сюрреализмом!



Вот на этой ноте я, пожалуй, и закругляюсь, чтобы оценить идущее по стопам классики творение Дени Вильнёва.

О Чхунь Хи, "Птица" (2008)

Небольшой, сначала как будто бы незатейливый, но, в конце концов, всё более и более душераздирающий роман южно-корейской писательницы, в котором читателю предстоит посмотреть на мир глазами покинутой сначала матерью, а затем и отцом, одиннадцатилетней Пак Уми, вынужденной без посторонней помощи заботиться и о себе, и о девятилетнем брате.

Spoiler:

Взрослый человек — это ребенок, который вырос. Никто не рождается взрослым.

Для кого-то счастливое и беззаботное, но одинокое и полное тревог для Пак и её брата детство нашло на страницах этой маленькой книжки оригинальное воплощение в виде сидящей в клетке поющей птицы, принадлежащей ставшему соседом сестре и брату господину Йи.

Странный образ? Причём здесь детство вообще? Поначалу задумка корейской писательницы, действительно, кажется неуместной. Но, если подумать… Даже самое счастливое детство полно ограничений. И мальчишек, и девчонок ограничивает собственное ещё не развившиеся тело, детская, обреченная на крушение простота и наивность и, конечно, запреты родителей и всех прочих взрослых. В детстве всё делится на приносящий радость свет и пугающую, но в тоже время и спасительную тьму, на безоблачное счастье и горе, от которого хочется умереть вот прям сейчас, чтобы исчезло всё, что сделало нам больно. Каждый мальчишка и каждая девчонка подобной той самой птице радуется, когда кто-то взрослый приносит подарок, а затем хочешь или не хочешь приходиться ложиться спать, потому что тебе выключают свет и ничегошеньки с этим не поделаешь. И, конечно, мальчишки и девчонки мечтают стать взрослыми, свободными, как птицы, и взлететь в небеса к своей мечте стать самыми сильными, самым смелыми, быстрыми и ловкими, красивыми и без сомнений счастливыми!

Солнечный луч теплый, лед — холодный. Я — большая, Уиль — маленький. Все вещи, существующие в этом мире, твердые или мягкие, белые или черные, или красные, или желтые… День — светлый, ночь — темная. Но есть вещи, которые остаются непонятными. Как описать время между закатом солнца и ночью, которое люди называют сумерками? Что накатывает огромной волной на землю и небо, рождая в душе такую тревогу, что становится трудно дышать? В чем разница между «сейчас» и «тогда» и что заключено между ними?

Но рано или поздно приходиться взрослеть. Тело и разум с каждым днём дают всё больше и больше возможностей, но так просто взлететь за облака не получится. Свет и тьма распадаются на неисчислимое число оттенков серого, к родительским запретам добавляется множество диктуемых другими людьми в одном случае вполне справедливых и аморальных, циничных и бесчеловечных в другом ограничений.

Хорошо, если ребенок взрослеет постепенно, опираясь на заботу близких. Возможно, юность всё же сможет расправить крылья так, чтобы взмыть ввысь к мечте, пусть даже уже и не той, что жила в детских грёзах. Но кому-то, как Пак Уми и её брату, с самого рождения или раннего детства приходиться взрослеть, лишаясь одной опоры за другой или вообще без поддержки, чтобы хотя бы выжить. Выжить в мире, где на самом деле всем и в том числе должностным лицам нет никакого дела до друг друга, потому что все заняты своими проблемами и симуляцией бурной деятельности.

Подбитым птицам с подрезанным крыльями уже не взлететь в небо за мечтой. Попытавшись, они упадут на землю и будут вынуждены искать себе пропитание в грязи и рухляди, поглядывая на проходящим мимо в надежде, что им дадут хоть что-нибудь. Если силёнок всё же не хватит, изголодавшейся, раздавленной жизнью птице с переломанными крыльями не останется ничего, кроме как испустить последний, отчаянный крик в глухие, застланные угрюмыми тучами небо и замолчать навсегда.

Оставив лирику и символизм, скажу, что где-то до половины история хоть и с горьким привкусом, но относительно безмятежная, затем маховик жестокой судьбы начинает раскручиваться, чтобы, в конце концов, прийти к пронзительному финалу!

Марина Степнова, "Где-то под Гроссето" (2016)

Хотите достойной, заслуживающей внимание женской прозы? Не скажу за всё творчество Степновой, то есть не только за рассказы, но и за крупную прозу, романы «Хирург», «Женщины Лазаря» и «Безбожный переулок». Я даже не скажу за весь сборник «Где-то под Гроссето». Потому что по естественным причинам не все рассказы нашли во мне отклик. Одни не произвели на меня вообще практически никакого впечатления, разве что самую малость. Прочитал и прочитал. Другие равнодушным уже не оставили, но я по прежнему не мог сказать себе, что меня захватило и я по-настоящему сопереживаю персонажам. Оставшиеся же подняли кое-какие воспоминания и заставили задуматься о вещах вовсе не радостных.

Spoiler:

Обычно, когда говорят о неблагополучных семьях, имеют в виду алкоголиков, наркоманов или преступников, по которым небо в решёточку плачет. На самом деле определение таких семей гораздо шире и далеко не все задумываются о том, как уродуются и ломаются судьбы даже, если ни отец, ни мать, ни бабушка с дедушкой и никакой другой родственник не пьёт, не глотает «колёса», не искалывает себе вены, не нюхает черте что и не промышляет никакими грязными делами. Один или оба родителя и ближайшая родня могут быть простыми людьми от сохи, от рубанка, от торгового лотка или начитанными, самыми что ни на есть образованными интеллигентами, но это никак не спасёт ни сына, ни дочь от чувства брошенности, постоянных скандалов из ничего и жгучего стыда перед соседями, одноклассниками, друзьями и вообще кем бы то ни было.

И это в лучшем случае! Потому что стыд хоть и может подвигнуть к желанию покончить с собой, но также может и мотивировать порвать с прошлым, чтобы создать свою, лучшую жизнь. Хотя и с этим замечательным стремлением с уже пострадавшей психикой никаких гарантий нет. В худшем же случае мальчик станет мужчиной, а девочка женщиной и при всей их неприязни или даже ненависти к родной семье станут точно такими же и в свою очередь изуродуют жизнь своих детей, которые сделают тоже самое со своими детьми и так далее. До тех пор пока порочная цепь не прервётся появлением на свет по-настоящему волевого сына или дочери, вмешательством посторонних или обрывающей род трагедией.

Чтобы закончить с одной сложной темой, перейду на другую и скажу, что не могу не отметить рассказ о матери-одиночке, вынужденной нести крест заботы о слепоглухонемом малом сыне-инвалиде с детским церебральным параличём. Если кто-то, прочитав эти строки, скажет, что Степнова понавесила на ребёнка жутких болячек ради слезовыжимания, я вежливо отвечу, что лучше бы имеющему мнение промолчать. Кому-то описанная автором мать наверняка покажется чересчур нервной и даже истеричной, но я снова вежливо посоветую имеющего мнение воздержаться от постановки диагноза, не имея представления о пределе собственных сил в идущем через года экстремальном напряжении. И уж не знаю, надо ли благодарить помноженное на творческое чутьё Степновой изучение ситуации через знакомых и сеть перед набором текста в редакторе или автор создала рассказ на основе личного впечатления от беды конкретной семьи, но получилось так, что я склоняюсь к последнему.

Закругляясь, скажу, что сборник можно назвать универсальным. Потому что здесь есть рассказы о мужчинах и от лица мужчин, о женщинах и от лица женщин, а также о детях и от лица детей. Одна история развивается буквально в течении одного дня или даже нескольких часов, другая проходит с самого рождения или раннего детства персонажа до его зрелости, воплощая на страницах или изувеченное судьбой, стараниями то чужих, то близких одиночество, или последовательно калечащие друг друга поколения. Весёлых, радостных, солнечных, жизнеутверждающих историй здесь даже не ищите! Этот сборник для тех, кто видит в себе силы окунуться как в грусть с тоской, так и трагедию, для жертвы которой померк весь белый свет.

Фредерик Бегбедер, «Идеаль» (2007)

Кому-то хватило и нескольких глав "99 франков", чтобы уже никогда более не прикасаться к творчеству скандального француза, а я не смог удержаться от ещё одной книги на немного другую и в тоже время ту же самую тему с местом действия, перенесённым из Франции в Россию. И, чтобы мне всё это было легче описывать, разделю книгу на три увиденные мной составляющие.

Spoiler:

Бизнес.

«Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого, аминь». Офигенный слоган! Современный мир живет по противоположному принципу: почти все мои коллеги получают деньги как раз за то, что с утра до ночи вводят во искушение ближнего своего. Это наша работа — мы искусители. Искусоведы на зарплате! (с)

Читать "99 франков" было тяжко и я бы даже сказал душно, а вот "Идеаль" не раз и не два вызывал злость, желание скрипнуть зубами и сжать кулак. Потому что одно дело, когда читаешь как верные слуги глобального бизнеса, то есть рекламщики сочиняют очередной слоган-титр, сценарий к рекламному ролику и дизайн плаката, чтобы сотворить блистающий великолепием фантик для того, что выйдет из строя или из моды уже через неделю, месяц или максимум год после покупки, но совсем другое, когда тебе описывают работу нанятых рекламными или модельными агентствами так называемых скаутов.

Оплачиваемые самыми разными брендами, охотники за юными красотками снуют по улицам и проспектам, рыщут по рынкам и наблюдают за девушками, выходящими из университетов. Опытные и искушенные скауты одним взглядом отбирают чьих-то дочерей по длине ног, объёму талии и бедер, чувственности губ и красоте глаз. Отобранные таким образом направляются на фото-пробы, где фотограф будет просить, а вернее требовать "любезно поунижаться" в самых разных позах, в одежде и без, чтобы понравиться, а вернее возбудить и самого фотографа, и тех, кто ему платит. И, если с фото-пробами всё проходит успешно, перед девушками открываются двери прекрасного и сияющего великолепием мира рекламы и высокой моды! И не беда, что за мимолётным успехом последует забвение. Быть может, красавице повезёт удачно выйти замуж? Впрочем, это всё в лучшем случае, а в худшем... служба эскорта или и вовсе сексуальное рабство у какого-нибудь олигарха. И боже упаси девушке и её родителям вздумать сопротивляться! Потому что, проблемы вроде бы есть, но... Какие могут быть проблемы, если на огонёк заглянули накачанные братаны, которым и всего-то надо, что осведомиться, есть ли у семьи какие-нибудь проблемы?

Не могу сказать, что исповедь бывшего сценаристом-креатором охотника за топ-моделями стала для меня откровением, но... Когда где-то там во Франции и в США месье трудится, кхм-кхм, в поте лица, чтобы самым наглым и в тоже время совершенно законным образом ограбить для себя и для больших боссов-глобалистов кошелек потребителя — это воспринимается вполне нормально. Ну циник, ну мизантроп, ну похабник, ну наркоман, зато как правду-матку режет! Иными словами, в основном я относился к Октаву нейтрально с долей сочувствия.

Но, когда тот же месье, как самый настоящий охотник, рыщет по городам и весям России "нулевых", выцепляя из общей массы ещё не достигших совершеннолетия девчонок по-сексуальнее, чтобы искушающая самцов и самок по всему миру индустрия на пару-тройку лет вознесла отобранную по всем правилам добычу на вершины славы и баснословного состояния, подложив в процессе под одного, другого, третьего богача, а затем без сомнений и сожалений выбросила бы отработанный материал за ненадобностью, когда об этом читаешь, сложно остаться нейтральным. Не раз и не два мне казалось, что на лице знакомого мне прохвоста проступают самые настоящие клыки эстетствующего хищника, которого хочется схватить за руки и обработать так, чтобы и думать забыл промышлять в России!

Драма.

Если в "99 франках" я видел истинную сущность Октава пусть и обессилевшей, сдавшейся порочному напору системы и развращённому химией тела рассудку, но всё-таки живой, то в "Идеаль" я как будто смотрю на конвульсивно содрогающийся труп того, что было Октавом, но всё-таки не уцелело, погибло, уступив всю полноту власти над судьбой конченному мерзавцу, для которого нет ничего святого. И поскольку "Идеаль" - это разделённая во времени одна большая исповедь Октава знакомому священнику в восстановленном храме Христа Спасителя, иной раз так и кажется, к святому отцу пришёл не человек, а искушенный демон, который раскаивается в том, в чём в общем-то и не собирается раскаиваться.

И пока труп погибшего, уничтоженного происходящим вокруг Октава продолжает по инерции содрогаться от кипевшей в нём когда-то борьбы, демон наслаждается прогнившим миром и игрой в раскаяние, поучая священника о том, что стоящие в основе христианства, призывающие к борьбе с искушением идеи потерпели поражение и потому устарели. Позже, когда возникшие от одной, ставшей для него уникальной модели чувства набирают силу, Октав почти воскресает, но лишь для того, чтобы, предав свой последний шанс, возненавидеть сначала вконец разложившегося себя, а затем и весь мир.

Политота.

Раз уж автор перенёс действие из Франции и США в суровую, заснеженную Россию, могло ли обойтись без рассуждений о русской культуре и политике как уже развалившегося СССР, так и Путина, ставшего первым лицом страны вместо и после одного дедушки, который "устал и ушёл"? Нет, конечно. Да и странно бы было, если бы автор отправил своего персонажа в страну медведей, бабушек, балалаек и водки, не попытавшись описать через призму своих взглядов нашу культуру, живущих на необъятных просторах мужчин и особенно, конечно, женщин, а также сменяющие друг друга политические режимы.

В рассуждениях Октава об уникальной красоте и особенностях многонациональных традиций и ценностей, о людях вообще и о женщинах в частности ничего особенного по моему нет. Так или иначе знакомые с отзывами иностранцев о нашей суровой, непостижимой стране не найдут в книге ничегошеньки нового. А вот с политической позицией у Октава как-то странно…

В сети о Бегбедере написано, как об эстете, снобе и горячем стороннике коммунизма в общем и марксизма в частности, однако… Может быть, я чего-то не понимаю во внутренних конфликтах левых идеологий, но… Пережёванный глобализмом месье Паранго питает одинаковое отвращение как к СССР, история которого содержала в себе в том числе и правление Сталина, так и новой, сначала ельцинской, а затем путинской России. Последняя становится виновной вдвойне, потому что, став частью ненавистного Октаву мирового капитала, избрала себе президентом человека, бывшего некогда офицером КГБ, а затем служившего в возникшем из ужасающего прогрессивную общественность органа безопасности ФСБ!

Что-то подобное я встречал у Ремарка, персонаж которого в романе «Искра жизни» поставил знак равенства между советским коммунизмом (которого на самом деле так и не удалось добиться) и немецким фашизмом. Вот только, прочитав некогда подряд несколько книг Ремарка, я очень хорошо прочувствовал, что в глазах смертельно уставшего от изувечивших всю его жизнь ужасов и бед автора едва ли не всякая власть, имеющая стремление куда-то зачем-то тащить обычного человека, преступна по определению! А вот политическая позиция Октава Паранго так и осталась для меня загадкой. С одной стороны в одной из строк упоминается, что после событий «99 франков», Октав какое-то время работал в родной Франции пиарщиком кандидата от социалистов, с другой стороны — после двух книг, при всем его отторжении капитализма у меня не получается воспринимать его ни как социалиста, ни как либерала. Зато со всем вылившимся на страницы книг, беспросветным цинизмом самого Бегбедера и ставшим его вымышленным альтер-эго Октава Паранго запросто можно назвать нигилистами.

Ну и напоследок.

— Не знаю почему, но чем дальше, тем больше вещающий о жестокой реальности автор свалился во что-то несуразное и странное. И, если по ходу чтения здравый смысл заставил засомневаться в правдоподобии лишь пару раз, то в финале… В финале три бьющих в глаза идиотизма вроде бы и создали трагедию с подтекстом, но в тоже время заставили вздохнуть, покачать головой и спрятать лицо в ладонях. Возникло ощущение, будто Бегбедеру изменила муза или же он написал концовку «на отвали». Возможно, автора поджимали сроки сдачи книги в печать или…?

- Кому-то было тяжело читать и «99 франков», и «Идеаль», потому что автор не стеснялся практически на всех без исключениях страницах расписывать что-то мерзкое, будь-то описание приёма очередной дозы наркотика или похабные кутежи. Мне же пришлось преодолевать себя, чтобы прочитать о российских похождениях так и не ставшего революционером сломленного человека, потому что по неизвестным мне причинам большая часть текста состояла из абзацев, занимавших не половину страницу и не страницу, а лист-другой безо всякой красной строки. Я, конечно, не профессиональный писатель, но с какой бы мрачностью не копался бы в себе персонаж, периодическое деление текста на удобоваримые абзацы — это что-то вроде элементарного и к тому же здорово облегчающего чтение правила хорошего тона для любого автора. Так что, как бы мне не понравилась дилогия, обличающая через Октава Паранго захватившие мир сначала рекламный, а затем и модельный бизнес, за такое вот оформление повествования вам, месье Бегбедер однозначный минус!

мама! / mother! (2017) США

На самом деле я не собирался смотреть этот фильм в ближайшее время. Просмотр был в планах, но... Не сейчас, когда-нибудь потом. Потом я увидел один отзыв, перебросился парой фраз с автором и загорелся! Судя по прочитанному отзыву и мнениям других людей фильм получился противоречивым и полным образных смыслов. Один зритель возмущался и отплевывался от бессмысленного сумбура, другой восхищался, потому что видел заслуживающий внимания смысл. Типичная, конечно, картина, но... Каким фильм увижу я? Что пойму и как восприму понятное? Стану после этого нахваливать фильм или критиковать труд Аранофски?

Spoiler:

Они всё поняли. Но каждый понял совершенно по-своему. (с)

Сразу скажу, что я не увидел бессмысленного сумбура. От начала и до конца передо мной прошла полная весьма спорных, простых и в тоже время замысловатых аллегорий история, состоящая из трёх взаимопроникающих друг друга слоёв. Именно трёх! Потому что, как говорят творческие люди, я так вижу.

Первый, самый, пожалуй, простой слой - это драма живущей в уединении пары. Он - то ли прозаик, то ли поэт, не то что бы знаменитый, но и не прозябающий в бесславии. Она - молодая домохозяйка, взявшая на себя ради творческого покоя обожаемого мужа практически всю работу по ремонту дома после разрушительного пожара. Она мечтает о тихой радости семейного очаге, об идиллии с мужем и ребенком, который ещё даже не зачат, но когда-нибудь радостное событие всё же случится. И он без сомнений хочет того же, но... При выборе между семьёй и творчеством, знакомством с новыми людьми и поклонниками он просто не может устоять и не склониться в сторону последнего, жертвуя женой, домом и всем, чем только можно.

Таким образом, в утрированном, гротескном стиле перед нами разворачивается одна из множества историй о мужчине и женщине, которые вроде бы и любят друг друга, но в тоже время их мечты и потребности настолько разные, что, если бы не метафоричность фильма, не миновать развода.

Второй, вполне для меня отчётливый, но подмятый иными подтекстами, а потому неполноценный слой буквально кричит о погибающей под пятой человека экологии. Человек здесь подобен саранче, волнами налетающей на первозданную гармонию матери-природы. Наплевать, сожрать, разрушить - это всё, на что способен наглый и никакой на самом деле не разумный, потому что безумный в своей ненасытности монстр. Там, где этот монстр пройдет, не остаётся ничего, кроме выжженного опустошения. Именно с этого пепелища мать-природа будет вынуждена начать всё с начала, чтобы прийти к тому же самому итогу и снова возродиться фениксом в тщетной надежде на лучший исход, на рождение истинного сына Земли.

И, наконец, третий слой. Самое спорное, самое мрачное, самое замысловатое вольное переложение Ветхого и Нового Завета, то есть по сути "Евангелие" от Даррена Аранофски. Имеющий глаза и хотя бы базовые знания об основных библейских эпизодах, да увидит убийство Авеля его братом Каином, религиозные войны, рождение Христа, приношение даров оставшимися за кадром волхвами, крестную смерть без креста, начало христианства ничем не отличимое от мгновенного, жуткого вырождения и сметающее всю мерзость с лица земли пламя апокалипсиса.

И всё бы ничего, если бы... Если бы авторское видение Аранофски не было бы таким смешением гностицизма, пантеизма и взятой из индуизма цикличностью всего сущего. Муж, открывшийся зрителю, как Бог-творец, вроде и любящий, терпеливый, милосердный и бесконечно щедрый, но в тоже время безвольный и беспомощный. Слабость созданного Аранофски образа в каком-то смысле отсылает к активной, волевой тьме и пассивному, слабовольному свету из "Мастера и Маргарита" Булгакова. Вот только, Михаил Афанасьевич хоть изменил в своём романе образ добра и зла, в сути своей свет и тьма всё же остались на своих позициях, когда слабость представшего перед зрителем в "маме!" Творца делает его соответствующим взятому из того же самого индуизма дуализму, смешивая в одно как любящего, милосердного и долготерпеливого Бога-Отца, так и равнодушного до страданий, жестокого, безжалостного и даже безумного гностического, Тёмного Демиурга.

В принципе, в такая концептуальная смесь-перемесь не уникальна, но, согласитесь, неплохой заворотец?

Проблемы фильма:

- Сотканный из библейских и заимствованных из других верований слой создаёт проблему одним своим существованием. В общем-то фильм вполне может понравиться атеисту-материалисту с развитым образным мышлением, потому что по ходу действия Аранофски опускает как Бога-Творца, так и верующих, превращая последних в конченых фанатиков без каких-либо исключений. По-настоящему верующих как православных, так и католиков фильм вполне может покоробить. Правда, траты нервных клеток можно избежать, если подойти к творению известного своей метафоричной замысловатостью и скандальностью сценариста и режиссёра, как к очередной попытке западного медиа смешать в одно религии и культуры не столько для какой-либо пропаганды и столкновения толп лбами, сколько для того, чтобы в очередной раз блеснуть на красной дорожке, получив в карман, а вернее на счёт в банке кругленькую сумму.

- Если вы не собираетесь оскорбляться и возмущаться также, как и не собираетесь кивать головой во время просмотра, выражая своё согласие с идеями автора, а просто-напросто хотите оценить "красоту игры", важно подойти к фильму правильно, чтобы не увидеть в нём несуразного калеку. Чтобы такого не случилось, ни в коем случае не надо выделять из общего смыслового переплетения какую-то одну составляющую, закрыв глаза на все прочие. Однобокое восприятие происходящего на экране неизбежно создаст впечатление, что вот в этой вот сцене всё так, как и должно быть, а вот уже следующей локации нет ничего, кроме бессмысленного бреда сумасшедшего. И только при совмещении в голове всего, в чём сознание увидит тот или иной мало-мальски вразумительный смысл, картина сможет стать бесподобный и гениальной или наоборот гадкой и неприемлемой, но и в том, и в другом случае понятной. И да, я знаю, что для многих я сейчас стал Капитаном Очевидность, но я всё равно не мог этого не сказать :)

PS: И снова два постера, потому что не могу я представить "маму!" каким-то одним.

Spoiler:

Фредерик Бегбедер, "99 франков" (2000)

Давайте на секундочку представим случайного человека живущего в любой стране хотя бы более-менее развитой стране. Он сидит в своей квартире или частном доме перед экраном телевизора. Буквально секунду назад он смотрел очередной эпизод своего любимого сериала или выпуск новостей, но сейчас перед его глазами... реклама!

Spoiler:

В обстановке только что завершенного евроремонта молодая, красивая женщина делится со зрителем своим счастьем от того, что в её жизни есть самое лучшее подсолнечное масло, самый вкусный, питательный и полезный йогурт, самая вкусная и аппетитная колбаса, самый качественный пылесос, стиральный порошок с самой удобной и надежной стиральной машиной. Женщина уступает место мужчине, которому не терпится рассказать о восхитительном лосьоне после бритья, домашнем инструменте и, конечно, автомобиле, от одного вида которого все соседи и коллеги будут умирать от зависти!

Одна реклама не вызовет никакого интереса и тут же забудется, другая увлечет и буквально врежется в память. Естественно, никто, кроме адептов секты надкусанного яблока, не вскочит с уютного кресла, чтобы побежать в магазин, вывернуть там свой кошелек и купить то самое, обязанное быть вкусным, питательным, качественным, но... Когда поход в супермаркет всё же состоится, ставший покупателем зритель не сможет пройти мимо прилавка с той самой, без всяких сомнений лучшей покупкой и не призадуматься о том, что в рекламе-то, наверное, не врут и оно того наверняка стоит, а, значит, нужно брать и идти к кассе, чтоб хотя бы на время стать счастливее бедолаги, у которого ещё нет, а, может быть, и не будет никогда заветного товара!

А теперь, пожалуйста, снимите розовые очки. Потому что, если вы этого не сделаете, успешный, но напрочь разочаровавшийся креатор, то есть сценарист рекламного агентства «Rosserys & Witchcraft» Октав Паранго осыпет вас градом пощёчин, а потом просто набьёт морду, облив потоком нецензурной брани, чтобы вы очнулись, открыли глаза, задумались и осознали что, зачем и почему собираетесь покупать!

"Вот так-то и завязывается длинная цепь рекламного презрения: креатор презирает агентство, агентство презирает рекламодателя, рекламодатель презирает потребителя, потребитель презирает себе подобных." (с)

Молодой, полный энтузиазма идеалист, ненавидящий и презирающий бизнес, сам становится его частью, чтобы попытаться сделать мир хотя бы немножечко лучше, совершить революцию изнутри! Конечно, его замысел терпит крах, а он сам приходит в отчаяние от осознания того, что и каким образом движет современное общество.

Если характеризовать "99 франков" в сравнениях, то книгу Бегбедера можно представить своеобразной смесью чёрной комедии "Волк с Уолл-стрит" с Леонардо Ди Каприо и "Исповеди экономического убийцы" Джона Перкинса. Особенно справедливым это сравнение становится с учётом причин, по которым ставший альтер-эго Бегбедера Октав Паранго взялся писать эту книгу.

Во-первых Октав открыто говорит о том, что хочет встряхнуть и разбудить ослепленного льстивыми обещаниями с экрана телевизора, из динамика радио и рекламных плакатов потенциального покупателя, готового уже раскошелиться на то, что ему на самом деле и не нужно. Во-вторых разочаровавшийся революционер-идеалист осознал, что буквально завяз в ненавистной ему системе, и потому засел за книгу, содержание которой должно подвигнуть боссов вышвырнуть его из агентства. Именно так, потому что уходить по собственному желанию, означает признать своё поражение в противостоянии с системой, а Октав ни за что на свете не хочет бросать своё знамя свободы к ногам глобального бизнеса! И, наконец, развращённый системой, но всё же хранящий в глубине души искорки идеалов хочет просто-напросто исповедаться перед читателем.

Собрав в кучку все три причины, Октав выворачивает наизнанку прогнившие нутро великолепной снаружи, но аморальной, омерзительной, насквозь лживой, полной похоти, цинизма, алчности и эгоистичного расчёта системы. Системы, которая из кожи вон лезет, чтобы уверить потенциального покупателя в том, что работа производителя, то есть рекламодателя и рекламного агентства происходит исключительно во имя пользы, радости и счастья простого человека, когда на самом деле... На самом деле боссы мировых брендов давно поставили выкачивание прибыли на максимум, выкидывая на прилавки не всё более и более качественное, а всё более и более новое, в новой, яркой упаковке, щеголяющее цифрой, обозначающей якобы революционную, с до того невиданными и немыслимыми преимуществами версию трудов химиков, кулинаров, инженеров, программистов и дизайнеров, обязанное стать мечтой для тех, над чьей головой потрудились рекламные агентства. Потому что, если ставить на качество, и расходов на производство продукта больше, и однажды отоварившейся покупатель когда ещё вернется к прилавку, чтобы сменить старое новым. Нет, максимальный профит здесь и сейчас! И завтра, во что бы то ни стало нужен максимум из кошелька потребителя! И послезавтра! 365 дней в году и вечно! Кто-то против? Что-то там вещает о совести? Вот ведь примитивный пережиток допотопных времён, не способный осознать тенденций.

Вместе с Октавом читатель посетит совещания, на которых каждый из работников стремится подсидеть коллегу, чтобы выслужиться перед боссом. Затем погрузиться в работу корпящих над разными версиями сценария креаторов, которым за один удачный титр, то есть слоган впоследствии отвалят столько денег, сколько никогда в жизни не видывал добропорядочный гражданин. Потом погуляет по солнечным пляжам и проспектам Майами, наводнёнными слетевшимися со всех концов земли работничками рекламных, модельных и других агентств вместе с множеством других сорящих деньгами и знающих толк в самых разных извращениях особ. Вы даже заглянете на церемонию вручения международного фестиваля рекламы в Каннах, куда помимо номинированных в тех или иных категориях креаторов прибудет великое множество мультимиллионеров и миллиардеров, владеющих уже известными и ещё только набирающими силы, амбициозных брендами.

И раз уж книга задумывалась рассказом не только о рекламной индустрии, но и об одном маленьком человеке внутри всей этой свистопляски, постарайтесь не потерять его, чуть менее, чем полностью, завязшего в хищном болоте, обретающего против своего желания успех. а затем теряющего всё. Да и возможно ли вообще стать частью безжалостной системы, а потом, не потеряв себя, развалить её изнутри? Или система неизбежно изменит наивного идеалиста, либо перевернув все его устремления с ног на голову, отвратив от прежних идеалов, пропитав соблазнами, либо оставив от человека действующую на автопилоте оболочку с потерявшей управление, обессилевшей, разочаровавшейся вообще во всём личностью внутри?

Минус у книги только один - неприемлющий нецензурной брани, обильного цинизма, такого же обильного описания всяческого похабства и регулярного употребления наркотиков читатель может сплюнуть и даже не отложить, а с отвращением и омерзением отшвырнуть книгу, черкнув себе в памяти никогда более не прикасаться ни к какому творчеству Бегбедера. И спасения от этого нет ни в одной из глав! Всё, о чём я только упомянул, размазано ровным ровным слоем едва ли не первой и до самой последней страницы. Либо мы читаем, как сам Октав перемежает срыв покровов с глобального рекламного бизнеса с потреблением очередной дозы кокса, от которого у него по утру немеет нос, и тестированием всех поз Камасутры сначала со своей пассией, а затем с элитной проституткой, либо тем же самым дома, на работе, в номере отеля, на пляже, у бассейна, да и вообще везде, где захочется, занимаются его коллеги, сотрудники других рекламных агентств и прочие, способные позволить себе оттянуться таким образом.

С одной стороны гадко и не просто гадко, а до такой степени, что буквально задыхаешься от вони аморальности, какой пропитана жизнь так называемых успешных людей, с другой стороны... Читатель хотел познать изнанку мира гламура, в котором текут реки из сотен миллионов и миллиардов франков, евро, долларов и прочих валют? Так получите и распишитесь! Иными словами, всё, что ни есть, в книге отвратительного, абсолютно органично. Поэтому, книга не столько для тех, кого интересует как так рекламщики по заказу финансовых воротил ведут к прилавкам толпы легковерных, сколько для тех, кто в силах выдержать близкое знакомство со стоящим в ослепительном свете прожекторов, разодетым в сверкающие одежды хитроумным, гниющим монстром.

ps. Как уже разок бывало, загружаю две обложки. Первая была в моём fb2, вторая больше подходит по смыслу.