Барбара Абель, «Невинность палачей» (2015)

Хорошо книгу назвали. По всем правилам маркетинга сочетали несочетаемое, чтобы покупатель точно мимо не прошёл! Пусть покупатель удивится, нахмурится и даже поморщится, потому что название жутким вышло. Только взглянешь, и невольно чувствуешь отторжение. В голове сразу возникают какие-то злобные морды, готовые прикончить кого угодно каким угодно способом и после этого настаивать на своей невинности. Но против лома нет приёма и, если покупатель сразу не пошёл прочь от книги, скорее всего краткое описание всё-таки не останется без внимания, а там и заработанные тяжким трудом уйдут из кошелька на кассу. Естественно, громкие слова напечатаны большими буквами исключительно ради прибыли, но книга всё-таки не о каких-то конченных ублюдках, а о самых обычных людях, попавших пусть и в чрезвычайную, потенциально фатальную, но в тоже время самую обычную ситуацию.

Spoiler:

Сколько раз по всему миру одиночка-наркоман захватывал заложников в магазинах, чтобы добыть деньги на дозу? Много. Так много, что даже суперпрофессионал ограничится лишь приблизительным числом. И нет такого человека, который бы хотел оказаться под прицелом зависимого от того же героина или любого другого наркотика. Стоит только дёрнуться пальцу на курке и потечёт кровь. Кто-то будет ранен или даже убит. Был человек и нет человека. Как же закончится это жуткое и одновременно до невозможности банальное действо? Да, наверное, всё закончится также, как заканчивалось тысячу раз в другом месте в другое время? Быстро нажав кнопку под прилавком, кассир вызовет полицию, стражи порядка прибудут на место, начнут переговоры, по ходу которых преступник сломается и капитулирует или разойдётся до такой степени, что будет убит спецназом во время штурма. Заложникам окажут помощь, возьмут у них показания и отпустят восвояси. Пройдет немного времени и жизнь бывших некогда на волосок от смерти вернется на круги своя. А те, кто узнал о происшествии из новостей, но не был связан ни с кем из уже бывших заложниками, и вовсе обо всём забудет, будто ничего и не было.

Но что, если обезумевший от наркотической ломки парень запустит эффект домино, станет тем маленьким камешком, который сорвёт лавину, вызовет цепную реакцию кошмара? Кошмара, который поставит точку в жизни одних и перевернёт жизнь других. На что способен бывший с утра добропорядочным гражданином, а ещё минуту назад невинной жертвой, чтобы избавиться от ужаса, порождённого вовсе не вооруженным грабителем, а его собственной, самой обычной, казалось бы, жизнью? Ведь тот же самый человек в мирной череде дней будет ходить из угла в угол, кусать ногти, страдать от сомнений, страха и стыда, но никогда не додумается, а, если додумается, то уж точно не решится на то, к чему в одну минуту и даже в один миг подтолкнёт пребывание рядом со смертью. Потому что одно дело, когда ты стоишь в чистом поле рядом с кем-то, кто доставляет тебе массу неприятностей, другое — когда стоишь с тем же человеком на краю глубокой пропасти.

Одним удаётся совершить преступление и спокойно, вне подозрений прожить годы или даже десятилетия, другие, поддавшись импульсу, перешагнув черту, попадают из огня да в полымя, получая вместе с мимолётным удовольствием освобождения от висевшего чёрт его знает сколько времени на душе груза легион новых страхов. Может быть, стоит остановится, успокоиться и отдать себя правосудию? Или совершенное по импульсу не стоит того, чтобы лишаться свободы, семьи и благополучия? Сожалеешь ты о произошедшем или нет - борись! Если понадобится, борись любой ценой и любыми средствами, перешагивая через головы кого бы то ни было, потому что, в конце концов, каждый сам за себя!

Кровь стучит в висках, голова идёт кругом, рискуешь, рискуешь и снова рискуешь, потому что тебе и так уже досталось по жизни, а, значит, имеешь право на счастье! Правда, куда и в каком состоянии придёт человек, если движущая им решимость — это гремучая смесь из рождённой в прошлом боли, отчаяния, страха быть арестованным и ужаса от самого себя. И никакого счастья таким образом, естественно, не добьёшься, зато наверняка запутаешься, как муха в паутине собственных ошибок. Потом, уже в наручниках, только и будешь вспомнить о том, как ещё вчера всё, за исключением каких-то пары мелочей, было в полном порядке и ничто не предвещало беды. А, может быть, и того не будет, потому что чем больше человек себя накручивает, тем ближе становится тот самый конец, которого так хочется избежать.

По идее Барбара Абель написала эту книгу для тех, кто живёт строгими моральными принципами, рассматривая мир в чётком контрасте чёрного и белого, меж которыми виднеется тоненькая, как ниточка, полоска серого. Похвальное, созидающее, благородное, совестливое и потому достойное всяческого уважения, а затем и восхищения добро против разрушительного, подлого, жестокого, эгоистичного зла, к которому в принципе не может быть применимо никакого понимания или снисхождения. Понять и простить можно только что-то мелкое, бытовое. Естественно, при условии, что виновник сразу или вскоре попросит прощения. В противном же случае и говорить не о чем! Об уголовных преступлениях, о кражах, похищениях одного или более человек, захвате заложников и убийствах говорить тем более бессмысленно! Этому нет и не может быть никаких оправданий!

С одной стороны строгие, жёсткие моральные принципы — это очень хорошо, с другой же стороны бескомпромиссные убеждения — это катастрофически плохо! Разделив мир моральным скальпелем на чёрное и белое можно сотворить столько же добра, сколько и зла. Потому что как бы ни были просты известные с детства прописные истины, человек со своими слабостями и упорством, мечтами, страхами и нуждой в полном возможностей и опаснейших ловушек мире гораздо сложнее.

Именно поэтому писательница совместила жанр триллера с психологической драмой, дав возможность читателю побывать в голове каждого участника развернувшихся в парижском мини-маркете и уже вне его стен событий. Кажущееся со стороны внезапным, мерзким, бесчеловечным и, если уж на то пошло, безумным станет или, по крайней мере, попытается стать понятным и уже не таким однозначным, как раньше. Чёрный и белые цвета никуда не денутся, но границы серого могут раздвинуться, породив множество оттенков. Оттенков, в каждом из которых так сразу и не разобраться, чтобы разделить слившихся в одно невинную жертву от палача, а потом ещё подумать о разнице между духом и буквой закона.

Кто дочитал до этого места, тот, наверное, понял, что я накатал весь этот текст, потому что книга мне понравилась, но идеальной я её назвать, естественно, не могу. Что не так? Для того, чтобы персонажи получились хотя бы более-менее живыми даже самый гениальный писатель должен описать их не только в настоящем времени, но и в прошлом. Даже, если кажется, что мотивация человека целиком и полностью отталкивается от того, что случилось вот-вот, корни чувств и действий всё равно нужно искать в минувших днях.

В основном мадам Абель не оставила своих персонажей без предыстории. Часть образов получила фундамент, уходящий в былое буквально на несколько часов, пару дней или недель. И этого в общем хватило, потому что ничего такого масштабного автор своим персонажам не приписывает. Другие персонажи опираются уже на несколько десятков, полных проблем, потерь и испытаний лет. Естественно, описание двух-трёх десятилетий проходит в стиле «галопом по европам», но иного в контексте сюжета, где психологическая драма совмещена в единое целое с напряженным действием, и не нужно. Вот только оказавшийся чернокожим, послуживший спусковым крючком всей заварухи, паренёк остался практически ни с чем.

К слову, цвет его кожи не рождает по ходу действия никаких рассуждений о толерантности или же наоборот о множестве нахлынувших в старушку Европу эмигрантов из стран Африки или Ближнего Востока. Ощущение, что парень стал чернокожим просто для галочки. И наркоманом юный Жо, он же Жоаким Фалле стал, судя по всему, для галочки. Потому что Барбара Абель отлично и подробно описала ломку, с последующим отчаянием, которое и толкнуло его на ограбление, но вот о причинах зависимости не сказала ровным счётом ничего! Проблемы в школе? Непорядок в семье? Или бедственное положение, а иначе говоря, нищета заставили Жо искать работу, чтобы поддержать семью, но ничего не вышло? Воля сломалась и вместо внесения вклада в общую копилку получилось обратное, разделившее его с семьёй? Я не имею ничего против того, чтобы пожалеть наркомана. Но раз уж автор завела разговор об оттенках серой морали, то хочется узнать о мальчишке что-то, кроме возраста, зависимости от «дури» и наличия мамы, которая сначала не ответила на его звонок, а потом несмотря ни на что всё-таки перезвонила.

Абель смогла описать истоки старческой язвительности и проблемы, с которыми приходиться жить впавшим в маразм старикам и их семьям. Книга затронула темы физического насилия в семье, ссор на почве пубертатного возраста, супружеских измен и душевной болезни по потере ребёнка. И осознание окружающими не абстрактного зла, а человека, не взрослого мужчины, а ещё мальчишки, у которого есть переживающая за него мама — это хорошо, но вот подоплёка подростковой наркомании, стремления уйти от оказавшейся слишком сложной жизни в искусственный кайф, своей реализации в книге не нашла. Насколько досадно это упущение или оно не имеет значение вовсе — решайте сами.

Охотник за разумом / Mindhunter (2017) США

Сериал на основе реальных событий возникновения в ФБР отдела бихевиористики, сотрудники которого призваны анализировать и систематизировать психику серийных убийц, маньяков-извращенцев во имя их скорейшей поимки и предотвращения новых жертв.

Spoiler:

— Не могу назвать себя сериаломаном. Скорее уж из всех, сыплющихся на голову сериалов я смотрю лишь малую, даже очень малую часть. И всё же не могу не сказать об идущей сразу после традиционного пролога, одной из самых атмосферных среди мной виденных заставок.

Мы словно бы снова и снова готовимся брать интервью у очередного психопата-садиста. Не спеша заправляем магнитофон лентой со свежей бобины, аккуратно нажимаем кнопки, регулируем микрофон и собираемся с духом и с мыслями, чтобы постараться быть объективными, когда в голове мелькают картины с места преступления.

— Кто-то может со мной не согласиться, но по моему «Охотник за разумом» можно назвать одним из самых реалистичных сериалов за последнее время. Для меня это очень важно, потому что чем больше живу, тем больше начинаю ценить реализм как в жанре драмы, так и в большей или меньшей степени оторванной от реальности фантастике, мистике и фэнтези. Чтобы не было выспренности или, крайней мере, она не переходила бы черту, за которой попросту противно. Чтобы слова и действия персонажей были бы вменяемы, а не подчинялись бы несуразной авторской хотелке, да спущенных сверху маркетинга, то есть прибыли ради указания боссов. И хотя я понимаю, что в большинстве случаев киношники не могут без хотя одной-двух капелек пафоса, всё равно жму руку тем писателям, сценаристам и режиссёрам, что пишут и снимают без отрыва от земли в облака. Если же с Вашего угла зрения всё почти наоборот и «Охотник за разумом», если не пересекает, то, по крайней мере, не так уж и далеко от черты, отделяющей удовольствие при просмотре от неприязни, ткните меня носом в комментариях.

— Сериал не для слабонервных. Потому что, хоть сами извращения в основном остаются за кадром, не у каждого получиться воспринимать серийного убийцу своеобразной жутковатой головоломкой, когда он спокойно сидит и наговаривает свои воспоминания в магнитофонную запись. Вот приговорённый к пожизненному заключению начинает расписывать процесс расчленения одной из жертв и возникавшие в этот у него чувства, а потом говорит, что это случилось потому, что над ним издевалась авторитарная мать или ещё более авторитарный отец, или его психика была изувечена кем-то ещё, или никто ни в чём не виноват, просто так случилось. Будет ли вам в это время интересно наблюдать как кирпичик за кирпичиком рождается ныне уже доказавшая свою полезность и важность методика или вы будете испытывать неконтролируемое отвращение? От этого будет зависеть станете ли вы смотреть дальше и ждать второй сезон или закроете видеоплеер, сотрёте файл и постараетесь забыть об увиденном и услышанном.

— Действие сериала развивается медленно, без спешки. Это может быть испытывающим терпение минусом или наоборот плюсом для того, чтобы подумать. Подумать об опасности тропы, которая погружает идущего по ней официально уполномоченного профессионала в сознание, с удовольствием пролившего кровь и оборвавшего столько-то жизней, психопата. И вместе с этим подумать о том, как общество само рождает свои кошмары. Кошмары, которые вряд ли обернутся против тех, кто их породил, направив свои извращённые потребности на тех, кто вообще никакого отношения к психопату и его семье не имеет. Одних бытовые склоки закаляют, других делают неврастениками, третьих доводят до самоубийства, четвертых превращают в непостижимых чудовищ со всеми трагичными и необратимыми вытекающими.

— Основные персонажи сериала созданы на основе реальных прототипов. И это очень хорошо! Кастинг выполнен просто на отлично! Причём, восхищаться сходством приходиться не столько по отношению к главным положительным персонажам, сколько к актёрам, подобранным на роль тех самых маньяков-садистов-извращенцев. Больше я ничего не скажу, смотрите сами. И во избежании проблем благодарствую LostFilm.tv за интереснейший материал, из которого заимствованы фотографии.

http://www.lostfilm.tv/news/id6131/

Слева направо: основанный на образе реального агента Роберта Ресслера, воплощённый актёром Холтом МакКэллани агент Билл Тенч; созданная на основе консультанта ФБР, доктора Энн Бёрджесс, сыгранная Анной Торв доктор Венди Карр; и созданный на основе агента Джона Дугласа, сыгранный актёром Джонатаном Грофом агент Холден Форд.

Убивший сначала бабушку с дедушкой, затем мать и регулярно расчленявший девушек Эдмунд Кемпер — актёр Кэмерон Бриттон.

Изнасиловавший и убивший восемь медсестёр, Ричард Спек — актёр Джек Эрди.

К кастингу вопросов нет, а вот к сценарию один вопросец имеется… Я не знаком с биографией стоящих у основания поведенческого отдела ФБР агентов и поэтому не могу судить сколько сценаристы навыдумывали отсебятины. Была ли доктор Энн Берджесс, послужившая основой для создания сыгранного знакомой многим зрителям по сериалу «Fringe» Анной Торв образа Венди Карр, лесбиянкой? Если да, то так тому и быть. В противном случае персонаж Венди помимо основной роли в сюжете выполняет ещё и функции рупора обязательной в наши дни толерантности, вещающей в данном случае не только об ЛГБТ, но и тщательно скрываемом за маской профессионализма феминизме. Зачем? Чтобы было.

— Есть книги, фильмы и сериалы, которые читаешь и смотришь, чтобы узнать как там оно будет дальше и что случится в конце? Противоположность им та литература и продукты кинопрома, в которых финал очевиден практически с самого начала, но интереса от этого меньше не становится, потому что хоть интриги-то никакой и нет, но важен сам процесс развития сюжета. Вот также и с «Охотником за разумом». Агент Холден Форд пытается отстоять свои мысли, свою методику, свою работу перед начальством, коллегами как из ФБР, так и из других правоохранительных ведомств, но зритель хоть и вроде бы переживает, но в тоже время хранит спокойствие. Сериал выдаёт напряжение, намекая на то, что отдел могут и закрыть, потому что слишком уж дурно пахнут слова и действия стража закона запросто так беседующего с опаснейшими сумасшедшими, а зритель по прежнему вроде бы и переживает, но всё равно не так, как мог бы. Потому что агент Форд неизбежно всё отстоит и докажет, а затем, по прошествии лет, получит заслуженное уважение и авторитет. И отдел, конечно, не исчезнет, но будет развиваться и расширяться, а по прошествии лет станет заслуженным и признанным, как и стоявшие у его основания люди.

Впрочем, если сериал затянет, заранее известный финал всё равно не будет иметь значения и не испортит ожидания, также, как и в случае с другими постановками на основе реальных событий.

Ха Кхань Линь, «Девушка из бара» (1973)

Я не планировал читать эту книгу. В один из дней она попалась мне на LiveLib и я не смог пройти мимо. Возможно, я чего-то не знаю, не слышал и пропустил, но фильмов и книг, дающих взгляд на вьетнамскую войну с американской стороны более, чем достаточно. В одних случаях присягнувшие звёздно-полосатому флагу солдаты и представители других профессий рисовались героями, вставшими на пути мирового зла по имени коммунизм. В других наоборот был мирный, пацифистский посыл и сожаления как о мире, страдавшем и страдающем от алчных амбиций дельцов и правителей, так и об уничтоженных, изувеченных, лишенных крова и сошедших с ума по обоим сторонам баррикад во Вьетнаме и вообще во всех, страдающих от войн уголков Земли. А вот взгляд с вьетнамской стороны надо днём с огнём искать.

Spoiler:

Поначалу, прочитав описание, можно представить себе социальную драму едва ли не с самого начала совмещённую воедино со шпионской борьбой за независимость Вьетнама от заокеанского контроля. Нет. «Девушка из бара» — это охватившее два города — Хюэ и Дананг — полотно, на котором не мазками краски, а словом написана картина народного, бурлящего гневом, сметающего все преграды с пути сопротивления американской экспансии и всем её местным эмиссарам. Реальные события перемежаются вымышленными и от края до края, двумя красными нитями проходят две судьбы — студента-медика Кхиета и оставшейся без отца с матерью, одной с маленьким братом против всего мира девушки Тхюи.

Поначалу Кхиет и Тхюи связаны с подпольем и бушующим на улицах и площадях народом исключительно косвенно. Отец Тхюи ушёл воевать в Северный Вьетнам, мать арестовали, а она сама едва не покончила с собой, сбежав из дому жестокого капитана Хюйена и его болезненно-ревнивой жены. Пожив в деревне у тётушки Зьеу, Тхюи покидает старушку, чтобы уберечь её вместе с односельчанами от расправы и попытаться самостоятельно заработать деньги в одном из крупнейших городов Вьетнама — Дананге. Мегаполис оккупированной страны ослепляет великолепием огней, манит возможностью осуществить мечту, но близкое знакомство с ним оборачивается для девушки настоящей пыткой, испытанием на прочность души и тела. И прежде, чем Тхюи найдёт свой угол и своё призвание, ей предстоит жить сначала в каморке под лестницей в богатом доме, а затем и вовсе на улице, под открытым небом, палящим солнцем и проливным дождём.

Кхиету, бывшему патриотом в душе, но выбравшему молчание ради учёбы с последующей медицинской практикой, предстоит свой путь до точки невозврата, когда он будет уже не в силах посвящать себя становлению врачом в городской больнице и примкнёт к подполью. Стоят ли две, воплощённые в ровных строчках текста судьбы друг друга в плане глубины драмы и масштаба трагедии? Нет. Кто-то может со мной не согласиться, но история никому по сути не нужной девушки-сироты, не жившей, а выживавшей не столько ради себя, сколько ради маленького брата, в царящей на дне общества грязи и в презрении на голову сильнее, пронзительнее и трагичнее выбора молодого медика между аполитичной карьерой и рвением к общему делу.

Как объективно описать «Девушку из бара» в целом? Множество исторических драм писалось исключительно на основе свидетельств живших в те дни и архивных источников, когда сами авторы либо вообще впервые открывали для себя тему, либо кое-что уже знали, но вынужденно расширяли свои знания для большей достоверности текста. Ха Кхань Линь наблюдала конфликт изнутри и потом лишь дополнила чужими свидетельствами то, что видела, слышала и пережила сама. Поэтому книга даже не пытается подать ситуацию от нейтрального третьего лица. Нет, автор сознательно буквально пропитала, если не все, то большую часть страниц тем революционным пылом, каким жили в те годы вьетнамские патриоты!

Правда, даже с тем личным, что автор передала через страницы своей первой книги, не имеющий прямого отношения к революции и классовому расслоению текст, не раз и не два, становится откровенно выспренным. Одним такая насыщенность высоким штилем будет самый раз или, по крайней мере, не вызовет такого уж сильного отторжения. Другим, к сожалению, может стать невыносимо после первых же глав. Здесь бы и раскритиковать автора, только прежде, чем это сделать нужно вспомнить не только факт присутствия в мировой истории войны во Вьетнаме, но и годы, когда происходили те события, а затем была написана и издана эта книга. Годы, когда пусть не все, но многие писатели не говорили со своим читателем, а вещали ему чёрными буквами с белых страниц! Иными словами, «Девушка из бара» соответствует своему времени и уже от самого читателя зависит получать от этого удовольствие, испытывать отвращение или фильтровать, чтобы выделить главное.

Поэтому книга вполне может понравиться тем, кто читает ради эмоций, а не построения в голове логических схем, ради персонажей, а не сколь-угодно важных, масштабных, да ещё и по сути не вымышленных, а реальных событий. Да-да, несмотря на весь пафос, смотрящие на читателя с той стороны бумажного листа горящие глаза революционера, несмотря на всё самоотречение персонажей во имя освобождения страны от американцев и установления народной власти «Девушка из бара» не о войне, не о большой политике и не об открытом противостоянии толп на площадях и тайной борьбе подполья с планами Вашингтона.

Нет, при всей политической ангажированности литературный дебют Ха Кхань Линь всё-таки об одиночестве, беспомощности перед другими людьми и большим миром, крайней нужде и о той крайности, на какую может пойти даже чистейшей души, благородный человек ради своего выживания и выживания близкого. А также о важности взаимопонимания и взаимопомощи страдающих от одной и той же беды, но всё равно грызущихся меж собой по мелочам на радость готовым не то что подставить ножку, но втоптать в грязь и сломать, воспользовавшись малейшей слабостью.

Филипп Майер, «Американская ржавчина / American Rust« (2009)

Америка. Соединённые Штаты Америки. Какие ассоциации? Статуя свободы? Сверкающие днём на солнце и множеством ламп дневного света по ночам небоскрёбы? Ещё, конечно, уютные, окружённые зеленью, двухэтажные коттеджи, те самые, над дверью которых смело можно крепить табличку с надписью «Американская мечта»?

Но раз есть фасад, за который ни перед кем не стыдно, есть и задний двор, о котором, если не все, то многие знают, но лишний раз показывать царящий там беспорядок и закинутую в дальний угол рухлядь всё равно не хочется. В один из таких дальних, словно бы забытых обществом, зарастающих бурьяном и заваленным проржавелым старьём уголков США мы и отправимся. Потому что каким бы блистательным и великолепным не был бы фасад, мы не можем говорить, что узнали страну до тех пор, пока не заглянем на задний двор к людям, озабоченным не карьерным ростом, а тем как бы свести концы с концами, чтобы хотя бы не умереть с голоду.

Spoiler:

Бьюэлл — маленький городок в штате Пенсильвания, живущий за счёт сталелитейного завода. Раскатанная станками в ровную полосу расплавленная сталь создавала рабочие места и всё было хорошо. Время шло, прибыль исправно текла на счета в банке и в бумажники, но техника изнашивалась, а собственники даже и не думали о ремонте или замене отработавших своё агрегатов. Использовать ресурс до последнего! Получить максимум прибыли здесь и сейчас! А вот потом уже можно что-то решать и как-то действовать.

Последствия ждать себя не заставили и совсем скоро случилась авария, жутким образом отнявшая жизнь у нескольких рабочих и оставившая ещё одного с парализованными до конца дней ногами. Вскоре завод закрыли и это было начало конца Бьюэлла. Серьёзной работы не осталось, но банки всё равно требовали выплат. Одни кинулись прочь из города, другие покончили с собой в порыве отчаяния, третьи остались, сжав зубы, цепляясь то за одну, то за другую мелкую работёнку и промышляя браконьерством, чтобы было что положить в тарелку на завтрак, обед и ужин.

И хоть Бьюэлл — городок маленький, очевидно, что проблемы его жителей — это часть большой политической и экономической мозаики. И раз так, то насколько «Американская ржавчина» политически ангажированна? На самом деле немного. Вот, например, я, живущий в 2018 читал те несколько абзацев, где персонажи Майера, в буквальном и образном смысле, потрясают кулаками в сторону властей и невольно вспоминал пункты предвыборной программы нынешнего президента США Дональда Трампа. Создание рабочих мест, засилье эмигрантов, тьма импортных товаров, подминающих под себя американские продукты, изделия и ресурсы, а также ассорти региональных войн по всей планете, из-за которых здоровые мужики погибают где-то там вместо того, чтобы работать и наводить порядок в своей стране. Всё то, что не даёт вздохнуть полной грудью так называемому «ржавому поясу» Соединённых Штатов. И всё же в этих строчках живёт не столько гнев народный, сколько усталость, бессилие и горькая обида на принимаемые в высоких кабинетах решения.

Жаль, тебя не было здесь в семидесятые, Бад. Едва ли не каждые три года департамент покупал новые патрульные машины, с двигателями “корветт”. А потом наступили восьмидесятые, а потом мы не просто потеряли работу, но у людей вообще не осталось в жизни ничего хорошего, негде проявить себя. И надо радоваться, если есть шанс возить шваброй или выносить горшки. Мы откатываемся назад как нация, возможно впервые в истории, и виной тому не подростки с зелеными волосами и железяками в носу. Меня лично это не коснулось, но невозможно отрицать тенденции. Настоящая проблема в том, что у среднестатистического гражданина нет работы, в которой он мог бы реализоваться. Потеряешь гражданина – потеряешь страну.

Каждый, открывший книгу, должен понимать, что чтение предстоит вовсе не весёлое. И дело даже не во множестве заколоченных дверей и окон, за которыми когда-то, ещё совсем недавно кто-то жил и о чём-то мечтал. Дело и не в пожирающей, почти покинутый людьми город, зелени с раскиданным тут и там ржавым барахлом. Постапокалипсис, существующий всего-то в нескольких десятках километрах от бурлящей жизнью и высокими технологиями цивилизации, всего лишь декорация для великого множество ошибок.

Кто-то, не долго думая, уехал пытать счастья в другом, подобном Бьюэллу, городке или в мегополис, но вернулся ни с чем. Возможно, не стоило и уезжать? Но вот кому-то другому повезло выбраться из нищеты, став успешным человеком, своим для большого мира! Вот только, семья счастливчика так и осталась в богом забытой глуши. И все проблемы, какие были в родных стенах, только умножились, вплотную подобравшись к точке невозврата, когда при всём желании ничего уже не изменишь. Хочешь или не хочешь — принимай последствия, в том числе и трагические. Кто-то мог покинуть малую родину, мог пройти по верной, открытой добрыми людьми дороге, но почему-то решил повременить, подумать, набраться смелости, а потом прошло время и стало поздно. Можешь хоть об стенку головой в буквальном смысле биться, но той возможности, что была, уже и след простыл, а новой нет и уже, наверное, никогда не будет.

Ошибки на ошибках. Везде. Всюду. У всех. При этом каких-то особых пороков в «Американской ржавчине» нет. Балансирующий на краю пропасти забвения городок не ощущается такой уж мерзкой клоакой, на улицах которой живёт порождённая как отчаянием, так и почти совсем исчезнувшей полицией вседозволенность. Конечно, здесь достаточно наркоманов и сброда, готового запросто и без сомнений всадить нож под рёбра. И всё же, Бьюэлл — это скорее местечко, где люди быстро или медленно, но неотвратимо поглощаются, исчезают в двух болотах одновременно. Принявшая эстафету у закона джунглей экономика отбирает у человека всё, что у него есть, а собственные слабости добивают, заставляя изо дня в день наблюдать собственный конец.

Он не отрывал взгляда от точки между глаз Шведа, даже когда шар уже вылетел из руки. Целился. Сконцентрировался, чтобы попасть туда. Пытался припомнить руки Шведа, держал ли он оружие, но, похоже, нет. Ничего в руках не было. Безоружный человек, самые страшные слова. Зачем ты швырнул в него эту штуку? Потому что увидел его лицо. Потому что не мог бросить в мексиканца – задел бы Поу. Мексиканец прижал нож к горлу Поу, но убил ты не его. Тот, что умер, просто стоял в стороне.

Вот оно, объяснение. Свой в обмен на чужого. Мертвый Швед против живого Поу. Десять мертвых шведов или сотня. Сколько угодно, если это враг.

Вот также, как обезлюдевший, заросший сорной травой и забытый большим бизнесом Бьюэлл оказывается всего лишь декорацией для драматичного сплетения идущих каждый в свой тупик судеб, так и прожигающие дни до неизбежного прибытия на конечную остановку люди в свою очередь превращаются в основу, на которой развивается своеобразная, современная, американская версия «Преступления и наказания». Только, если Раскольников после убийства старухи-процентщицы не находил себе места, кидаясь от желания представить себя на всё право имеющим сверхчеловеком к горькому раскаянию маленького, смертного человечка, у Майера всё несколько иначе.

Взрослый, да ещё и перешагнувший средний возраст человек ещё может смириться и дожить остаток дней своих в богом забытом городке, а подросткам, молодёжи смириться куда сложнее, а то и вовсе невозможно. Одни станут наркоманами и бандитами, другие попытаются сбежать. Но что, если, едва ступив за порог, беглецы столкнутся с бандитами, которые не пожелают разминуться, чтоб каждый пошёл своей дорогой? Что, если один беглец испугается и убежит, оставив друга на произвол судьбы, но затем всё же вернется и точным броском камня убьёт одного из нападавших? Необходимая, совершенно естественная и правильная самозащита? Или убийство даже последнего бандита — это всё равно убийство? И что делать после этого? Не раздумывая, явиться с повинной? Или вернуться домой и хотя бы какое-то время жить так, будто ничего и не было? Быть может, всё обойдётся? Или лучше сбежать, скрыться, чтоб хватились, но ничего бы не нашли, попытались бы найти, да не сумели, а потом бы успокоились и забыли?

Именно такой выбор встаёт перед щуплым, мечтающим стать астрофизиком Айзеком Инглишом и его другом, драчливым верзилой, некогда потерявшем шанс начать карьеру в американском футболе Билли Поу. Переговорив меж собой, друзья решают разойтись по сторонам. Мечтавший распрощаться с Бьюэллом, затаивший обиду на отца и сестру Айзек уходит в манящие дальние дали, а спасённый метким ударом друга, в общем-то и не горевший желанием бежать, даже из такой дыры, в какую превратился городок, Поу возвращается домой. Совсем скоро выбор каждого превратится в самое настоящее и очень серьёзное испытание.

Он направился вдоль железнодорожных путей, ведущих от завода, прочь от города и старой школы, прочь от дома Поу. Прошлое быстро скрылось из виду. Насыпь узкая, извилистая, вырезанная в склоне холма, густой лес подступает с обеих сторон, звук шагов разносится далеко-далеко. Малыш по-настоящему отправился в путь. Одинокий сейчас, как и тогда, когда пришел в этот мир. Самое глухое время – дневные существа еще спят, а ночные уже угомонились. А Малыш все идет. В Калифорнию. В тепло своей собственной пустыни.

Айзек уйдёт далеко! Очень далеко для подростка с рюкзаком за спиной. Молодость будет шептать ему о романтике побега, а горечь толкать вперёд, всё дальше и дальше. Вокруг него раскинутся неизведанные просторы и это будет прекрасно! Порвать оковы, забыть запреты, вырваться из клетки, чтобы пойти, а потом поехать автостопом или даже запрыгнуть «зайцем» в один из вагонов грузового поезда. Из города в город, из штата в штат, назло всем ветрам и тем, кто остался там, где тебя уже нет! Тем более, что возвращение чревато арестом и поэтому выбора-то вроде как не остаётся.

Надо ли говорить, что казавшееся прекрасным путешествие совсем скоро превратится в отчаянную борьбу одинокого парнишки за выживание среди тех, кому до него нет никакого дела? А в это время шестерни закона всё-таки пришли в движение и известный горячим нравом Билли Поу пошёл по этапу по обвинению в убийстве. Потому что закон есть закон. А также, потому что новому окружному прокурору очень нужно прописать в послужном списке чью-нибудь поимку с последующий смертным приговором.

И пока где-то там Айзек познает разницу между реальностью и грёзой, Поу предстоит кое-что не менее серьёзное. Потому что быть известным по округе драчливым бугаём — это одно, а вот попасть за решётку, терпеть презрение, жестокие побои или влиться в тюремную, уголовную среду, стать среди них своим, заработать доверие и расположение услугами вроде избиения тех, кого тебе укажут — это совсем другое.

Это же свидетельство, что для всего есть причина, и хоть ты едва не прикончил того парня из Доноры, зато спас Айзека Инглиша. Это знак, и пошли они все на хрен, и Харрис, и прокурор, и все прочие, которых он даже не знает, ничего он им не расскажет, может, он и совершил в жизни один-единственный достойный поступок, но не собирается его профукать.

Да-да, через Айзека и Поу «Американская ржавчина» из социальной драмы превращается в историю о взрослении и проверке на прочность настоящей дружбы. Ведь одно дело, когда сбежал из дому вслед за мечтой, но потом вернулся, потому что всё оказалось сложнее, чем представлялось. Унизительно для бунтующей души, но вернутся, чтобы практически наверняка полицейские защёлкнули на руках наручники, кинули бы за решётку, а потом и вовсе отправили бы на электрический стул — это совсем другое. И стоит ли для самого Поу благодарность лучшему другу за спасение от верной гибели отсидки вместо него за решёткой, пресмыкания перед матёрыми личностями с верной перспективой смертной казни? И какие чувства как к Айзеку, так и к Поу проснутся у родных и чужих, когда пойдёт слух об убийстве? Одним, конечно, будет плевать, другие только порадуются, а третьи, до того как будто бы и не питавшие в двум друзьям тёплых чувств, наоборот откроются с новой стороны.

Завершая писанину хочу сказать, что я специально подбирал книгу, чтобы погрузиться в жизнь, быт и реалии тех американских граждан, которых никак нельзя назвать состоятельными и даже до среднего класса им далеко, потому что волей-неволей приходиться считать каждый доллар и каждый цент. Получил ли я что хотел? Скорее да, чем нет, но, если честно, мне не хватило. Не хватило, потому что чем дальше, тем больше Майер смещал повествование от социальной к психологической драме. Это сложно назвать минусом, потому что Майер мастерски погружает читателя в голову, в мысли каждого из персонажей будь то подросток или взрослые мужчины и женщины. Два жанра органично взаимопроникают друг в друга и в тоже время не оставляет ощущение, что из одной книги смело можно было сделать две. И, если бы так случилось, я бы не отказался почитать обе.

Звёздные войны: Последний джедай / Star Wars: Episode VIII - The Last Jedi (2017) США

Пусть в кинотеатр я не ходил, но вот восьмой эпизод саги, он же второй эпизод возрождённой империей Микки Мауса, казалось бы логично завершившейся работы Джорджа Лукаса, вышел на носителях и по такому поводу я до него всё-таки добрался.

Как я могу кратко описать свои впечатления? После просмотра «Бегущий по лезвию 2049» я восхищался и возмущался одновременно, после просмотра «Последнего джедая» восхищения и близко нет, но в тоже время я не могу сказать, что эпизод мне вот прямо не понравился и всё. Также от «Последнего джедая» не осталось и возмущения... Хотя нет, вру, фильм выдал сразу несколько раздражающих лично меня моментов. Что, почему, зачем и отчего? Сейчас объясню, но прежде скажу, что текст ниже не претендует на всестороннее описание фильма. Скажу только о тех сюжетных арках, персонажах и сценах, что вызвало отклик, от которого руки сами потянулись к клавиатуре. А теперь — поехали!

Spoiler:

— Космические сражения в «Star Wars» никогда не блистали реализмом. До такой степени не блистали, что при первой пресс-конференции Лукас опередил возможные вопросы и возмущения, заявив о том, что он прекрасно осведомлен об отсутствии в космосе звуков. Потому что Лукас, а сейчас и его преемники всегда делали ставку на стиль и героизм! Так называемый ретрофутуризм и борьбу свободу супротив без сомнений алчной, жестокой, бесчеловечной и аморальной тирании! И вот эта борьба с тиранией вообще и сама тирания в частности шла-шла, да, наконец, пришла к тому, что Первый орден стал совсем уж явно косплеить Третий рейх.



И раз так, почему бы эпичному орбитальному бою на первых минутах не походить на фильм, снятый в то время, когда ещё грохотали залпы Второй мировой? Или по горячим следам, уже после подписания капитуляции Германии и Японии? Да-да, конечно, вокруг космический пейзаж и в атаку идут не самолёты, а совсем другая техника, но очень уж стройно падают, отсылающие к кадрам художественных лент и документальных хроник бомбы, а уже знакомая по предыдущим фильмам саги и спин-оффу «Изгой-Один» униформа повстанцев вместе с эмоциональным гротеском добавляют к ощущению путешествия во времени, на сеанс в каком-нибудь кинотеатре тех лет. Хорошо это или плохо? Кому-то, возможно, очень даже хорошо и даже замечательно, а я, наверное, старею и потому мне показалось, что в этом отрезке сценарий и режиссёр несколько переборщили.

— Сага снова копирует саму себя! Позор Райану Джонсону!! Бойкот грядущему высеру «Disney»!!! И всё такое :) Вообще, кто смотрел снятые не кем-то там, а самим Лукасом шесть эпизодов, должен помнить, что и давший миру ситхов и джедаев с повстанцами не раз и не два копировал сам себя. Поэтому ничего удивительного, что Абрамс, Арндт и Кэздан дали вселенной новой начало, выпустив своеобразный модифицированный ремейк «Новой надежды». А? Что? Райан Джонсон совсем обнаглел и всех их упомянутых переплюнул, выпустив на экраны под видом чего-то нового взбитую свежими спецэффектами смесь аж из двух эпизодов оригинальной трилогии? О каком достойном внимания продолжении, о какой новизне и оригинальности «Последнего джедая» можно говорить, если на экранах всё те же «Империя наносит ответный удар» и «Возвращение джедая» только с новыми лицами?

Киношники даже и не пытаются творить так, как надо, потому что пипл всё равно схавает откровенную халтуру, пополнив банковский счёт всех причастных кругленькой суммой! Могут бьющие в глаза, большие и малые заимствования объясняться такой вот приземлённой причиной? Да запросто! Вот только у Лукаса, Абрамса, Арндта, а теперь и Джонсона есть один почти беспроигрышный аргумент в свою защиту! Сила! Положенная в основу задумки вселенной «Star Wars», пронизывающая всё, но доступная лишь немногим. Дающая жизнь, ведущая к смерти и наделяющая своих адептов великой властью! Единый дуализм Света и Тьмы. К чему вся эта философия? К тому, что волей Лукаса далёкая-далёкая галактика существует в точности по принципам буддизма. А что есть в буддизме помимо гармонии, состоящей в равновесии добра и зла? Спираль времени, бесконечные перерождения через бесконечные повторения одних и тех же событий. В каждом витке всё как будто тоже самое, что было до того, но в тоже время уже иное. Бизнес бизнесом, но вместе с тем всё так, как и должно быть.

Бунтарский дух и опыт, сын ошибок трудных

А вот теперь заходим в зону противоречий, потому что волей Джонсона восьмой эпизод одновременно повзрослел и в тоже время отдался во власть подростково-молодёжным, пубертатным бурям.

Конечно, ничего особо нового здесь нет, потому что «Звёздные войны» всегда были в том числе и о бунтарстве. Неразделимая с противостоянием джедаев и ситхов, борьба Повстанцев с империей с самого начала воспевала бунтарский дух и индивидуальную инициативу, во имя гражданских прав, свобод и демократии. Множество стоявших за всё хорошее против всего плохого персонажей не раз и не два бунтовали против разумной осторожности и прямого приказа старших, потому что были убеждены и верили, что их благие мотивы и пыл преодолеют все препятствия! Поэтому ничего удивительного в том, что действующая в кадре «Последнего джедая» молодёжь бросается черт те куда сломя голову, чтобы «что-нибудь взорвать».



По, тебе лишь бы пострелять. Не все проблемы можно решить, запрыгнув в истребитель и что-нибудь взорвав!



Так всегда было, но на этот раз Джонсон предлагает задуматься о том, стоила ли свеч героическая игра необузданной, импульсивной молодости? Как не крути, но в одном случае героизм на грани безумия, действительно, стоит того несмотря на все сопутствующие разрушения и смерти. В ином случае ценность подвига настолько сомнительна, что и не знаешь прославлять юного героя или арестовать, чтоб позже его судил трибунал. А бывает и так, что при всех благих мотивах подвиг — вовсе и не подвиг, а самая настоящая преступная глупость.

Для неё было важнее защищать свет, чем казаться героем.(с) генерал Лея Органа.

Передай дальше то, что ты узнал. Силу, мастерство… Но слабость, глупость и неудачи тоже. Да, неудачи — более всего. Лучший наставник — неудача. (с) магистр Йода

Погодите-ка, а ведь это уже самый что ни на есть взрослый посыл! Сколько бурлящих энергией наломали дров, а то и расстались с жизнью безо всякой пользы, хотя были абсолютно уверены в своих силах и в успехе? Молодости свойственно отмахиваться от целого вороха, в том числе и самых что ни на есть серьёзных проблем, презирать опасность и закипать, когда старшие медлят и отмалчиваются. Главное, чтобы молодые успели, смогли и захотели бы понять свои ошибки, а потом и научиться на них. Потому что только так можно стать по-настоящему равным командиру и учителю, а затем и превзойти его!



Люк, мы то, что они перерастают. Это истинное бремя всех мастеров. (с) магистр Йода.

Повстанцы противостоят империи, джедаи ситхам, а мудрость глупости. Наверное, поэтому в одном флаконе с той частью сценария, что вовсе не лишена смысла, на экран подаётся своеобразный экстракт «Дивергента» и ему подобных.

Пусть прошлое умрёт. Сноук, Скайуокер. Ситхи, джедаи, повстанцы… Пусть всё это умрёт.



О, блин, да! Я узнаю эти мотивы. Кто-то особенный уже повзрослел и набрался более чем достаточно сил, чтобы восстать против былого, устаревшего, прогнившего, неимоверно глупого, а, вернее сказать, тупого и жестокого. Тому, кто вчера не находил себе места от страха, сегодня можно смело стряхнуть пыль прошлого с ног, чтобы свободно идти своей, уникальной и неповторимой дорогой к несомненному триумфу нового мира и нового порядка!

Когда «Дисней» выпустил «Пробуждение силы», огромное количество людей забраковало персонаж Адама Драйвера, а я был среди тех, кто решил воздержаться от окончательных выводов до развития образа в восьмом и девятом эпизодах. И что же я вижу? Ходячее противоречие. В «Последнем джедае» Джонсон и Драйвер явно хотели вложить в Кайло Рена мужественность и решимость. Потому что после «Пробуждения силы» у Кайло и не было другой задачи, кроме как преобразиться, выдав на экраны харизму молодого, но сурового тёмного властелина галактики. И вроде бы вышло, как надо, и мальчик пошёл уверенной поступью, но не туда… В нескольких сценах мужественность и решимость всё же заметно, но в остальном Кайло Рен стал ещё более надломленным, обиженным на всех и вся вместе со злодейкой судьбой клишированным трудным подростком, мятущимся между безутешным горем и кипящей яростью, одиночеством и жаждой самому «царствовать и всем владеть». Не персонаж, а конфетка и мечта для мечтающих о несчастных плохишах романтичных особ! Конечно, у всех вкусы разные и впереди ещё завершающий трилогию девятый эпизод, но… Прости нас, злой император Палпатин, также известный как дарт Сидиус, пусть ты и был тем ещё пафосным клише, но, кажется, мы всё прое… Хотя о чём это я? Ситхи не прощают!



Скайуокер. По тебе скучал я. (с) магистр Йода.

И снова всё неоднозначно в далёкой-далёкой галактике! Вот, скажем, если забыть все предыдущие эпизоды, то обновлённый образ постаревшего, ставшего отшельником Люка Скайуокера можно принять безо всяких проблем. А вот, если вспомнить начало его пути в оригинальной трилогии, то без мостика между прошлым и настоящим уже никак не обойтись. Я прекрасно понимаю, что за десятки лет могло случиться многое, но как? Как, чёрт подери, уверенный в себе молодой джедай превратился в насмерть перепуганного, буквально ошалевшего от страха, отвергнувшего обе стороны силы старика? И пара, коротеньких, милостью «Disney» представленных по ходу действия фильма флешбеков всего-то и позволяют, что на минутку взглянуть в оставшиеся за кадром годы через своеобразную замочную скважину. В результате капелька логики действительно возникает, но этого катастрофически мало!



Поэтому хоть созданный Джонсоном, а затем, через не хочу воплощённый Хэмиллом образ и впечатляет, а в финале становится и вовсе шикарным, всё равно во время просмотра кажется, что светлую сторону испортил тот же ветер, какой превратил антагониста трилогии Кайло Рена в стандартного персонажа молодёжных лент. Разочаровавшись в допустивших до власти дарта Сидиуса джедаях, Люк повторяет, да ещё и умножает своими слабостями их ошибки! Вот против таких стариков, считающая себя достаточно сильной и умной для свободного плавания, молодёжь и восстаёт! С таким мастерами джедаями и ситхов не надо.

Толерантность

Разве могло обойтись без этого? «Disney» никак не могли не сделать реверансов в одну, другую, третью стороны, чтобы с этими самыми сторонами не случилось скандалов и судебных разбирательств.



Кто-то с самого начала, сходу отверг поставленную в центр сюжета, в авангард добра, света и справедливости Рей. Какая ещё девушка-джедай? Не может быть нормального фильма без парня-протагониста, а девушка пусть будет на подхвате! Нет? Значит, фильм — шлак. Прошло время и великое множество восстало против пухлощёкой Роуз.



Узкоглазая толстушка отправляется в опаснейшую, авантюрную, но чрезвычайно важную миссию вместе с без году неделю примкнувшим к сопротивлению, но всё равно успевшим стать легендой бывшим чернокожим сантехником. Как прикажете смотреть на такое без смеха и рвотного позыва? Верните мои деньги!!

Нет, господа-товарищи, с Рей всё в порядке. И даже дуэт Финна с Роуз хоть и создан во имя политкорректности, всё же не заставляет закрыть лицо руками. Но, если я принимаю такие вопиющие ужасы, в чём же тогда «Disney» перегнул палки, что бьёт в глаза так, что промолчать не получается?

Откровенно говоря, большими раздражителями стала мелочь, а вернее пара мелочей.

— Костюм, а точнее платье адмирала Холдо. Я не в претензиях к тому, что персонаж женского пола. И не собираюсь критиковать то, что поначалу она воспринимается совершенно некомпетентной в военном деле, да ещё на таком высоком посту и в чрезвычайном ситуации. К чему критиковать, если задумка в том состояла, чтобы позже её действия обрели достойный смысл? Но вот с её костюмом творческая мысль зашла немного не туда.



Во многом схожее по стилю облачение ставшей генералом Леи смотрится намного более подходящим к обстановке военного штаба, выгодно подчёркивая одновременно высокий статус, женственность и почтенный возраст лидера сопротивления. Даже стилизованный под римскую тогу костюм сенатора Мон Мотмы смотрелся в условиях боевого штаба уместнее, когда созданное костюмерами для женщины, дослужившейся до высокого звания адмирала выглядит не иначе, как вечернее платье, в котором Холдо словно бы планировала попасть на какой-то банкет, а вместо этого оказалась в гуще боевых действий.

— Нехорошо критиковать кого-то за внешность. Это жестоко, непорядочно и просто низко, но кое-что в «Последнем джедае» словно бы специально дано в кадр, чтобы вызвать одобрение одних, но взбесить или попросту насмешить других. Я ничего больше не скажу, просто вставлю скриншот, с которого все должно быть понятно без лишних слов.



Что сказать, подытоживая всю писанину? Я не могу аплодировать восьмому эпизоду, но и не могу его громить. «Последний джежай» получился очень противоречивым. И пока тьма сражается со светом, по-настоящему оригинальные, интересные, достойные идеи вынуждены существовать в одном фильме, в одной сцене, а иногда даже в одном кадре с откровенной глупостью, неуместными клише и вызывающими неприятный осадок от внезапных поворотов, а вернее разворотов без особых без объяснений. Почему? Потому что.

Не знаю как там пойдёт почти уже готовый к выходу сольный фильм Хана Соло и анонсированная, хоть ещё не получившая сценария лента об Оби Ване Кеноби, но после восьмого эпизода за девятый попросту страшно.

Том Хэнкс, «Уникальный экземпляр. Истории о том о сём» (2017)

Обычно я подбираю книги не по автору, а по сюжету, по смысловой сути, которая после знакомства с описанием и отзывами обещает быть интересной, впечатляющей и полезной для общего развития. Но пропустить первую книгу Тома Хэнкса я не мог! Во-первых я уважаю Хэнкса за сыгранные им роли, во-вторых, узнав о выходе сборника его рассказов, я подумал, что содержание «Уникального экземпляра» может дать хотя бы какую-то часть эмоций, какие возникали от воплощённых им на экранах образов.

Даже при самом тщательном выборе эмоции во время чтения и послевкусие по завершению последней страницы не всегда совпадают с ожиданиями, какие возникли от аннотации, обложки и первых строк. Даже за последний год такая досада пусть и всего лишь несколько раз, но случалась, а вот «Истории о том о сём» наоборот стали в ряд книг, оказавшихся точно такими, какими я их себе и представлял!

Spoiler:

По своему настроению рассказы Хэнкса можно назвать золотой серединой. В одном отзыве книгу сравнили с визитом на чай к доброму дедушке. Вот вы пришли, как следует устроились в мягком кресле, в одну руку взяли чашку свежезаваренного, в другую — печенье. И вот вы наслаждаетесь уютом, а дедуля знай себе облегчает душу, болтая о том, как когда-то где-то случилось что-то занятное. И вы внимательно слушаете дедушку, потому что есть в его историях уютная притягательность.

Вы не будете заливаться смехом через каждые две-три страницы, но в тоже время рассказчик не будет пытаться погрузить вас в мрачные, суровые глубины жестокой реальности, полной сломленных, потерявших всякую надежду несчастных и морально опустившихся, без зазрения совести ломающих жизни мерзавцев. За редким исключением отдельных строк здесь нет никакой политики! И никаких лобовых столкновений консервативных устоев с либеральным духом последних десятилетий! Только простые, житейские истории без лишнего пафоса и надрыва. Одни рассказы завершаются безо всякого сомнения счастливой концовкой, другие заканчиваются своеобразным многоточием, третьи же приходят к неприятному (правда, не слишком) или даже трагичному (пополам со счастьем) финалу.

Я хочу, чтобы мои будущие дети когда-нибудь прочли думы сердца моего. Я собственноручно заполню бумажные страницы, одну за другой, настоящим потоком сознания и сохраню в обувной коробке до той поры, когда мои повзрослевшие дети научатся не только читать, но и задумываться о движениях человеческой души! — Она поняла, что сорвалась на крик. — Они будут передавать друг другу страницы и говорить: "Вот, оказывается, что мама отстукивала с таким грохотом"… Вы уж извините, я тут раскричалась!

Да-да, книга пронизана ностальгией человека, который одной ногой вполне уверенно стоит в цифровой, глобальной, мобильной современности, а другой в тех годах, в то время, когда известных сегодня гаджетов ещё и в проекте не было, а та бытовая электротехника и электроника, что была, только-только заявляла о своих амбициях. И, конечно, Том Хэнкс не оставил без внимания своё хобби — коллекционирование печатных машинок!

Впрочем, «не оставил без внимания» — это мягко сказано. Потому что, если в части рассказов та или иная печатная машинки возникает эпизодически, в паре строк, в других весь смысл действия вращается вокруг того или иного, с грохотом и клацанием или почти без шума печатающего раритета. Относительно компактный агрегат, который пусть и с трудом, но всё же можно уместить в большую сумку, и настоящий гигант, занимающий собой весь письменный стол и бросающий вызов своим весом проникшему в квартиру грабителю. Спешите прочесть и представить! А, чтобы с последним было легче, каждый из рассказов отделяется от соседа фотографией одной, другой, третьей и так далее печатной машинки.

Чтобы закруглиться, скажу, что я бы не рекомендовал читать «Уникальный экземпляр» по дороге на работу, на обратном пути с работы домой или в какой-то очереди. Пусть книга Тома Хэнкса и не потрясающая своей глубиной психологическая драма, но лучше всего её читать тихим, спокойным вечером, удобно устроившись в любимом кресле. Иными словами не обязательно ходить в гости к доброму дедушке, достаточно у себя дома создать атмосферу, чтобы дедушка сам пришёл со страниц книги в гости и поведал бы истории о том о сём.

Масудзи Ибусэ, «Чёрный дождь / Kuroi Ame / 黒い雨» (1965)

А вот и конец путешествия по Корее, Китаю и Японии. Естественно, много книг осталось за бортом, но я и не собирался поглотить всё написанное азиатскими авторами, а затем переведённое и изданное на русском языке. До ещё нескольких выбранных из всех возможных вариантов книг, я ещё когда-нибудь доберусь. А пока вернёмся к тяжёлому и жуткому, основанному на одном из самых известных исторических событиях двадцатого века роману-катастрофе, мимо которого я просто не мог пройти.

Внимание! Материал под спойлером содержит, мягко говоря, неприятные скриншоты документального фильма "Белый свет/Черный дождь: Разрушение Хиросимы и Нагасаки" с интервью и хрониками тех лет.

Spoiler:

Слышите громовые раскаты?
Это не гроза, не ураган —
Это, вихрем атомным объятый,
Стонет океан, Тихий океан.(с) Александр Соболев, «Бухенвальдский набат»

Несколько тысячелетий подряд человечество довольствовалось кинжалами, мечами, копьями, стрелами, да посылаемыми пращой камнями. Затем люди открыли разрушительную силу пороха и воздух наполнился свистом пуль, ядер снарядов. Время шло и техническая мысль не стояла на месте. Пули со снарядами летели всё дальше, быстрее и точнее, приобретая всё бОльшую убийственную мощь. Воплощённое братьями Райт и Отто Лилиенталем давнее желание человека взлететь в бескрайние небеса дало крылья и людям, и бомбам. Заключенная в сталь взрывчатка падала с неба, превращая в пыль, разбивая на куски и выжигая всё, на что у неё хватало сил. И только после того, как человек посмотрел вглубь мельчайших частиц материи, появилось бомба, открывшая собой новую эпоху войн, политики и воплощённого ужаса. Ужаса, впервые получившего достаточно сил, чтобы убивать и уродовать через годы и десятилетия после взрыва или даже стереть человечество вместе со всей биосферой с лица планеты.

Единственным признаком жизни в Хиросиме были мухи, летающие над трупами (с) Здесь и далее кадры из документального фильма «Белый свет/Чёрный дождь: Разрушение Хиросимы и Нагасаки».

Бесполезно даже пытаться считать сколько публицистики и художественных книг, затем художественных и документальных фильмов, и, наконец, компьютерных игр было создано за прошедшие со времён взрывов Хиросимы и Нагасаки почти три четверти столетия. Фантасты исписали уйму страниц, чтобы создать пугающую разрухой, хаосом, дикостью, жестокостью и безнадёгой картину постапокалиптического мира, в котором Третья мировая ядерная война уничтожила бОльшую часть человечества вместе с его техническим и культурным наследием. Вот только зачастую ни один, рождённый отечественным или иностранным автором вымысел о выживании в выжженном атомным огнём, изуродованном мире не может впечатлить так, как реальность.

Всю нашу команду ослепила внезапная белая вспышка. Потом самолёт сильно тряхнуло. Мы ещё немного покружили над землей, а ядерный гриб всё разрастался.

Не нужно отправляться в будущее, достаточно всего лишь посмотреть в прошлое. Родившийся волей судьбы в пригороде Хиросимы, награждённый впоследствии за труды премией Номы и императорского «Ордена культуры» Масудзи Ибусэ на основе дневников и воспоминаний очевидцев, а также собственных впечатлений и переживаний воссоздал в своём романе часы перед бомбардировкой и нарастающий, удушающий жаром пожаров и сыплющимся с неба пеплом хаос, последовавший за вспышкой необычной силы, из которой позже поднимется к небу бурлящий адским огнём и пронзаемый молниями ядерный гриб.

Через годы после объявленной императором капитуляции Японии к племяннице страдающего лучевой болезнью Сигэмацу Сидзумы сватается юноша. И всё бы хорошо, но семье жениха и свахе нужны доказательства здоровья девушки. Пусть даже со времени взрывов Ясуко уже неоднократно проходила обследования, в каждом из которых врачи документально заверяли её здоровье, но не может же быть такого, чтобы попавшая по слухам под пролившийся вскоре после бомбардировки чёрный дождь, девушка и вправду способна стать работящей женой и матерью здоровых детей? Вот только Сигэмацу знает, что в дни бомбардировки племянница была далеко от мест, где прошёл чёрный дождь. Чтобы помочь Ясуко обрести счастье, Сигэмацу решает переписать тушью её, а заодно и свой дневник с принадлежащими к тем дням записями. Но даже простая переписка истрепавшихся, хранящих память адских дней страниц — нелёгкая задача. Что уж говорить, если бесстрастные иероглифы откроют что-то, что уничтожит все надежды на лучшее будущее…

Попавшие шестого августа в эпицентре взрыва испарились за доли мгновения. Бывших в момент взрыва чуть дальше раскалённая плазма превратила в обугленные мумии. Множество погибло в огне пожаров и от несовместимых с жизнью перелом и ран. Оказавшийся вместе с другими на периферии Сигэмацу едва не ослеп от небывалой вспышки, но выжил. Отделавшись как будто бы только ожогом щеки, он был вынужден отправиться на поиски жены, а затем и племянницы. Ему пришлось пройти сквозь пыль, покрывающий всё и вся пепел, через разруху, пожирающие всё вокруг себя пожары и толпы раненных, одетых во что придётся, полуголых и совершенно обнажённых, со свисающей подобно изорванным лохмотьям кожей и раздувшихся по неизвестным ещё тогда причинам. Сотни и тысячи шли, ковыляли и даже ползли из последних сил в поисках безопасного места. Совсем скоро большинство из них станут частью собранных на скорую руку кремационных костров, но воссоединившийся с семьей Сигэмацу вместе с другими, посчитавшими себя счастливчиками, всё-таки сможет выбраться из поражённой новой бомбой зоны, чтобы прожить ещё хоть сколько-нибудь дней, месяцев и лет…

— Стало быть, вам не так уж худо живется?
— Что ты несешь? Заткнись! Нашла над чем шутить. Может, у тебя память отшибло и ты забыла, как меня жалела, когда я вернулся из Хиросимы.
— Так ведь это когда было, Сёкити! Война еще не кончилась. В ту пору все так говорили. Зачем же ты напоминаешь мне об этом? Поссориться, что ли, решил?

Когда заканчивается война? С последним выстрелом по приказу? С подписанием мирного договора или акта о капитуляции? Может быть, война заканчивается со смертью последнего из ветеранов или с последним вздохом так называемых детей войны, не воевавших по причине своих юных лет, но сохранивших в своей памяти свист пуль, грохот взрывов, крики, кровь, голод и страх? Война хотя бы даже с локальным применением атомного оружия продолжается, когда уже отсвистели все пули, отгрохотали своё снаряды и подписаны все возможные бумаги. Те, кого война не затронула уже и думать о ней забыли, но вырвавшаяся из ядра атома радиация упорно выполняет уже казалось бы недействительный приказ, уродуя жизни и судьбы, превращая следующий один за другим день, как отдельно взятого поражённого жёстким излучением человека, так и целых семей в ад на земле.

Сэнди Ямагути. Шесть месяцев после ядерной атаки. «Боль была такой сильной, что я терял сознание. Но самая страшная боль наступала, когда мою плоть грызли черви.»

«Это мои рёбра. Сквозь рёбра видно, как бьётся моё сердце.»

Сейчас об опасности радиации хотя бы в общих чертах знают все, кому не лень. В дни бомбардировок пострадавшие только и ломали голову о странной, свалившейся им на голову бомбе чудовищной мощи. Одни выжившие бежали сломя голову куда угодно лишь бы подальше от разрушенного города. Другие, в том числе Сигэмацу и прибывшие на помощь с других мест, не подозревая ни о каком излучении, шли в пропитанные им руины, чтобы отыскать близких и кого бы то ни было, кому ещё имеет смысл оказать помощь. Третьи шли на риск просто затем, чтобы отслужить упрощённый вариант заупокойной службы над телом или хотя бы у развалин дома, где когда-то жил человек. А кто-то и вовсе бродил в раскалённом от полыхающего вокруг пламени воздухе, спотыкаясь о разломанные балки, обходя стороной оборванные, оплавленные провода линий электропередач, чтобы забрать из личного сейфа, который быть может уцелел и ещё не разграблен, семейные ценности и потом только эвакуировались к живущим в отдалении родственникам или куда угодно ещё.

Эта фотография была сделана через день после ядерной атаки в Нагасаки.

Можно отправиться в соседнюю провинцию, где ничто не напомнит ни об атомном взрыве, ни о войне вообще, но если уж облучился, от себя не убежишь! Если отделался более-менее легко, будешь вынужден прожить оставшуюся жизнь, сдувая с себя пылинки, считаясь в глазах окружающих лодырем, потому что стоит только взять на себя нагрузку, как тут же начнёшь с мучительной болью разваливаться на части и гнить изнутри. Впрочем, если у кого и получалось протянуть больше пары лет, многие из живых в конце концов завидовали мёртвым.

Одни ветви семейных древ обрубались на корню радиацией в первые же часы, дни и месяцы после распада заложенного в бомбу урана. По другим ветвям мутации и всевозможные болезни передавались из поколения в поколение. Множество ветвей было обломано уже не возникшими от гамма-излучения необратимыми процессами, а обществом, которое отгородилось от пострадавших, чтобы ни в коем случае не допустить смешение крови обреченных людей со здоровыми, и отреклось, словно бы никто не нуждался ни в какой помощи.

А вот теперь я отвечу на вопрос, который наверняка возникнет у читающих эти строки. Зачем написано столько текста? К чему всё это биение на жалость? Кого жалеть-то? Японию, бывшей во Второй мировой своеобразным восточным отражением воевавшей во имя нацистской идеологии фашистской Германии? Нет, конечно, эта книга не о гордой, убеждённой в своей правоте, несущей миру истинный порядок и цивилизацию японской нации, вынужденной капитулировать после вероломно сброшенными западными дикарями на два прекрасных города экспериментальными бомбами. По моему «Чёрный дождь» можно назвать почти аполитичной книгой.

Естественно, здесь мелькает несколько раз упоминания страха перед пролетающими американскими самолётами и возможной оккупации страны наземными войсками под звёздно-полосатым флагом. Сигэмацу вместе с другими персонажами несколько раз напоминают самим себе и друг другу о том, что надо держаться несмотря ни на что, не поддаваться отчаянию и усердно работать. Под конец, в паре строк возникает ужас от слуха о наступлении Красной Армии с последующей растерянностью от объявленной императором капитуляции.

Звон плывет, плывет над всей землею,
И гудит взволнованный эфир:
Люди мира, будьте зорче втрое,
Берегите мир, берегите мир! (с) Александр Соболев, «Бухенвальдский набат»

И всё же книга не о выпавших на долю части японского народа страданиях из-за коварного, подлого и безжалостного противника или безумного в своих амбициях императора с приближёнными. О том, как, в конце концов, приходиться страдать и умирать народу ещё недавно рукоплескавшему воинственным планам своего лидера, хорошо писал Эрих Мария Ремарк в романе «Время жить и время умирать», когда труд Масудзи Ибусэ — это скорее интернациональное предупреждение. Предупреждение всем людям на всех континентах об опасности грозящего гибелью не врагу по ту сторону линии фронта, а всему человечеству атомного джинна, готового испарять, жечь и крушить во мгновения ока, медленно истязать и убивать в считанные дни, живущего веками в чистой на первый взгляд воде и почве.